Михаил Злобин – Книга I: Грешник (страница 4)
– Это моя мама. Она просит, чтобы я отдыхал и не пытался вставать.
Если б я мог, то наверняка бы вздрогнул. Но мышцы пока отказывались мне подчиняться.
– Кто ты?! – обеспокоенно спросил я, не понимая даже, как можно попытаться увидеть неизвестного гостя в моем сознании.
– Я Данма́р, – незамедлительно раздалось в ответ. – А тебя как зовут?
Вопрос прозвучал настолько по-детски непосредственно, что у меня не осталось никаких сомнений – со мной говорит какой-то ребенок.
– Меня… у меня нет имени, – признался я, почему-то немного смутившись.
– Как это? Так ведь не может быть! У всего сущего есть имя, ведь таков порядок вещей. И уж тем более, его не может не быть у ангела! Может, ты просто не хочешь мне его называть?
– У ангела? – глупо переспросил я.
– Ну да! Я же вижу твои крылья! – я будто наяву увидел мальчишескую фигуру, всплескивающую руками в неподдельном возбуждении.
– Так ты меня видишь? – уточнил я без особой надобности, пытаясь потянуть время и понять, что мне вообще следует делать в такой ситуации.
Мой закаленный в сотнях тысяч боев и схваток разум заработал на пределе возможностей, пытаясь просчитать и предугадать последствия от той или иной моей реплики. Сейчас меня явно принимают не за того, кем я являюсь. И, боюсь, в моих же интересах поддерживать это заблуждение в невидимом собеседнике.
– Конечно, – последовал гордый ответ, – ты появился сразу, как только я упал с лошади и потерял сознание.
– А что ты еще здесь видишь, Данмар?
– Ничего, – признался невидимый мальчишка. – Только тебя, твои большие крылья и темноту. Пока ты спал, я пытался к тебе прикоснуться, но не смог увидеть даже своей вытянутой руки.
– Расскажи подробнее, – попросил я, – что случилось, прежде чем ты оказался в этой пустоте?
Данмар горестно вздохнул, и мое воображение дорисовало то, чего не могли видеть глаза – образ понурого мальчугана, смущенно чешущего в затылке.
– Да по глупости, в общем-то. К папе приехал покупатель на телеге, и я не удержался от того, чтобы по ней полазать, пока они там решают свои дела. Да только запряженная кобыла оказалась совсем уж дикая, я только на мостки взобрался, а она как дернется, представляешь?! Я вперед свалился, а эта падлюка гнедая меня в голову лягнула копытом. Это дня два назад, наверное, было. И с тех пор я сижу тут в темноте…
– И тебе совсем не страшно в этом мраке? – осведомился я, продолжая прощупывать почву и осторожно знакомиться с личностью ребенка.
– Я думал, что умер, и что вечно теперь буду заточен в непроглядной мгле, – поделился Данмар. – Но потом почувствовал чье-то присутствие. А когда огляделся, то увидел спящего тебя. Тогда я понял, что мне ничего не грозит. Ты ведь пришел не просто так, да? Тебя же наверняка ниспослал Ворган, чтобы ты помог мне, правда?
Ну, по крайней мере для меня тут все было очевидно. Малец, увидав за моей спиной подарок Князя Тьмы, принял меня за ангела в том классическом виде, в каком их рисовали в моем мире. Хотя, конечно, такое поразительное сходство должно стать поводом для настороженности. В том, что существуют демоны, я уже давно не сомневался. Но если здесь еще обитают и их пернатые антагонисты, то мне следует быть предельно осторожным. Почему-то у меня не было сомнений, что узнав об одном самозванце, они неизменно захотят покарать такого наглеца. Ну а Ворган, по-видимому, какое-то местное божество, в которое верят здешние обитатели. Кстати, вполне вероятно, реально существующее.
И тут вдруг я узрел двойное дно у миссии Дьявола. Он не просто даровал мне шанс прожить новую жизнь. Он отдал мне
И пусть я был грешником, лишенным права на мирное посмертие, пусть я совершал в Аду по отношению к другим душам ужасные и отвратительные вещи, но даже мне это казалось несправедливым и жестоким. Но в то же время у меня не было иного выбора. Я не знал, можно ли вообще покинуть тело Данмара, не навредив ему. Да и, признаться, не собирался этого делать. Ведь ощущение вожделенного покоя было слишком сильным, чтобы я мог отказаться от него и вернуться в Преисподнюю. Похоже, я не только самоубийца, но еще и жалкий трус…
Но покажите мне того, кто осмелился бы воспротивиться воле Князя Тьмы? Даже сейчас, когда я понимал, что нахожусь где-то далеко за пределами его власти, воспоминания о той беспомощности, что я испытывал перед его взором, подавляли и угнетали меня. Они не оставляли мне даже призрачного шанса на то, чтобы ослушаться приказа. Это попросту выше меня…
А обратной стороной этой угрозы была невероятная награда. Стать демоном… кто бы мог подумать, что в аду вообще возможно из жертвы превратиться в палача. Конечно, подобный исход опять будоражил мою недобитую совесть, которая вопрошала, а смогу ли я делать с несчастными грешниками все то, что прислужники Дьявола вытворяли со мной? Но трус, живущий внутри моего разума, уже знал ответ на этот вопрос. Да, смогу. Я стану делать что угодно, лишь бы никогда больше не познать этого черного отчаянья и безысходности…
– Извини, Данмар, – медленно проговорил я, тщательно взвешивая каждое слово, – но я не могу с тобой обсуждать намерения высших сил.
– М-м-м… Я понимаю. – отозвался юнец несколько обижено, и мне почему-то показалось, что жизни в его голосе стало чуточку меньше. – Смертным нельзя знать о замыслах богов. Они настолько сложны, что мы, пытаясь их постичь, просто сойдем с ума.
– Да, пожалуй, что ты прав, – подтвердил я слова мальчика, делая вид, что не заметил досады в его речи.
Мы с Данмаром немного помолчали, потому что я не знал, с чего лучше начать расспросы, чтобы ненароком не вызвать подозрений у мальчишки, но в этот момент дала о себе знать его мама. Она снова погладила сына по лицу, и я ощутил эти прикосновения, как будто находился в собственном теле. А затем она о чем-то спросила, но я, как и прежде, не смог разобрать ни единого слова.
– Что она говорит? – спросил я у ребенка.
– Мама спрашивает, не хочу ли я пить.
– А ты хочешь?
– Я не знаю, – почему-то мне привиделось, как щуплый детский силуэт пожимает худыми плечами на фоне непроглядного мрака, – я перестал чувствовать свое тело. Но, наверное, уже пора бы и смочить горло.
– А может быть тогда я попробую ответить ей?
Я боялся, что Данмар воспротивится, и наше невольное соседство сразу же перейдет в стадию конфликта. Однако малец вопреки моим опасениям как-то уж слишком легко согласился. Видимо, его степень доверия к «ангелу» была настолько велика, что его не пугал даже тот факт, что его телом управляю я, а не он.
Получив от мальчика добро, я еще раз попытался распахнуть веки. Боль тут же безжалостно сдавила череп огромной шипастой пятерней, однако на этот раз приступ оказался не столь сильным. Я сумел без особого напряжения разглядеть склонившееся надо мной миловидное женское лицо… кхм… точнее будет сказать над Данмаром. Все-таки не стоит забывать, кто истинный владелец этой плоти.
Мама мальчишки оказалась настоящей красавицей. Скорее даже слово «красавица» недостаточно емкое и красочное для описания ее привлекательности. Впрочем, не думаю, что моей изуродованной душе вообще позволено судить о красоте. Вполне возможно, что мое восприятие сейчас искажено до неузнаваемости, и я пока просто не в состоянии трезво оценивать свое окружение.
Но все же темные волосы, шелковыми каскадами спускающиеся ей на плечи, не могли не притягивать моего взора. Равно как и глубина ярких зеленых глаз, в которых, казалось, можно утонуть. Прекрасный образ женщины довершала светлая без единого изъяна гладкая кожа и чувственные пухлые губы. И я не мог не заметить, что ее ослепительное великолепие резко контрастировало с откровенно крестьянским убранством комнаты, в которой мы находились. Будто бы прекрасная принцесса почтила своим вниманием обитель нищего простолюдина.
Увидев, что я смотрю на нее, мама Данмара что-то успокаивающе зашептала и снова провела нежной теплой ладонью по его щеке. Затем она поднесла ко рту ребенка какую-то плоскую пиалу, и я послушно сделал большой глоток прохладной воды.
Да, это была самая обычная вода, но мне она показалась слаще божественной амброзии. Первые же капли влаги просто взорвали мое сознание фейерверком блаженства, и я совершенно неосознанно вспомнил свой родной, казалось, безвозвратно позабытый язык…
– Блин, как же прекрасно… – пробормотал я на давно позабытом языке, силясь вспомнить, как звучат остальные его слова.
Мгновением позже, конечно же, я спохватился и тут же стиснул зубы, чтоб не ляпнуть еще чего-нибудь лишнего. Но было уже поздно. Невовремя выскочившая реплика несколько насторожила женщину. Она наклонилась ближе, и с тревогой стала всматриваться в мои затуманенные болью глаза.
– Данмар, как мне поблагодарить твою маму? Что нужно сказать? – Поспешил я обратиться к мальчишке, чтобы попытаться сгладить неловкую ситуацию.
– Скажи ей: «Efharisto, Mitera», – почти мгновенно отозвался голос в моей голове. – Это означает: «Спасибо, мама».