Мика Эль – Цена выбора (страница 12)

Старик подходит к нам с двумя кружками.

— Пейте, — говорит. — Горячее.

И вдруг я замираю. Потому что он говорит дальше:

— Не бойтесь. Здесь вам никто не причинит зла. На моём языке.

— Ты — выдыхаю я.

— Жена научила, — он грустно улыбается. — Тридцать лет прожили. Она эльфийка была.

— Была?

Он не отвечает. Только отводит взгляд. Садится рядом на корточки, смотрит на Кира.

— А этот малец? Сын твой?

Я чувствую, как кровь приливает к щекам. Жарко. Стыдно. С чего он взял?

— Нет, — отвечаю слишком быстро. — Нет, что ты. Какой он не Он сирота. Мы просто вместе идём.

Старик смотрит на Кира долго. Очень долго.

— Глаза, — говорит он тихо. — У неё такие же были. Золотые, с крапинками.

Он протягивает руку, чтобы погладить Кира по голове. Кир отшатывается, прижимается ко мне. Весь напрягается. Старик медлит, потом убирает руку.

— Не бойся, — говорит он тихо. — Я не злой.

---

Ночью отряд спит. Я не могу уснуть. Слишком много мыслей. Старик сидит у окна, смотрит на дождь.

— Не спится? — спрашивает он по-эльфийски.

— Нет.

— Мне тоже. Я каждую ночь не сплю. Всё думаю о ней.

— Детей у вас не было?

— Не успели. Она хотела. Мечтала о сыне. А я всё откладывал. Думал, успеем. А потом она заболела и не успели.

Он замолкает.

Я смотрю на Кира. Он спит, уткнувшись носом в моё плечо. Худой, беззащитный, доверчивый.

— А этот мальчик, — говорит старик. — Он совсем один?

— Совсем. Мать умерла, отец ушёл.

— И вы его везёте продавать?

Я молчу. Потом киваю. Старик долго не говорит ничего. Только смотрит на огонь.

— Я хочу его забрать, — говорит вдруг. — Хочу, чтоб он остался у меня.

Я смотрю на него, не веря.

— Зачем?

— Затем, что у неё были такие же глаза. Затем, что она мечтала о сыне. Затем, что я стар и одинок, а он мал и одинок. Мы подходим друг другу.

— У тебя нет денег его выкупить.

— Есть кое-что.

Старик достаёт из-за пазухи медальон. Золото блестит в свете луны. Тяжёлое, старое, с искусной резьбой.

— Это всё, что у меня осталось от неё, — говорит старик. — На базаре в столице дадут хорошую цену. Золото есть золото.

— Ты отдашь это? За чужого по крови ребенка?

— А что мне с ним делать? — старик гладит медальон большим пальцем. — Я и так каждую ночь по ней плачу. Пусть лучше мальчик живёт. А медальон она бы поняла.

Я смотрю на спящего Кира. На его худое лицо, на его золотистые глаза, прикрытые веками. Он так мечтал увидеть лес. Так мечтал о доме.

И вдруг меня накрывает. Страх. Холодный, липкий, он поднимается откуда-то из глубины.

Если Кир останется здесь — я опять буду одна. Я снова стану слепой среди них.-

Никто не переведёт мне слова охотников. Никто не объяснит, о чём они спорят, что задумали, куда ведут. Никто не шепнёт на ухо: «Не бойтесь, я рядом». Никто не назовёт меня «тётя Тиссэя» и не посмотрит на меня так, будто я не товар, а живой человек.

— Ты уверен? — спрашиваю я. Голос дрожит. Я не могу это скрыть.

— Уверен, — отвечает старик.

Я молчу. Смотрю на Кира. На его впалые щёки, на тени под глазами, на худые руки, которые даже во сне сжаты в кулаки.

Он болен. Он слаб. Он не выдержит дороги. Я знаю это. Я вижу. Если он останется со мной — он умрёт. Если останется здесь — может быть, выживет. Я сжимаю кулаки. Разжимаю.

— Я поговорю с ним, — говорю я. — Утром.---

Правильно. Так правильно. Я знаю.

Он будет в тепле. У него будет крыша над головой. Старик не ударит, не продаст, не бросит умирать в лесу. Он будет есть каждый день. Спать на лежанке, а не на голой земле. Смотреть на огонь и не бояться, что кто-то пнёт его за то, что он дышит.

---

Утро наступает слишком быстро. Я бужу мальчика. Смотрю на его сонное лицо и не знаю, с чего начать.

— Кир, — говорю я. — Тот старик хочет, чтобы ты остался.

Он замирает. Смотрит на меня.

— А вы?

Я не отвечаю. Потому что если отвечу — скажу «останься». Скажу «ты нужен мне». И он останется, потому что он добрый, потому что он не захочет меня бросать. А я не имею права.

— Я не могу взять тебя с собой, — говорю я. — Тебя продадут. Или убьют. А здесь у тебя будет дом.

— Кир, — я беру его лицо в ладони. — Послушай. У тебя будет дом. Настоящий. Тёплый. С едой. Разве не этого ты хотел?

— Я не хочу дом. Я хочу с вами. — в его голосе появляются слёзы. — Вы единственная мы же мы вместе.

---

В углу Главный разговаривает со стариком. Я не слышу всех слов — они говорят тихо, но Кир рядом, он переводит шёпотом:

— Старик отдаёт медальон. Главный говорит: «Забирай пацана. Всё равно бы не дотянул до столицы».

Главный берёт медальон, вертит в руках, подносит к свету. Потом кивает.

Старик подходит к Киру. Кладёт руку ему на плечо — осторожно, не сжимает, не гладит. Просто держит.

— Пойдём, внук.

Кир смотрит на меня. Глаза мокрые, губы дрожат.