Михаил Зыгарь – Империя должна умереть (страница 111)
21 июля (3 августа по новому стилю) Германия объявляет войну Франции. После смерти Жореса проходит всего три дня, но вся его партия выступает в поддержку войны до победного конца. В этот же день за войну единогласно голосует и немецкая социал-демократическая партия. Ленин, получив свежий номер немецкой партийной газеты
Зверства и пораженцы
22 июля мощный патриотический всплеск происходит в Петербурге: толпа штурмует посольство Германии на Исаакиевской площади. Разгром продолжается более часа, под снисходительным наблюдением полиции. Винный погреб разграблен, хрустальная посуда, старинные картины и коллекция бронзы эпохи Возрождения уничтожены. Целы только найденные в зале приемов портреты Николая II и Александры Федоровны — их толпа с пением гимна проносит по городу.
Люди забираются на крышу, где стоят огромные бронзовые братья Диоскуры, держащие под уздцы коней. Статуи сброшены под крики восторга толпы. Здание поджигают, оно выгорает дотла. На следующий день российский МИД выразит глубокое сожаление в связи со случившимся.
Впрочем, это только начало кампании. 31 июля чешская колония Петербурга выступает с призывом «исправить ошибку предков» и переименовать столицу. Николай II без раздумий меняет название «Санкт-Петербург» на «Петроград». (Был еще вариант «Свято-Петроград».) Это слово употреблял еще Пушкин, так город называется, например, в поэме «Медный всадник»:
Но теперь этого почти никто не помнит, как и того, что и Санкт-Петербург — название вовсе не немецкое, а голландское. Антигерманская горячка набирает обороты. Театры удаляют из репертуара пьесы Шиллера и Гёте, дирекция императорских театров запрещает оперы Вагнера. Газеты предлагают заменить немецкое «бутерброд» английским «сэндвич».
По переписи 1897 года, в России живет почти два миллиона немцев, которые говорят дома на немецком, и еще больше обрусевших немцев с немецкими фамилиями. Всем им угрожают погромы, поэтому многие немцы начинают менять фамилии. А многие евреи с фамилиями, звучащими по-немецки, вывешивают на лавках объявления: «Это еврейская, а не немецкая лавка». Впрочем, немецкие булочные и колбасные и так закрываются. Описывая «немецкие зверства» в Европе, российские газеты пишут, что война ведется не с обычным противником, а с «врагами самой цивилизации». Мысль, что немцы — жестокий, варварский народ, регулярно появляется в российской печати.
Отдыхающие в Европе российские подданные спешно возвращаются в Россию. Каждый сталкивается с трудностями, рассказы о которых публикуют теперь в газетах под рубрикой «немецкие зверства».
Вдовствующая императрица Мария Федоровна возвращается из Лондона на поезде. В Берлине ее останавливают и сообщают, что дальше дороги нет, нужно вернуться в Данию и ехать морем. Муж ее внучки Ирины, Феликс Юсупов, арестован — правда, всего на день. Великий князь Константин летом 1914 года лечится в Германии. Ему с семьей позволяют выехать, но его высаживают на границе, откуда семейству приходится идти пешком. 56-летний великий князь болен и идти не может. Казачий разъезд обнаруживает его и его семью сидящими на обочине.
Члены царской семьи выводят из Европы капитал, император приказывает вернуть в Россию все деньги с зарубежных счетов. Около семи миллионов[113] из берлинских банков вывести не удается. В Лондоне падает рынок российских и других европейских облигаций. Торги на биржах всей Европы остановлены, международные расчеты парализованы. Все европейские страны, включая Россию, прекращают обмен ассигнаций на золото. Начало войны хоронит золотой рубль Витте.
Льву Троцкому удается вывезти семью из Вены в Цюрих. Ленин к началу войны оказывается в Галиции (сейчас — территория Западной Украины). Его арестовывают и две недели держат в тюрьме. Живущий в Берлине по фальшивому паспорту Евгений Азеф уверен, что его русское происхождение не будет раскрыто, но ошибается — в 1915 году его отправят в тюрьму как русского анархиста.
Большая часть россиян встречает войну с огромным энтузиазмом, даже те, кто давно уже в эмиграции: князь Кропоткин, Георгий Плеханов, Борис Савинков. «Шерлок Холмс» Владимир Бурцев на волне патриотических чувств возвращается в Россию, где его немедленно отдают под суд и отправляют в ссылку в Сибирь — в Туруханск, где сидит Сталин. А бывший руководитель Боевой организации эсеров из-за отношения к войне ссорится со многими товарищами по партии. Лозунг Савинкова: «Сначала победа, потом революция», он даже пишет открытое письмо, что во время войны любой шаг против царя — это шаг против России. Его отношения с бывшими однопартийцами порваны. Савинков едет в Париж и работает военным корреспондентом русских газет. Многие россияне, живущие в Париже, тоже не остаются в стороне. Ида Рубинштейн становится медсестрой — и ходит в униформе, специально сшитой для нее Бакстом.
В России невиданное политическое единение: «Теперь и Пуришкевич признает евреев и руку жмет Милюкову. Волки и овцы строятся в один ряд, нашли третьего, кого есть», — иронизирует Гиппиус. Иван Бунин, друг Горького и будущий лауреат Нобелевской премии, пишет антинемецкое воззвание. Его подписывают несколько тысяч человек, в том числе Горький, Шаляпин, Струве и Станиславский. Горький удивляется тому, что «все вчерашние анархисты ныне патриоты и государственники».
На общем фоне редкие голоса сомневающихся резко выделяются — их называют «пораженцами». Среди них Гиппиус, которая из чувства противоречия не хочет участвовать в «патриотических хождениях по улицам» и «быть щепкой в потоке событий». Всякая война, кончающаяся победой одного государства над другим, — это зародыш новой войны, считают Гиппиус и Мережковский. На стороне «пораженцев» и новый друг семьи Мережковских, депутат Думы Александр Керенский. Однако самые убежденные противники войны — это социалисты. Всю осень и зиму 1914-го Ленин и Троцкий в прессе осуждают патриотов, особенно Плеханова. Ленин пишет статью «Студенчество на коленях», в котором обвиняет учащихся российских университетов в предательстве революции и ура-патриотизме.
В 1915 году в швейцарском местечке Циммервальд соберутся Ленин, Мартов, Троцкий, Зиновьев, эсеры Чернов и Натансон (а также представители других воюющих стран, но их будет намного меньше). Они примут написанную Троцким декларацию с призывом начать борьбу «за мир без аннексий и контрибуций». Эта формула — отказ от завоеваний — станет самым популярным лозунгом в России через три года, в 1917-м.
Чернорабочие соловьи
26 июля 1914 года созывается экстренное заседание Думы и Государственного совета. Депутаты крайне воодушевлены — единый патриотический порыв охватывает и левых, и правых. Однако вскоре выясняется, что у правительства на их счет нет планов. Министр внутренних дел Маклаков в связи с войной предлагает прервать заседания Думы на год — до осени 1915 года. Родзянко уговаривает премьера Горемыкина, что депутаты могут быть полезны и конструктивны, — в итоге перерыв сокращен, Думу обещают собрать в феврале 1915-го.
Политическая борьба в стране прекращается. Большая часть прежних оппозиционеров искренне считают, что во время военных действий все должны помогать армии, чтобы ускорить завершение войны, а уже потом можно возвращаться к прежним политическим баталиям. Павел Рябушинский начинает собирать средства Биржевого и Купеческого обществ на передвижные лазареты — и сам руководит их отправкой на фронт. Его газета «Утро России» становится популярным патриотическим изданием. Александр Гучков отправляется на фронт работать в Красном Кресте, как он работал во время русско-японской войны.
На фронт добровольцами едут многие богемные столичные фигуры: поэт Валерий Брюсов уезжает военным корреспондентом «Русских ведомостей». «Я еду простым чернорабочим, — так прощается с коллегами Брюсов. — Будем верить в победу над германским кулаком. Славянство призвано ныне отстаивать гуманные начала, культуру, право, свободу народов».
Поэт Николай Гумилев записывается добровольцем. Гумилева на фронт провожают его жена Анна Ахматова и Александр Блок. Они сидят втроем и обедают в здании Царскосельского вокзала. Когда Блок отлучается, Гумилев говорит: «Неужели и его пошлют на фронт? Ведь это то же самое, что жарить соловьев».
Польский вопрос
Боевые действия на Восточном фронте начинаются сразу в двух местах: русские войска наступают на Восточную Пруссию (современную Калининградскую область) и на Галицию (современную Западную Украину). То есть война идет на территориях, населённых в том числе поляками и украинцами, которым приходится воевать против представителей своих же народов, живущих по другую сторону границы в Германии и Австро-Венгрии.
В связи с этим в Российской империи встает вопрос, что делать с Польшей и как мотивировать поляков воевать на стороне России. Польша разделена между тремя империями: центральная часть, включая Варшаву, входит в Российскую империю, северная часть, включая Познань, принадлежит Германии, а южная, включая Краков, — Австро-Венгрии. При этом ни в одной из империй поляки не имеют автономии. Например, «Царство Польское» — это просто восемь растворенных в России «привисленских губерний», и даже название «Польша» российские чиновники стараются не использовать, заменив его выражением «Привисленский край».