Михаил Жебрак – Пешком по Москве – 2 (страница 26)
Никакие внешние события на клубную жизнь не влияли. После осуждения декабристов ни один из них не был исключен из клуба. Они числились членами и по возвращении с каторги, через 30 лет, должны были, как все, просто заплатить штраф за невозобновление билета. Чаадаев, объявленный властями сумасшедшим за свои сочинения, до конца дней был завсегдатаем Английского клуба.
В XX веке Английскому клубу стало катастрофически не хватать денег. Предложили, заслоняя дворец от Тверской, построить доходный дом. Это предложение члены клуба забаллотировали. Но деньги были нужны все равно, и в 1912 году от флигеля до флигеля вытягиваются одноэтажные торговые ряды. Знаменитая решетка пошла с молотка, как и часть львиного прайда. Так что легендарную ограду восстановили уже в советское время. В 1940 году при расширении улицы флигели дворца укоротили на несколько метров и заново возвели классические фасады в стиле Жилярди.
На противоположной, правой, стороне Тверской улицы стоит дом Ивана Сытина (Тверская ул., 18б). Здание было построено архитектором Адольфом Эрихсоном в 1906 году. На первом этаже Сытин разместил книжный магазин, на втором и третьем этажах работали редакции (Сытин издавал восемь газет и четырнадцать журналов), на последнем этаже жил сам хозяин. Иван Сытин начинал «мальчиком» у купца, торговавшего, наряду с мехами и иконами, лубком. В 25 лет начал собственное дело, купив французский печатный станок. На него пошло приданое жены – 4 тысячи рублей и занятые 3 тысячи. Начинал с лубка, а в начале XX века выпускал уже четверть всей печатной продукции Российской империи. Сытин издавал все: народную литературу, книги, учебные и наглядные пособия для школ, журналы (самый известный – «Вокруг света»), газеты (самая популярная – «Русское слово»). Сытин никогда не гнался за баснословными барышами, во главу угла ставил качество продукции. Сытин выпустил первый большой народный настольный календарь по 15 копеек за штуку, а оптом – 9 копеек, при такой дешевизне хорошо оформленный. Ничего не заработал, но знал, что его календарь в 6 миллионах домов – реклама и задел на будущее.
Типография Сытина находилась во дворе его дома. Логично, что на этом месте в 1927 году архитектор Григорий Бархин построил здание для издательства «Известия» (Пушкинская пл., 5). В 1975 году рядом по проекту Юрия Шевердяева возвели новый корпус «Известий», развернутый на Тверскую улицу (Тверская ул., 18). Чтобы дом Сытина не заслонял новый издательский корпус, в 1979 году его подвинули, но не в глубину, как делали в 1930-е годы, а вдоль улицы до Настасьинского переулка на 33 метра.
Здание, кажущееся на первый взгляд единым объектом, архитектор Андрей Буров строил в два захода. В 1936 году он возвел северный блок для Наркомата лесного хозяйства (Тверская ул., 25/12). Художник Владимир Фаворский украсил фасады изображениями зверей, лесорубов и сплавщиков в технике сграффито – чередованием слоев разноцветной штукатурки. Южный блок закончили только в 1950 году после передвижки стоявшей на этом месте глазной больницы. Архитектурная мода поменялась, поэтому на фасаде вместо сграффито появились скульптурные детали и рельефы на пилястрах (Тверская ул., 25/9). Изменился рисунок оконных переплетов, упростились очертания венчающего здание карниза. Южный корпус строили для артистов Большого театра, здесь квартиры в четыре и пять комнат с просторным холлом. Большая комната по своей площади немного уступает целой квартире наркомлесовца в соседнем корпусе, ведь артистам нужен рояль и пространство для репетиции. А чтобы занести этот рояль, в квартирах устроены двустворчатые двери.
Центральную глазную больницу не просто сдвинули вглубь квартала. Ее развернули на 90 градусов, фасадом вдоль переулка, а так как переулок был ниже Тверской улицы, то сначала на новом месте построили цокольный этаж и больницу затащили на готовый стилобат (Мамоновский пер., 7).
Мамоновский переулок приведет нас к скоропечатне Левенсона. В конце XIX века в моде был русский стиль, поэтому основатель типографии назвал свое детище на старинный лад – скоропечатня. Первую типографию Александр Левенсон открыл в Рахмановском переулке. В пайщики пригласил Иосифа Кнебеля, лучшего издателя художественных изданий Москвы, – для вкуса, и Андрея Карзинкина, текстильного магната, – для денег. Продукция выходила только высшего качества, будь то подарочные издания или народные картинки и плакаты. Все коммерческие шаги Левенсона оказались успешны, и заказы потекли рекой. После участия в оформлении коронации Николая II фирма получила высший коммерческий статус поставщика императорского двора. Левенсон печатает по договору с Московской конторой императорских театров афиши и программы, занимается факсимильным воспроизведением памятников древнерусской письменности.
Новую типографию Левенсону построил в 1900 году архитектор Федор Шехтель. Комплекс состоит из административного здания (Трехпрудный пер., 9, стр. 1), сторожки (Трехпрудный пер., 9, стр. 8), эти здания оштукатурены, и краснокирпичных зданий производственного корпуса (Трехпрудный пер., 9) и склада (Трехпрудный пер., 9, стр. 4).
Первые двадцать лет Марина Цветаева прожила в доме своего отца в Трехпрудном переулке. Дом был одноэтажный деревянный в 11 комнат. Входили в дом со двора, а двор был заросший травой, с колодцем и выводком уток, которых разводил дворник. На дворе стояли отдельная кухня, прачечная, каретный сарай, два погреба, флигель в семь комнат – его сдавали.
Дом после смерти профессора Цветаева продали на дрова, и на его месте в 1926 году построили кооперативный дом «Творчество». После Великой Отечественной войны эту скромную постройку заменило эффектное шестиэтажное здание по проекту архитектора Дмитрия Булгакова. С балкончиками и ренессансными деталями, как было принято в 1948-м, в год окончания строительства (Трехпрудный пер., 8).
Если от бывшего дома Цветаевых пойти в начало Трехпрудного переулка, вы придете к малоизвестному музею. Дом на пересечении Большого Палашевского и Трехпрудного построен в 1882 году, когда в моде был русский стиль, и многие дома не штукатурили, оставляли открытой фактурную кирпичную кладку (Большой Палашевский пер., 5/1). В 1892 году здесь снял квартиру князь Александр Сумбатов-Южин. Родился он в грузинской княжеской семье Сумбатошвили. Но в семье говорили по-русски, он окончил русскую гимназию в Тифлисе и грузинский язык знал не блестяще. А вот русский у него был сочный. Однажды после беседы нескольких литераторов кто-то пошутил, что, кажется, по-русски говорит только «грузин» Сумбатов. Пьесы князь издавал под фамилией Сумбатов, так сократили на русский манер Сумбатошвили, а на сцене выступал под псевдонимом Южин.