Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 110)
Императрицу весной 1914 года начинают мучать ужасные подозрения. Она ревнует мужа к Ане Вырубовой. Александра страдает мигренью, у нее болит сердце, случаются нервные припадки. Во время летнего плавания по Финскому заливу она все время твердит, что это их последнее путешествие. Много лет спустя Вырубова будет трактовать эти слова как предвидение войны.
Большая часть царской семьи переезжает на лето в Лондон. Мать императора Мария Федоровна в июне гостит у своей любимой сестры, английской королевы Александры. Младший сын Марии Федоровны, Михаил, изгнан из России из-за своего неравного брака и тоже живет в Лондоне. Здесь же муж вдовствующей императрицы, князь Шервашидзе, ее дочери, Ольга и Ксения, зять Сандро и внучка Ирина с мужем — молодым Феликсом Юсуповым. Феликс прекрасно знает Лондон, он звезда местного высшего общества. Семья отлично проводит время: почти каждый день ходят в театр, гуляют в Гайд-парке. 15 июня (по русскому, старому стилю) они завтракают в Букингемском дворце, когда узнают новость: в Сараеве убиты австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена. «Какая жестокость! Слава Богу, что, умирая, они были вместе», — записывает Мария Федоровна в дневнике. Вечером они едут в замок Комб. Там выступает Шаляпин.
Четыре убийцы
То, что спустя столетие выглядит как продуманный план, часто оказывается лишь чередой случайностей. В день, когда племянник австрийского императора и наследник престола Франц Фердинанд приезжает в Сараево, организация из девяти человек планирует его убить. В 1908 году Босния и Герцеговина были аннексированы Австро-Венгрией, и теперь, шесть лет спустя, здесь процветает антиавстрийское движение. Решимость борцов за боснийскую независимость подкрепляют успехи Балканского союза в войне с Турцией — начиная с 1910 года коалиции в составе Сербии, Черногории, Греции и Болгарии удалось лишить Османскую империю почти всех ее европейских провинций. Сербские националисты уверены, что смогут повторить этот успех в борьбе с другой архаичной империей — Австро-Венгрией.
Террористы из организации «Молодая Босния», которые хотят убить Франца Фердинанда, скорее фанатики, чем профессиональные убийцы. Многие из них больны туберкулезом, они знают, что обречены, и потому легко идут на смерть. Лидер группировки, 19-летний Неделько Чабринович, 28 июня стоит в толпе, приветствующей кортеж эрцгерцога. Когда машина приближается, Чабринович бросает в нее гранату. Водитель резко жмет на газ — и взрыв происходит под машиной, следующей за машиной эрцгерцога. Наследник австрийского престола не пострадал, несколько сопровождающих ранено. Чабринович на месте выпивает капсулу с цианистым калием и прыгает в реку Миляцку. Но яд оказывается некачественным, а река слишком мелкой, террорист остается жив, и его хватают.
Эрцгерцог немедленно отправляется в больницу к раненым, но шофер едет не той дорогой, сопровождающий генерал останавливает машину и велит развернуться. Эта заминка происходит в нескольких метрах от Гаврило Принципа — 19-летнего активиста из «Молодой Боснии», тоже больного туберкулезом. Он подбегает к автомобилю, стреляет в супругов. Франц Фердинанд и его жена София умирают спустя несколько минут. Принцип тоже пытается покончить собой — и тоже неудачно, как и Чабринович.
На следующий день, 16 июня по старому стилю, в сибирское село Покровское приезжает женщина по имени Хиония Гусева. Ей 33 года, из-за сифилиса у нее провален нос. Хиония — фанатка Илиодора. Когда она жила в Царицыне, он называл ее своей духовной дочерью, теперь она присоединилась к «Новой Галилее».
Расстриженный монах проповедует, что его последователи не должны считать себя православными, потому что русской церковью завладел лжепророк Гришка Распутин. «Дорогой батюшка! Да Гришка-то настоящий дьявол. Я его заколю! Заколю, как пророк Илья, по повелению Божию, заколол 450 ложных пророков Вааловых! Батюшка, благословите с ним разделаться!» — предлагает она и отправляется на поиски Распутина. 29 июня она встречает Распутина на улице его родного села. Гусева подходит под видом нищенки, просит милостыню и ударяет его ножом в живот. Распутин убегает, она догоняет, он хватает лежащую на земле оглоблю и бьет ее по голове. Хиония падает. На следующий день газеты публикуют сообщения о смерти Распутина. А день спустя — опровержения, Распутин жив, но надолго попадает в больницу.
31 июля по Монмартру идет человек с блокнотом. Это 29-летний Рауль Виллен, член «Лиги молодых друзей Эльзаса и Лотарингии», он такой же фанатик, как Принцип и Гусева. В блокнот он записывает перемещения Жана Жореса — самого известного левого политика Франции, лидера и объединителя французских социалистов. Жорес выступает против войны, а значит, против возвращения Эльзаса и Лотарингии, завоеванных Германией. Для националиста Виллена — это предательство. Он подходит к кафе «Круассан» и видит, что за столом напротив окна ужинает Жорес. Виллен дважды стреляет в голову, Жорес умирает на месте.
Чабриновича и Принципа приговорят к 20 годам заключения, и они оба умрут в тюрьме от туберкулеза. Позже будут считаться национальными героями Сербии. Хионию Гусеву отправят в психиатрическую клинику, где ее рассказ о том, как она убивала Гришку, будет пользоваться большой популярностью. «Я теперь герой на всю Россию», — будет говорить она. В 1917 году ее выпустят — и она попытается убить патриарха Тихона. Рауль Виллен просидит пять лет в тюрьме, а в 1919 году будет оправдан и освобожден прямо в зале суда к восторгу французских националистов, считающих, что, убив пацифиста, он приблизил победу в войне. Судебные издержки будут взысканы с вдовы Жореса.
Хроника растущего патриотизма
Убийство наследника австрийского престола в Сараеве оставляет российскую прессу почти равнодушной, пишут даже, что его смерть — благо для России, потому что Франц Фердинанд был настроен против нее. Дубровинское «Русское знамя» сообщает, что эрцгерцога убил «воинствующий жидовский центр», кадетская «Речь» — что убийству не следует придавать значения, потому что «тучи над Балканами складываются в призрак европейской войны» уже не в первый раз.
10 июля Австро-Венгрия предъявляет Сербии заведомо невыполнимый ультиматум. Живущий в Вене журналист Лев Троцкий поражен патриотическим возбуждением австрийцев — повсюду в городе появляется лозунг «Сербы должны умереть».
Петербург далек от патриотического подъема — в столице начинаются забастовки. «Выступление без повода, без предлогов, без лозунгов, без смысла», — изумляется Зинаида Гиппиус. Французский посол Палеолог уверен, что забастовки — дело рук немецких агентов.
15 июля Австро-Венгрия объявляет войну Сербии. В Петербурге спорят, надо ли объявлять мобилизацию, чтобы защищать братьев-славян. Императрица телеграфирует Распутину: «Мы в ужасе — война стала почти реальностью. Вы тоже думаете, что это возможно? Молитесь за нас. Помогите нам своим советом». Лежащий в больнице Григорий Распутин, по воспоминаниям Вырубовой, отвечает: «Не затевать войну, с войной будет конец России». Союзниками Австро-Венгрии являются Германия и Османская империя, так что война с Австро-Венгрией будет означать войну и с ними тоже.
16 июля Николай II отправляет телеграмму кузену своей жены, немецкому императору Вильгельму, с предложением передать австро-сербский вопрос на рассмотрение международной конференции в Гааге. Правда, российские офицеры уже уверены, что войны не миновать, — говорят, она продлится не больше полугода.
Граф Витте отдыхает в это время в Швейцарии. Он, как и все, встревожен обстановкой и говорит своим собеседникам, что «есть лишь один человек, который мог бы помочь в данное время и распутать сложную политическую обстановку» в России — это Григорий Распутин. «Он лучше, нежели кто, знает Россию, ее дух, настроение и исторические стремления. Он знает все каким-то чутьем, но, к сожалению, теперь он удален», — вздыхает Витте.
18 июля Николай II публикует приказ о всеобщей мобилизации. Вырубова бежит к императрице, та говорит ей, что это какая-то ошибка — мобилизация должна коснуться только губерний, граничащих с Австро-Венгрией. Александра спешит к мужу и выходит от него в слезах, со словами: «Все кончено, у нас война и я ничего об этом не знала».
19 июля Николай получает телеграмму от кайзера Вильгельма, который призывает его срочно остановить мобилизацию, встретиться и обо всем договориться. «Что я отвечу своему народу?» — говорит император жене. Поздно вечером в тот же день германский посол вручает главе МИД Сергею Сазонову ноту об объявлении войны. Императрица рыдает, но Николай даже выглядит бодрее: «Пока вопрос висел в воздухе, было хуже».
В этот же день бывший иеромонах Илиодор, теперь просто мирянин Сергей Труфанов, тайно переходит границу России и Швеции, скрываясь от преследования, — власти считают его заказчиком покушения Гусевой на Распутина.
20 июля в России опубликован царский манифест о начале войны. Настроение всюду приподнятое — народные массы настроены очень патриотично и одобряют войну. На Дворцовой площади в Петербурге происходит грандиозный патриотический митинг. Император выходит на балкон, и вся площадь падает на колени и поет «Боже, царя храни!» «Все трезвые», — отмечает двоюродный брат императора, великий князь Андрей. Дело в том, что на время мобилизации по всей стране закрываются винные лавки. После окончания мобилизации эта мера будет продлена до конца войны — в России введут сухой закон.