Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 98)
«Снова будешь использовать меня втемную? — усмехнулся ей вслед. — Ну, используй. Только будь счастлива, интриганка».
Через два часа Стриж, одетый как принц — ошейник скрылся под шелковым шейным платком — сидел под дверью графской библиотеки, созерцая оливы в кадках и парадный портрет какого-то предка Ландеха, и подслушивал.
— Вы же понимаете, что она будет несчастна! — уговаривала графа Шуалейда. — Девочка пока не понимает, что такое быть королевой. Светлый шер, подумайте о ней…
Вместе со Стрижом подслушивал кто-то из обитателей особняка: входя в кабинет, колдунья обронила платок, и пока Ландеха его поднимал, что-то такое сделала с воздухом. Или с акустикой. Короче, что-то магическое, похожее на голубую нить, уходящую на второй этаж.
— Я думаю о моей дочери и благе государства, ваше высочество, — сдержанно отнекивался граф. — Виола будет верной королевой, а семья Ландеха надежной опорой трона.
— Вы не можете обречь вашу дочь на несчастный брак. Каетано не любит ее, она не любит его. Откажитесь от помолвки, пока не поздно!
— Это бессмысленный разговор, ваше высочество.
Стриж не мог понять, чего Лея добивается. Уговаривать графа Ландеха бесполезно, да и если бы хотела уговорить, действовала иначе, не так топорно. И зачем ей здесь Тигренок без гитары?
На втором этаже прошуршали тихие, неуверенные шаги. Затихли у лестницы. Зашелестели юбки, послышался вздох.
А, ну конечно же! Кот и шера Ландеха. Бедная девочка, ею вертят все кому не лень, начиная с собственного отца.
Стриж обернулся, когда она спустилась до середины лестницы и остановилась. Мягко улыбнулся, поднялся с кресла и поклонился. Глупышка снова вздохнула и сбежала вниз.
— Шер Тигренок, это вы?
Стриж пожал плечами и коснулся губ пальцем, показывая, что не может говорить. Виола Ландеха сделала круглые глаза и закусила губу, но быстро опомнилась, улыбнулась и протянула руку.
— Да, я понимаю… послушайте, я… освобожу вас.
Освободит она его. Как мило! А спросить, хочет ли он свободы, никак? Ох уж эти благородные шеры. Одна цепляет на него ошейник и заставляет прыгать через кольцо, словно он тигр в цирке. Другая — сломя голову бросается в Ургаш, чтобы спасти его… Ужасно трогательно. Было бы. Если бы он не мог снять этот ошейник в любой момент, высказать обеим все, что о них думает, и слинять в закат…
О да. В башню Заката. В постель ужасной грозной колдуньи. Ради которой он сыграет эту шисову пьесу до конца. Без нот и без текста. Хотя Лея могла просто попросить!
Покачав головой, Стриж отступил. Виола шагнула к нему, подняла горящие глаза — теперь ей приходилось задирать голову — и сбивчиво зашептала:
— Вы же на самом деле не кот, правда? Я знаю, вы благородный шер, и это неправильно, держать человека вместо кота. Мой отец, он богат…
Пока она говорила, Стриж судорожно пытался сообразить, чего именно от него хочет Лея. Играть без текста — та еще задачка. А, ладно. В любом случае он не отступит, а значит — придется действовать по ситуации. Импровизировать. Это он умеет.
— Не стоит мне угрожать, ваше высочество, — донеслось из библиотеки. — Я выдам ее хоть…
— Отец выкупит вас и даст свободу, — тем временем продолжала Виола.
Стриж вздохнул, в очередной раз поражаясь ее наивности, тронул за руку и глазами указал на дверь библиотеки. Девица удивленно замолчала, прислушалась.
— …хоть за Хисса, но моя дочь будет королевой! И вы ничего не сможете сделать!
Глаза девицы расширились, нижняя губа задрожала. На ресницах начали набухать слезы.
— Вам не жалко отдать дочь на смерть? — еще более гневно возражала Шуалейда. — Как только родится наследник, Ристана убьет и Каетано, и Виолу. Вы забыли, что такое честь и верность, граф!
На миг Стриж растерялся. Лее нужен скандал дочери с отцом? Нет, наверняка нет. Что-то другое, а для чего другого требуется столько пафоса?..
— …корона того стоит! — выкрикнул граф.
Девица вздрогнула и рванула к дверям. Стриж кинулся наперерез, схватил за руки и упал на колени между ней и библиотекой. Замотал головой, беззвучно упрашивая: нет, не надо, пожалуйста!
То есть может и надо, но не был уверен, что именно так и именно сейчас. Кажется, Лея только начала свою партию, надо дать ей возможность доиграть. Поэтому — пусть девочка стоит и слушает. И учится актерскому мастерству. Ну кто бы мог подумать, что среди талантов Шуалейды еще и этот?
В растерянности девица замерла, переводя взгляд со Стрижа на двери. А в кабинете нарастала драма, она же скандал.
— Люди не куклы! Ваша дочь сама может отказаться! — голос Шуалейды звенел ветром во льдах. — Никто не посмеет выдать замуж шеру, которая публично, именем Светлой потребует либо брака с любимым, либо монашеского служения!
На этих словах девица Ландеха сжала его пальцы, просияла — и Стриж, наконец, понял, что задумала Лея. Да она в общем-то все сама и сказала, как в дешевой пьесе — прямо, громко, на всю площадь. То есть библиотеку.
Бедная околдованная девочка, ей придется уйти в монастырь, если отец не убьет ее своими руками.
Стриж опустил глаза, не желая видеть влюбленную глупышку. Скандал в библиотеке тем временем набирал обороты, и пафос сочился из-под двери вместе с изумительной красоты снежными вихрями.
— Значит, я сама сделаю это, — дрожащим нежным голоском сказала Виола, не позволив Стрижу сполна насладиться декорациями к представлению. — Вы не должны страдать, шер Тигренок.
И сделала шаг к библиотеке.
В ее глазах плескалась такая готовность к самопожертвованию, что Стриж испугался. Кажется, кто-то перестарался с драмой, и девочка рвется спасать «шера Тигренка» вот прямо сейчас. Нет-нет. Рано, маленькая, рано! Так ты испортишь всю игру.
Стриж вскочил, сжал ее руки.
«Не надо, не делай этого!» — снова одними губами, но вложив максимум страдания и мольбы.
Бесполезно. Глаза ее светились священной решимостью. Сейчас граф выйдет из кабинета, она потребует именем Светлой брака с Тигренком — и без свидетелей гениальный план превратится в пшик. До бала граф успеет что-нибудь придумать. Может, Бастерхази обнаружит магическое воздействие и обвинит в нем Лею. Или граф так запутает дочь, что она выйдет замуж за короля, думая, что всех спасает. Все труды пойдут шису под хвост, а девочка все равно пострадает. Нет, так нельзя.
Погладив Виолу по руке, Стриж приложил палец к губам, потом показал на часы и помотал головой.
Виола смотрела непонимающе.
Тогда Стриж показал на нее: ты. Затем ее же палец прижал к ее губам: молчи.
— Я молчу? — переспросила она.
Боги, как бы сейчас пригодилась гитара! Все же пантомима — совсем не его жанр.
Стриж кивнул и указал на лестницу, потом на Виолу, изобразил пальцами шаги. Потом снова прижал палец к губам.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? — в ее голосе послышались слезы.
— …Я буду жаловаться в Конвент, — тем временем донесся из библиотеки разъяренный голос хозяина дома.
— Вы безмозглый моллюск, граф! Думаете, моей сестре нужен рядом тот, кто сможет ее шантажировать? Да как только она получит свое, вы сдохнете. Не только ваша дочь, но и вы сами! Вся ваша семья!
Боги, почему Виола такая дурочка?! Времени совсем нет.
— Потом! Все скажешь потом! А пока иди к себе, — снова без единого звука прошептал Стриж, указал на часы, потом наверх, потом на часы…
— Ты не любишь меня? — спросила она.
На миг Стриж замер. Как ответить на такой вопрос — нет, не люблю, или да, не люблю?! Идиотская пантомима!
Он схватил девочку, быстро прижался губами к губам, отшатнулся, пока она не успела вцепиться, и поставил ее на ступеньку.
«Иди же, скорее!» — махнул вверх.
Она не понимала. Стояла, хлопала коровьими глазами и ждала… чего, шис подери?!
Рвануть ворот, дернуть за ошейник, ткнуть в двери кабинета, провести ребром ладони по горлу, подтолкнуть ее вверх… ну же, пойми, что меня убьют, если увидят здесь с тобой!
Слава Светлой, поняла. Сделала испуганные глаза, быстро закивала, неуклюже клюнула его в щеку, шепнула: «я люблю тебя» и побежала к себе. Шис подери.
Стриж едва успел выдохнуть и подумать, какая же эта Виола Ландеха маленькая и глупая, даром что младше его самого года на три, не больше. Но по сравнению с ней он — древний, умудренный кровью и смертью старик. А, да, интригами тоже. Будь они неладны.
Двери кабинета распахнулись через три секунды, с грохотом ударились о стены и попытались захлопнуться. Стриж, «дремлющий» в кресле, вскочил и придержал створку для ее высочества, всем видом показывая удивление и страх.
— Не провожайте, — бросила Шуалейда с порога.
Вместе с ней из библиотеки вырвались клубы морозного воздуха, из-под юбок взметнулась поземка — несчастные оливы вмиг покрылись изморозью.
— Благодарю за честь, ваше высочество! — строго по этикету ответил бледный, красноносый от мороза, но не скрывающий торжества Ландеха, и поклонился.
Шуалейда не ответила. Она неслась к выходу, «в бессильном гневе» пугая не защищенных амулетами слуг. Больше всех не повезло графскому дворецкому, не успевшему отворить двери. Порыв ледяного ветра отбросил его в сторону, снес двери с петель, и колдунья прошлась по инкрустированным перламутром и яшмой графским гербам острыми каблуками туфель.