Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 99)
Наверняка — с искренним наслаждением.
Карета ждала на подъездной дорожке. Стриж забежал вперед, распахнул перед Шуалейдой дверцу и едва успел запрыгнуть следом, как карета тронулась.
— Уф, — выдохнула Лея. Маска злобной колдуньи стекла с нее, оставив усталую девушку. — Ландеха — мерзость. А ты… ты гений. Спасибо, Тигренок.
Лея потянулась к нему, коснулась щеки, потом губ, и Стриж забыл о семье Ландеха, о грядущем завтра продолжении спектакля и обо всем на свете, кроме своей нежной, прекрасной и ядовитой принцессы.
Глава 35. О менестрелях и разбойниках
Сегодня. Сегодня! Последний день приговоренного, будь проклята Ристана!
Кай закашлялся, поперхнувшись горькой виноградиной. Тяжелая рука Зако тут же огрела по спине.
— Раньше смерти не умрешь, — процитировал Альбарра свой фамильный девиз, поймав вылетевшую из королевского горла ягоду и щелчком отправив ее в ближнего лакея.
— Хватит! — едва отдышавшись, Кай стукнул кулаком по столу. Тарелки подпрыгнули, лакеи вздрогнули, безобразно спокойный Энрике склонил голову набок. — Хватит. Надоело. Пойдите прочь, — махнул Кай лакеям, и, дождавшись, пока за ними закроется дверь, продолжил: — Доверие доверием, но я хочу знать, какого шиса должен сидеть тут и бояться.
Зако с Энрике переглянулись и промолчали.
— Ну? — тихо повторил Кай. — Или мне придется идти к Шу и выяснять у нее?
— Пожалуй, так будет правильно, ваше величество, — так же тихо ответил Энрике. — Ее высочество не делилась планами.
— Не делилась, значит… А моя гвардия ничего не знает и ни о чем не догадывается. Может, моя гвардия сменила шпагу на грабли и занялась выращиванием тюльпанов?
Оба, капитан и лейтенант, опустили глаза, а Кай в очередной раз подумал, что слишком привык полагаться на сестру. Доверие доверием, но королем-то быть ему, а не Шуалейде! К тому же, рано или поздно кронпринц Люкрес потребует от нее исполнения клятвы, и тут уже Шуалейде будет нужна помощь Кая. В любом случае, пора решать все самому.
— Докладывайте, капитан, — мягко велел Кай.
Энрике хмыкнул и поднял укоризненный взгляд.
— Так точно, ваше величество, — отчеканил он. — Докладываю. Тюльпаны цветут и пахнут, моя защита продержится не более минуты, и все происходящее в этой комнате снова будет видеть темный шер Бастерхази.
Несколько мгновений Кай молча сжимал кулаки и проклинал собственную дурь. Щеки горели, хотелось спрятаться, а лучше — убить проклятого темного шера.
— Может, пойдем к Шуалейде, — прервал тягостное молчание Зако. — Наверняка у нее на завтрак не такой кислый виноград.
— Пошли! — Кай вскочил, бросил салфетку на стол и, как был без сюртука, устремился к дверям.
— Не стоит так бежать, ваше величество, — Энрике преградил дорогу и подал сюртук.
— Бежать, а это отличная идея! — воскликнул Кай. — Пока не поздно, надо бежать отсюда. Пусть Ристана получит свою корону, а я — свободу. Она же не станет преследовать меня, если я откажусь от короны в ее пользу? Пусть Шу придумает, как нам исчезнуть незаметно…
Кай нес околесицу, как и подобает перепуганному насмерть мальчишке, Энрике с Зако фальшиво утешали, обещали, что все будет хорошо, и предлагали развеяться — подраться, сыграть в карты или прижать в уголке придворную даму помоложе и посимпатичнее. Если Бастерхази сейчас наблюдал за ними, мог быть спокоен: жертва тряслась от страха и не помышляла о сопротивлении. К тому моменту, как подошли к башне Заката, Кай и сам поверил в свою игру.
— И где она? — вопросил он накрытый на две персоны стол в пустой гостиной.
— А не позавтракать ли нам? — отозвался Зако, примериваясь к румяному пирожку.
Энрике его опередил.
— Меньше слов, больше дела!
— Почти полдень! Сколько можно валяться? — Кай схватил со стола кувшин с водой и устремился наверх.
В опочивальне сестры было тихо. Кай осторожно приотворил витражную дверь, и, держа кувшин наизготовку, проскользнул в спальню.
Размытая тень сорвалась с кровати и метнулась к нему. Вывернутая рука взорвалась болью, чьи-то жесткие пальцы перехватили горло. Кай дернулся — бесполезно, его держали не только руки, но и прозрачно-желтая, слюдянистая аура светлого шера.
— Тигренок, стой! — крик Шу слился с грохотом упавшего кувшина.
Тут же послышался торопливый топот по лестнице.
Пальцы на горле разжались, Кай отшатнулся, обернулся и уперся взглядом в синие непроницаемые глаза. Сердце колотилось как бешеное, руки дрожали — то ли от боли, то ли от ярости.
Миг, и незнакомец склонил голову, опустился на колени, подставляя шею под удар, как полагается. Рука сама собой дернулась к эфесу шпаги: никто не смеет унижать короля!
— Кай, — тихий голос Шу окатил отрезвляющим холодом.
— Кай? Что?.. — На пороге спальни возник Энрике, огляделся, покачал головой и отступил, закрыв за собой дверь.
Только сейчас Кай заметил, что Шу едва прикрыта простыней, а незнакомец обнажен. И светлой ауры не видно, словно перед ним бездарный простолюдин.
— У тебя хорошая охрана, — он через силу улыбнулся сестре. — Одолжишь?
— Это у тебя плохая реакция, — не потрудившись улыбнуться, ответила Шу. — Не одолжу.
Кай пожал плечами и сморщился — рука болела, горло болело, а колени позорно дрожали. Светлый шер и менестрель, значит? Если в Валанте такие менестрели, тяжко приходится разбойникам.
— Ладно. Но кое-что мне объяснишь о твоем заколдованном коте. Сейчас.
Кай ждал обычного фырканья и отговорок, но Шу вдруг как-то съежилась, потухла и кивнула, пряча глаза. А Кай вспомнил, что так и не позволил ее любовнику подняться.
— Вставайте, светлый шер, — велел он Тигренку. — Забудем это мелкое недоразумение.
Тот поднялся, поймав на лету брошенную Шуалейдой простыню, и оказался на полголовы выше Кая. Напоследок скользнув взглядом по сухим мышцам, подобающим хорошему бойцу, а не менестрелю, Кай кивнул сестре и покинул спальню. Больная рука немного подождет.
Солнце подсматривало в окно и щекотало горячими лучами, напоминая, что давно наступило утро, и пора бы просыпаться. Просыпаться Стриж не хотел — сон о прекрасной колдунье был слишком хорош. Редкий сон! Лучше обнять ее крепче…
Звук шагов и ощущение чужого взгляда вырвали его из сна, сдернули с постели и бросили на опасного гостя: защитить любимую во что бы то ни стало!
— Тигренок, стой!
Голос Шуалейды и знакомый профиль «гостя» слились в осознание: он чуть не свернул шею королю и выдал себя с головой. Одной лишь скоростью, недоступной нормальным людям. Миг счастья закончился раньше, чем ожидалось. Что ж, Двуединым виднее. Стриж опустился на колени и склонил голову, ожидая смертельного удара — интересно, колдунья сама избавится от убийцы или оставит брату?
— Кай!
— Кай, что?..
Капитан МБ заглянул в комнату и убрался. Удара все не было.
— У тебя хорошая охрана. Одолжишь?
— Это у тебя плохая реакция. Не одолжу.
Стриж вздрогнул от неправильной, болезненной надежды. Показалось, или Шуалейда в самом деле не хочет с ним расставаться?
— Вставайте, светлый шер, — велел король. — Забудем это мелкое недоразумение.
Тон короля был искренен. Похоже, ради сестры он готов забыть об унижении — неожиданно встретить такое в королевской семье. Но почему Лея рискует, оставляя мастера теней в живых? Вопросы, сплошные вопросы.
Едва его величество покинул спальню, она облегченно выдохнула и позвала: