Михаил Злобин – Книга I: Грешник (страница 6)
– Как зовут это дитя? – внезапно раздавшийся над моим ухом голос чуть не заставил меня подпрыгнуть.
Немного приоткрыв глаза, я посмотрел на сурового жреца, который не сводил с мальчика своего пронзительного и колючего взгляда. В одной только сказанной им короткой фразе мне послышались отголоски карканья могильных воронов, звон металла и крики умирающих на поле боя солдат. Было заметно, что незнакомец больше привык рвать голосовые связки в строю, укрываясь от ливня стрел, или бросать в лицо врагу свой боевой клич, нежели вести светские беседы.
– Я назвала его Данмар, – перевел мне мальчик слова матери, которая подалась вперед, но тут же была остановлена повелительным жестом незнакомца.
– Почему именно это имя? – продолжал допытываться он.
– Э-э-э… я не знаю. Так звали моего деда, и я решила, что…
Непонятно почему, но женщина смутилась, потупив взор, и принялась нервно теребить край своего белого передника, словно рассказывала о чем-то постыдном.
– Ты знаешь, что это означает на А́йну?! – в голосе жреца послышались нотки пока еще далекого грома, и оба родителя Данмара опасливо отступили на полшага, едва не вжимаясь в стены.
– Нет… я не знала, что такое слово есть в Айну, – промямлила вмиг побледневшая мать, – я думала, это просто красивое имя…
– А где был ты, – взор воина обратился на мужчину, – когда глупая женщина вознамерилась играть с судьбой твоего сына?!
Отец в ответ на это обвинение лишь гневно сверкнул глазами, но ничего не решился ответить. Он только покрепче стиснул руки на груди и насупился.
Я же в этот момент наблюдал за не совсем понятной мне сценой, и ломал голову над тем, что вообще происходит. Поэтому, когда в диалоге образовалась небольшая пауза, я поспешил уточнить у Данмара:
– А что такое Айну, и каким образом имя способно влиять на твою судьбу?
– Айну, – покорно отозвался ребенок, – это древний язык, на котором давно уже никто не разговаривает. Многие считают, что его слова обладают великой силой, и что если дать человеку подходящее имя из этого языка, то оно поможет ему в дальнейшей жизни. Или погубит, если ошибиться.
– Сурово… И что же означает твое имя?
– Я не знаю…
Вообще-то, пока все это звучит вполне безобидно. По-моему, подобные суеверия наличествуют у каждого народа. Даже в моей прошлой жизни, кажется, существовало нечто подобное. Ну и мне совершенно понятно стремление людей придумать своему отпрыску имя, надеясь, что оно ему поможет построить безоблачное будущее. Но почему тогда жрец так сильно ярится? Неужели грозный воин так серьезно относится к подобным дикарским поверьям?
– Danmare с Айну переводится как «Проклятие», – припечатал воин, заставляя кровь отлить от лиц родителей юнца.
Отец побледнел и насупился еще сильней, а мать так и вовсе испуганно прижала к лицу ладони. М-да, похоже, в силу имен местные очень даже искренне верят…
– Но как же… – женщина начала всхлипывать, но под грозным взглядом жреца устыдилась своей слабости и попыталась совладать с переполняющими ее чувствами. – Что же теперь делать? Клянусь небом, я не знала об этом! Я не желала зла
– Нашему сыну! – зачем-то вставил отец Данмара, но на его замечание никто даже не обратил внимания.
– Уже поздно что-либо делать, – вынес вердикт закованный в доспех незнакомец. –Если воля мальчика окажется сильнее его имени, то, возможно, он сумеет переломить свою судьбу. А если нет, то он не доживет до заката следующего осколка. Это все, что я могу вам сказать.
– Но подождите, домин! – вскричала мать, увидев, что воин намеревается покинуть комнату с больным сыном. – Вы уверены, что это не одержимость? Я же своими ушами слышала, как Данмар пробормотал что-то на незнакомом языке! А свой родной, наоборот, словно бы начал забывать! Это ведь…
– Во-первых, – грубо прервал женщину жрец, – я не домин. Я просто преданный последователь Воргана, и никаких титулов помимо этого мне не нужно. А во-вторых…
Лицо воителя немного разгладилось. Видимо, это должно было продемонстрировать участие и сочувствие нелегкой беде, постигшей маленькую семью.
– Во-вторых, – повторил незнакомец, – я не ощущаю в этом мальчике демонического присутствия. Он абсолютно чист. Здесь моя сила бесполезна, поэтому простите. Вам лучше обратиться к целителю. Скорее всего, это просто последствия удара головой. Я много слышал о таких случаях, когда после особо сильной травмы люди лишались памяти или даже рассудка. Но мой Орден в этом вам не сможет помочь…
Мужчина в доспехах отошел от постели мальчика, направляясь к выходу, и никто не стал ему препятствовать. А я только сейчас осознал задумку Князя Тьмы, который вместо миллионов бесконечно преданных ему демонов отправил в этот мир простого грешника. Если уж здесь бродят столь матерые жрецы бога-воителя, которые по совместительству еще и демоноборцы, то, очевидно, завладеть телом какого-нибудь местного аборигена задача для них отнюдь не из легких. Их быстро вычислят и уничтожат, не дав даже толком осмотреться по сторонам.
Когда за воином закрылась дверь, отец мальчишки обратил на мать свой разгневанный взор, меча молнии из-под опущенных бровей.
– Что это значит, Ирида? – требовательно воззрился он на супругу.
– Что именно? – тускло отозвалась женщина, то и дело косясь на койку с неподвижным сыном.
– Не увиливай, ты понимаешь, о чем я! Я прекрасно помню тебя на сносях. Ты с самого первого дня была убеждена, что у нас родится сын, и имя ты ему выбирала без меня. И только спустя девять лет я узнаю, что оно значит…
– К чему ты клонишь, Эпимос? – голос красавицы моментально сделался ледяным, как высокогорный ветер, но мужчина на эту перемену даже не моргнул. – Неужели ты думаешь, что я способна желать зла свое… нашему сыну?!
Мой слух снова царапнула ее оговорка, но бородатый великан ее проигнорировал.
– А о чем я еще должен думать, Ирида?! – отец мальчика, к своей чести, на женскую манипуляцию не поддался, и продолжал стоять на своем. Я, проведший сотни и тысячи лет среди всевозможных пороков, насмотрелся за это время всякого. И мне сейчас было заметно, что мама Данмара не до конца откровенна со своим мужем. Она явно о чем-то недоговаривает или даже что-то скрывает. Какого-нибудь простого смертного ее показное негодование вполне могло обмануть, но не грешника, прошедшего миллионы километров адских троп.
– Лучше бы ты подумал, где нам взять денег на лечение Данмара! – женщина перешла на крик и слишком поспешно сменила тему, не желая развивать разговор в том направлении, куда его вел здоровяк. Правда, очевидным это оказалось только для меня, потому как отец мальчика, услышав о деньгах, тут же поник и опустил плечи. Даже его окладистая борода стала выглядеть какой-то пожухлой и неухоженной, словно старая мочалка.
– Я могу продать кузню, – упавшим голосом проговорил он, – вырученного серебра должно хватить на услуги какого-нибудь целителя…
– Этого мало, – грустно покачала головой родительница. – Ты же видишь, что ему становится хуже с каждым днем. Данмар уже даже начал забывать слова. И если жрец Воргана сказал, что виной тому не нечистые сущности, завладевшие его разумом, то значит все очень серьезно! «Какой-нибудь» целитель тут не справится. Нашему сыну необходим мудрый и опытный лекарь, а таковые берут оплату только золотом…
– Я все это понимаю! – в отчаянии прорычал мужчина, хватаясь за голову. – Но что я могу сделать?! Где мне заработать столько монет, да еще за столь короткий срок?!
– Вот именно, Эпимос…
Несмотря на то, что разговор между ними шел на повышенных тонах, женщина все равно подошла к супругу и нежно приобняла его. И столько в этом жесте было нежности и любви, что мне даже стало немного стыдно наблюдать за ними. Словно я подглядел нечто очень личное, чем ни с кем не положено делиться.
– Ты ничего не сможешь сделать…
Вместе это парочка смотрелась несколько странно, но до невозможного мило. Маленькая и хрупкая Ирида, блистающая своей красотой даже в простом неказистом наряде. И огромный хмурый Эпимос, заросший по самые глаза густой бородой. На ее фоне он был как настоящая гора. И все же, несмотря на то что секунду назад супруги находились на грани ссоры, они не забывали о чувствах друг друга. Мне, как выходцу из огненной геенны, такое было сильно в новинку…
– Это смогу сделать только я, – закончила свою реплику Ирида, и голос ее немного дрогнул.
– Нет! Не вздумай! – ее муж сразу же отшатнулся и вырвался из объятий, чуть не снеся широкой спиной деревянную полку. – Я не позволю! Должен быть какой-то иной способ!
– Время утекает, родной, – медленно покачала головой в ответ женщина, – а с ним уходят и шансы Данмара на выздоровление. Что бы ты обо мне не думал, Эпимос, но ради сына я сделаю что угодно…
Не слушая возражений, которыми отец мальчишки сыпал как из рога изобилия, Ирида развернулась и покинула комнату. Супруг ринулся за ней следом, топоча так, что подпрыгивала кровать, на которой лежал Данмар, и их громкие голоса стали затихать где-то в недрах дома.
– О чем они говорили? – спросил я мальчика.
– Не знаю.
– Что собралась сделать твоя мать?
– Не знаю…
– Так, значит, у твоего отца своя кузня?
– Да.
– Выходит, твой папа кузнец? – Продолжил я пробовать разговорить Данмара.