Мика Танака – По вашему расписанию (страница 10)

— Рома, не забудь, что нам нужно будет заскочить в аптеку.

Она потянулась к его губам, явно намереваясь закрепить своё право обладания долгим поцелуем. Рёма почувствовал вкус её блеска для губ — приторно-сладкий, клубничный. Он должен был ответить. Это было логично. Это было частью их негласного контракта, как парочки, которая всегда уходила вместе после репетиции. Ксюша прижалась к нему, её пальцы запутались в его волосах на затылке. Рёма закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на этой близости, на запахе её дорогих духов.

— Да… — пробормотал он в её губы. — Конечно…

В этот момент со сцены донесся тихий, полный боли всхлип Вики — по сценарию её героиня должна была принять всю боль, через которую прошёл персонаж Артёма. Через то, что вынудило его потерять интерес к жизни. Нить разговора с Ксюшей лопнула окончательно. Рёма замер, не завершая поцелуй. Прямо над плечом Ксюши он продолжал смотреть на сцену, где Вика, опустившись на колени, казалась такой маленькой и беззащитной под холодными софитами.

— Рома, ты здесь? — прошептала Ксюша, отстраняясь и глядя на него с нарастающей тревогой. — Ты… ты даже не закрыл глаза. Что-то случилось?

— Извини, — Рёма медленно отстранил её руки. — Я просто подумал, что в этой сцене… Артёму не хватает внутреннего стержня.

Он облизал губы, поправляя водолазку. Внутри него бушевал пожар, который он не мог объяснить. Его тянуло туда, в этот холодный свет. Повторить вчерашний конфликт. Но так, чтобы он вписывался в саму пьесу.

Голос Рёмы разрезал тишину зала, как скальпель — сухую кожу.

— Таисия Юрьевна! Остановите это надругательство над искусством, — он поднялся с кофра, игнорируя вцепившуюся в его рукав Ксюшу. — Я, конечно, понимаю, что у нас театр теней, но почему одна из теней — это буквально свежезамороженная скумбрия?

Артём замер с полуоткрытым ртом. Вика, тяжело дыша, медленно повернула голову в сторону бунтаря.

— Ты про кого это? Про меня? — процедил Артём, краснея от обиды.

— Про тебя, радость моя, — Рёма уже шагал навстречу, вскинув руки в притворном ужасе. — Вика тут выдаёт целую симфонию истерики — очень аутентично для неё, кстати, — а ты стоишь рядом с таким лицом, будто вспоминаешь, выключил ли дома утюг. Рядом с такой...

Он выразительно обвёл Вику взглядом,

— Амплитудной особой ты выглядишь как мёртвая рыба. Никакого контраста. Сплошное уныние и разочарование. Без обид, брат.

— А ты, я смотрю, в эксперты подался? — Вика скрестила руки на груди.

— Я эксперт по выявлению фальши, Воскресенская. А ты сейчас — одна сплошная фальшь в этом абсурде.

Рёма бесцеремонно подошел к Артёму и, приложив ладонь к его груди, просто отодвинул его в сторону.

— Пойди, покури, Тёма. Я сейчас покажу, как надо.

Таисия подалась вперед, её глаза за стёклами очков азартно сузились.

— Я хочу спасти ваши нервы, Таисия Юрьевна, — уважительно пояснил он, оборачиваясь к Вике. — Ну что, «душа нараспашку»? Попробуем заново. Только постарайся не просто орать, а попасть в ноты общего настроения сцены. Если ты вообще знаешь, что это такое.

Вика рванула к нему, её голос дрожал от ярости:

— Мои «ноты» тебе не по зубам, нарцисс недоделанный! Что ты смыслишь в боли? Ты же сделан сплошь из сарказма!

Рёма резко сократил дистанцию. Он не просто вошёл в её пространство — он его захватил.

— Боль? Ты называешь это болью? — он рассмеялся ей в лицо, и этот смех был обидным. — Ты просто маленькая девочка, которой не купили куклу, и теперь ты с досады бьёшь посуду. В сценарии сказано: «Она смотрит на него со скорбью». Давай же, Воскресенская. Покажи мне скорбь, а не каприз первоклассницы.

Он схватил её за плечи, и по залу пронесся тихий вдох — это не было похоже на репетицию. В воздухе буквально затрещало статическое электричество.

— Пусти, — прошипела Вика, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

— Чтобы ты убежала рыдать в уголке уже по-настоящему? Нет. Смотри на меня. Ты же хотела правды? Вот она: ты ненавидишь меня, потому что я единственный, кто видит тебя насквозь. Твой талант — это просто красиво упакованное желание быть замеченной.

Вика замахнулась для удара — снова не по сценарию — но Рёма перехватил её руку в воздухе. В этот раз он был готов. Парень дернул её на себя так резко, что она врезалась в его грудь. Его лицо оказалось в миллиметрах от её.

— В сценарии нет этой строчки, — яростно выдохнула она, глядя ему в глаза.

— В сценарии много чего нет, — его голос понизился до хищного шёпота. — Например того, как сильно ты хочешь, чтобы я продолжал тебя провоцировать.

Другие актёры за кулисами переглянулись — это была уже не пьеса. Это была дуэль, где каждый участник отчаянно пытался выжить. Таисия вскочила с места, её лицо горело восторгом. Она видела то, что искала годами — первобытный, неуправляемый магнетизм.

— Довольно! — выкрикнула женщина, и её голос эхом разнёсся под куполом. — Стоп! Тишина!

Рёма медленно разжал пальцы, не сводя глаз с Вики. Та тяжело дышала, её щеки пылали невесть от чего. Она и сама не могла понять. Но что-то в этом балагане задело струны её души.

— Я меняю состав, — решительно отрезала Таисия. — Артём, ты идёшь на второй план. Занимаешь роль Ромы. Ксюша...

— Что?! — Ксюша, до этого стоявшая бледной тенью у рампы, выбежала в центр. — Таисия Юрьевна, это абсурд! Я — главная героиня! Зрители идут, чтобы смотреть на меня! Я эстетична, я... я всегда идеально смотрюсь на сцене! А она? Посмотрите на неё — она же растрепанная, злая, громкая!

— Ты прекрасно смотришься, Ксюша. Как антикварная ваза, — подал голос Рёма, даже не повернувшись к ней. — Но ваза не может вызвать пожар. Таисия Юрьевна права.

— Рёма и Вика — главные герои, — непреклонно повторила Таисия, утверждая своё решение без права на пересмотр. — Это не обсуждается. Ксюша, либо ты берешь роль неравнодушной подруги, либо...

Ксюша задохнулась от возмущения, глядя на Рёму, но тот продолжал смотреть на Вику с той самой кривой усмешкой, в которой теперь читалось не только презрение, но и вызов.

— Ну что, напарница? — процедил он. — Посмотрим, у кого из нас раньше сдаст терпение.

ГЛАВА VIII

За тяжёлыми бархатными портьерами, в узком проходе между стеллажами с реквизитом, воздух казался густым и горячим от напряжения. Ксюша рыдала навзрыд, размазывая дорогую тушь по покрасневшим щекам. Её плечи вздрагивали так сильно, что нитка жемчуга на шее тихо постукивала.

— Ты унизил меня, Рома! При всех! — она толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — «Антикварная ваза»? Ты позволил ей выбрать… эту замарашку с вечным нервным тиком?!

— Ксюш, ну посмотри на меня, — Рёма перехватил её запястья, прижимая их к стене.

Его голос вибрировал от вкрадчивой, опасной нежности. Он говорил без искренности, но убедительно. Лишь бы она перестала устраивать сцены.

— Это же просто стратегия. Таисия помешана на драме, я просто дал ей то, что она хотела, чтобы проект не загнулся. Ты — королева этой сцены. Ты идеальна. А Вика… это просто инструмент. Расходный материал. Ты же не ревнуешь скрипача к его канифоли? Ну? Ксюш?

Он зажал её в углу между собой и пыльным реквизитом, напирая всем телом. Ксюша всхлипнула, но уже тише, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она. — Что она просто инструмент?

— Она — ошибка, которую я вынужден исправлять своим присутствием, — Рёма накрыл её губы коротким, властным поцелуем, не давая опомниться. — Ты лучшая. Единственная, на кого здесь стоит смотреть.

Его руки бесцеремонно скользнули вниз, притягивая её бедра вплотную к себе. Ксюша застонала, растворяясь под его напором. Рёма был заведён — ярость на сцене и конфликт с Викой выплеснулись в тёмную, агрессивную страсть. Свою красоту он осознавал. Считал своим главным козырем. И потому был уверён, что успокоит Ксюшу быстрее, чем она успеет опомниться, сгорая от его напора. Он начал жадно расстегивать её блузку, всё более требовательно вжимаясь в неё в тесном, полутёмном пространстве. Внезапно тяжёлая портьера колыхнулась. Вика зашла в закуток, заваленный бутафорскими мечами, надеясь найти там хоть каплю тишины после всего, что случилось. Но замерла, увидев переплетённые в страсти тела.

Рёма оторвался от шеи Ксюши. Его лицо было искажено гневом, глаза потемнели от возбуждения, которое в секунду обернулось в ярость на возникшую помеху.

— Какого чёрта ты тут забыла?! — рявкнул он так, что Вика отшатнулась, ударившись спиной о стойку. — У тебя что, датчики движения атрофировались? Пошла вон отсюда! Исчезни!

Вика стояла бледная, глядя на его расстёгнутую рубашку и торжествующую, хоть и заплаканную Ксюшу. Она не произнесла ни слова. Лишь на мгновение её взгляд встретился с его — и в этом взгляде было столько колючего разочарования, что Рёму будто ударило током. Она резко развернулась и почти бегом скрылась из поля его зрения. В закутке вновь повисла тишина. Но на этот раз уже не настолько располагающая к продолжению. Рёма тяжело дышал, глядя в пустоту, где только что стояла Вика. Весь его пыл мгновенно испарился, сменившись каким-то липким, тяжёлым раздражением.

— Ром… — Ксюша робко коснулась его плеча. — Продолжим? Она ушла.

Он медленно убрал её руку. Драйв исчез. Ему вдруг стало невыносимо тесно в этом углу.

— Не сейчас, Ксюш. Она сбила весь настрой своим похоронным видом, — он начал застёгивать пуговицы, избегая взгляда девушки.