Мика Ртуть – Сердце убийцы (страница 100)
— Иди сюда, мой глупый тигр. — Она поднялась навстречу, обвила Стрижа руками и шепнула тихо-тихо: — Не надо защищать меня от Кая. Не от него…
«А от кого надо?.. — хотел было спросить Стриж, и тут же сам себе ответил: — От того, кто покупает для тебя смерть».
Через несколько минут одетый благородным шером Стриж спускался следом за Леей в гостиную. Оттуда доносился голос капитана МБ:
— …пострадавший продал товар оптом и исчез. Портовая стража понятия не имеет, кто такой бие Сомбра. Кастелян Убеда как обычно проверил подлинность подписи судьи…
Светлый шер осекся, услышав шаги на лестнице, и обернулся. Сидящие вместе с ним за столом его величество Каетано и лейтенант Альбарра обернулись следом.
— Светлого утра, — поздоровалась Шуалейда. — Вы решили провести военный совет подальше от ушей… Бастерхази?
Она как-то странно запнулась на имени темного шера, сердито взблеснули сворачивающиеся в кокон мерцающие струи ее дара. Стриж невольно напрягся: все его существо рвалось защитить ее, уберечь от опасности. Даже если эта опасность где-то далеко.
О том, что его способность видеть и ощущать магию растет с каждым днем, он предпочитал не задумываться. Как и о том, что король назвал его светлым шером, а ни Лея, ни капитан МБ не поправили.
— Именно, — отозвался король. — Я хочу знать, не пора ли бежать в Сойку.
— Не пора. — Лея села на отодвинутый лейтенантом Альбарра стул. Стриж опустился на пол у ее ног, сделав вид, что не заметил приглашающего жеста короля и свободного стула напротив. — Ничего Ристана тебе не сделает. Наследника-то нет.
— Я не стану жениться на Виоле Ландеха. Проще сразу утопиться.
— Топиться не придется, я решу эту проблему, — отмахнулась Шуалейда и улыбнулась. Фальшиво и напряженно, но, кажется, этого никто кроме Стрижа не заметил. — Энрике, а что слышно о Таис?
— Вокруг нее вьется виконт Торрелавьеха. Он очень вовремя получил наследство троюродной тетушки и расплатился с половиной кредиторов… явно с тетушкой что-то не чисто…
«Вот и ответы», — думал Стриж, слушая разговор. Место было выбрано удачно — о Тигренке все забыли. Кроме Шуалейды, которая не забывала кормить его пирожками и гладить по волосам. В точности как кормила и гладила бы настоящего тигренка. Как удачно, что он трезво оценивает свои шансы на продолжение волшебной сказки и не надеется ни на что серьезное. А вообще — к шису тоскливые мысли. Не стоит портить последние часы счастья.
Разрозненные кусочки наконец сложились в цельную картину, и картина эта Стрижу не нравилась. Избежать навязанной свадьбы король не сможет, если не случится чудо. А интрига с девицей Ландеха в лучшем случае даст отсрочку ровно до тех пор, пока регентша найдет ей замену. Лучше бы его величество сбежал, право слово. А еще лучше — избавился от темного шера Бастерхази и регентши.
— …может, мне на некоторое время покинуть Суард? — король пришел к тем же выводам.
— Это не имеет смысла, — устало, словно повторяя в сотый раз, ответила Шуалейда. — Твое бегство лишь убедит советников в твоей слабости, и они радостно проголосуют за твою невменяемость и недееспособность. От женитьбы на девице Ландеха тебя это не избавит, а выправить репутацию станет еще сложнее.
Король проворчал что-то нецензурное в адрес регентши, лейтенант Альбарра его поддержал:
— Что бы ей не сдохнуть, а?
Это прозвучало практически как «почему ты до сих пор не избавилась от нее, ты же могущественная колдунья?»
— Потому что пока есть Ристана, Люкресу нет смысла быстро жениться на мне, регентство ему никто не отдаст. Как и корону в случае смерти Кая. Что бы ни творила Ристана, нам с ней сладить все же проще, чем с августейшим маньяком.
То, как Лея остро взблеснула на имени своего жениха, сказало Стрижу куда больше, чем слова. Она в самом деле его ненавидит и боится. И хоть Стрижа не должно бы это радовать, однако — радовало. Один императорский сын в соперниках за сердце колдуньи это же намного лучше, чем два. И плевать, что ему не светит ничего большего, чем несколько дней, ну может быть месяц-другой до приезда полковника Дюбрайна. И это в случае невероятного везения.
Король сердито застучал вилкой, за столом повисло молчание. А Стриж с удивлением осознал еще одну вещь: а ведь везет ему просто сказочно. Никто так и не догадался, кто он есть. Иначе… а что иначе? Убили бы? Это был бы самый разумный поступок. Держать рядом мастера теней с неизвестным контрактом — полный идиотизм.
Или Шуалейда велела бы ему убить… регентшу? Ну, раз он послушен и откровенно влюблен… На том, что им беззастенчиво пользуются, Стриж предпочитал не акцентировать внимание. В конце концов, это взаимное соглашение. Она пользуется — он позволяет и наслаждается тем, что дает она. Осуществившейся мечтой, если уж быть честным.
Итак. Лея хотела бы, чтобы он убил Ристану? Нет, она служит щитом от кронпринца Люкреса. Шуалейда достаточно логично это обосновала. Графа Ландеха? Но убийство советника ничего не решит, дочери подходящего возраста есть не только у него. Зато без поддержки темного шера Бастерхази регентше будет куда сложнее интриговать против брата и сестры. И Шуалейда сможет не бояться «проклятого черного колдуна».
Да. Определенно это — решение проблемы. Причем проблема решится во многом благодаря усилиям самого придворного мага. Заказал смерть — получи смерть.
Стриж улыбнулся. Хисс будет доволен, он любит такие шутки.
О степени везения, которая понадобится ему самому, чтобы выжить после убийства придворного мага, он предпочитал не думать. В конце концов, на все воля Хисса.
Нужная не находилась. Дайм бежал по коридорам, распахивал двери — высокие и низкие, резные и гладкие, светлые и темные — кидал короткие взгляды в комнаты и бежал дальше, быстрее, успеть…
Дверь распахивается.
Тропический сад, среди цветов летают синие шхуны, ловят парусами юркие папки. Из папок сыплются бумаги, шелестят:
— Третьего дня была купена дюжина висельников…
— …имеет право не принимать заказов на членов королевской…
— …проиграл все состояние.
— Никогда не берет лишнего, наша «Семерочка». Вы не думайте, вашсветлость, мы не упыри какие…
Последний лист превращается в кока, почему-то совсем молодого. Он виновато разводит руками и кивает в сторону Бастерхази, что-то быстро пишущего в книге. Вокруг Бастерхази бегают две девицы Ландеха и пытаются поймать гитару с крыльями летучей мыши.
— Обернись, ты не там ищешь! — смотрит на Дайма темный шер, с надеждой протягивает руку.
Но синие жемчужины кружатся, мельтешат между ними, стирают смуглое лицо из реальности.
Забыв, с кем только что говорил, Дайм оборачивается. Двери, двери — бесконечный коридор с дверьми. Бежать, скорее. Найти!
— Шуалейда! — зовет он и ищет нужную дверь: на ней должна быть нарисована хризантема.
Эхо откликается:
— Поздно, поздно.
Дайм бежит, толкает дверь — и снова бежит по новому коридору, вслед за смутным светловолосым силуэтом.
— Стой, подожди. Кто ты?
Юноша оборачивается, качает головой. На его шее рабский ошейник, в глазах смерть.
— Сегодня, — говорит он голосом Парьена. — Никогда не переплачивай.
Он кидает в Дайма чем-то белым, меховым. Меховое мяучит, дергает лапами и превращается в клубок ниток. Нитки разматываются, путаются, заплетают коридор паутиной — а в середине паук смотрит огромным алым глазом, от этого взгляда холодно, мокро… глубоко…
Вокруг плавают рыбы с зеркальной чешуей. В зеркалах отражаются Шу, много-много маленьких Шу. Они уходят, не оборачиваются, как Дайм не зовет. Все дальше и дальше. Дайм хочет бежать за ними, но натыкается на стекло. Зеркало. Они — она — там, за зеркалом.
— Остановись!
Дайм бьет кулаком в стекло, оно звенит, осыпается. Дайм падает, в руку впивается осколок, обивает змеей, жжет. Больно! Осколки летят на него, кружатся…
— Откройте, вашмилость, обед! — требует Парьен.
Грохот кулака о дверь выталкивает прочь, разметывает кусочки головоломки.
— Рано, я еще не понял, — кричит Дайм.
И просыпается.
В глаза бьет солнце, под спиной твердый и неровный пол, голова гудит и раскалывается. Стены качаются. Где он? Шхуна?..
— Позвольте войти, ваша милость, — женский низкий голос… из-за двери.
Куски головоломки складываются, и Дайм понимает: он в Суарде, в таверне. Собрался связаться с Герашаном и Шуалейдой. Заказал обед в комнату. И уснул. Уснул? Странный сон. Зеркало разбито, сам на полу, подаренный Драконом браслет жжет руку, а времени прошло не больше трех минут.
Вскочив на ноги, Дайм нарисовал в воздухе руны возврата и целостности. В голове зашумело, комната покачнулась, и Дайм едва успел ухватиться за стол, чтобы не свалиться снова. Из внутреннего кармана сюртука выпал футляр с говорящим опалом, подарком Ци Вея для Шуалейды.
Когда это Дайм успел потратить весь резерв? Неужели «Семерка» взяла?..
— Входите! — подняв футляр и сунув обратно, крикнул он и глянул на браслет. Тот мигал рубиновым глазом, чуть вибрировал и грел. На змеином хвосте сверкала сине-перламутровая капля, совсем крохотная.
Пока трактирщица составляла на стол горшок с жарким, миску с овощами, хлеб и кувшин яблочно-травяного отвара, Дайм разглядывал новорожденную Синюю жемчужину и пытался разобраться в воспоминаниях сегодняшнего утра, смешавшихся с картинами из сна. Запах баранины забивался в нос, вызывал бурчание в животе и мешал думать: в голову лез рыжебородый корабельный кок. Лишь когда Дайм, послав размышления к ширхабу лысому, уговорил жаркое, часть головоломки сложилась. Скорость корабля, упадок сил и пустой резерв, помолодевшая команда, сны-предсказания, жемчужина на браслете — все просто, как медный динг. «Семерка» подарила много больше, чем Дайм просил, и взяла все, что он мог дать, включая обещание когда-нибудь отдать царице Сирен три дня своей жизни. Правильно предупреждал Парьен: договариваясь с волшебными существами, будь готов к неожиданностям.