Михаил Жарчев – Электрический бал (страница 50)
Затем он шумно прочистил горло и снова вышел в центр залы. «Представление продолжается», – понял к своему неудовольствию обер-полицмейстер. Раздалось несколько вздохов разочарования.
– А теперь вам, наверное, интересно, кому обязан я этим чудом рождения? Кто подарил мне счастье и воскресил веру во Всевышнего? Потому что да, именно по Его воле всё и произошло. А пути Его, как известно, воистину неисповедимы. – Граф оглядел толпу восхищёнными глазами, будто ища ответа в удивлённых лицах. – Поверите ли мне, если скажу, что сейчас этот человек среди вас? Да-да! Присмотритесь к соседу своему, может быть, он является этим, не побоюсь этого слова, перстом божьим!
Гости переглянулись. Победоносцев же не сводил глаз с Дюпре. Тот стоял так же невозмутимо. Только тонкие усики его едва заметно дрожали.
– Но для того, кто является орудием Господа, – продолжал Шереметев, – у других найдутся свои названия. Каких только мой друг не слышал в свой адрес. Обманщик, шарлатан, аферист и даже убийца!
Граф стащил новый стакан с подноса проходившего мимо лакея, отхлебнул и вдруг вскрикнул:
– Шампанское! Какая гадость! – Он швырнул с яростью бокал об пол, тот разлетелся на сверкающие осколки. Гости вздрогнули и отошли подальше. – Несите русской водки!
Из буфета прибежал служка с графином и рюмкой. Граф опрокинул рюмку и закусил солёным огурцом с вилки. Слуги тем временем проворно подмели пол от осколков и просушили лужицы полотенцами.
– Так вот о чём я, – сказал граф присевшим от водки голосом. – Ах да, так всегда бывает с великими людьми. Одни их боготворят, другие готовы смешать с грязью, унизить, посадить в тюрьму. – Тут граф нашёл глазами Победоносцева и ткнул в его сторону толстым пальцем. Сзади кто-то гоготнул. – Даже распять! А по мне, так это и есть тот лакмус, по которому можно отделить человека незаурядных способностей от нас, обывателей. Потому как великое всегда кажется нам противоестественным и чужеродным. Нам всегда хочется разрушить совершенство вместо того, чтобы греться в его лучах. Оно пугает нас!
– Но что за человек, о ком говорите вы? – не выдержал низенький старичок со сгорбленной чиновничьей статью и завитушкой волос на блестящем черепе. – Не томите нас ожиданием.
Толпа поддержала старика возгласами одобрения и сдержанным смехом.
Граф закатил глаза, явно подавляя гнев. Ход его представления был бесповоротно разрушен. Он нервно расчесал пальцами волнистые рыжие волосы и продолжил:
– Всенепременно, Пётр Аркадьевич. Я удовлетворю ваше любопытство. Но для начала должно рассказать, как я его встретил. От одного знакомого я услышал, что в Берлине якобы есть человек, который поможет моей проблеме. Но когда я прибыл туда, оказалось, что он успел уже переместиться в Прагу. Но и в Праге его не оказалось. Как выяснилось, он покинул город днём ранее, опасаясь преследования властей. В Вене я вроде бы нагнал его. Но, подняв все знакомства и оббив все пороги, я так и не смог отыскать его следа. Пока наконец, сидя в ложе Венского театра, скучая безмерно на «Аиде» Джузеппе Верди, я не услышал сзади шёпот. Шёпот, безо всяких сомнений, предназначался мне:
– Милостивый мсье, не кажется ли вам, что погребение заживо – не самый плохой исход для этой парочки? – спросил кто-то по-русски с лёгким польским акцентом.
Вопрос поразил меня тем, что именно та же мысль у самого крутилась всё это время в голове.
– Вот-вот, я бы эту шайку лучше крокодилам скормил, – ответил я.
Господин чистосердечно рассмеялся и тут же, без предисловий, сообщил, что готов исполнить моё желание. Я был несколько подшофе, и я даже испугался, что реплика относится к моей последней фразе. Но из дальнейшего диалога стало ясно, кто сидит сзади меня и какое желание имеет в виду. И я тут же, не раздумывая, согласился! А кто бы из вас не согласился? Пусть тот первый бросит в меня камень!
Граф оглядел толпу безумным взглядом, но претендентов не нашлось.
– Не буду рассказывать о деталях ритуала, через который нам с Акулиной Петровной пришлось пройти. Скажу только, что вот это, – он ткнул пальцем в кулёк с сыном, – появилось только благодаря истинному волшебству. И теперь я прошу всех поднять бокалы за того единственного, кто на короткой ноге и с Богом, и с чёртом, великого мага и спирита, исполнителя желаний, колдуна, и увещевателя, и алхимика. Единственного в своём роде. Следователя древних традиций египетских и шумерских жрецов, неповторимого и ужасного Жака Дюпре!
От удивления толпа не смогла издать ни звука. В Москве, конечно, все уже знали эту фамилию. По мраморному полу послышались стуки его каблуков. Дюпре с улыбкой вышел на середину залы и поклонился публике. Раздались изумлённые возгласы. Несколько женщин упали в обморок.
Граф подошёл к Дюпре и по-свойски обнял его.
– Ну что же вы испугались, искупайте гостя в аплодисментах!
Грянул марш.
Оцепенение спало, публика взорвалась криками и охами, рванула в центр и обступила иностранца. Мерзавец одаривал обступивших его людей щучьей улыбкой.
Победоносцев посмотрел на графиню. Они были одними из немногих, кто не поддался общему сумасшествию. Елизавета взирала на Дюпре с плохо скрываемой ненавистью. Руки её мяли и душили несчастный букет.
Наконец марш отыграл, и оркестр умолк. Дюпре поднял примирительно руки, давая понять, что сейчас будет говорить.
– Господа, – крикнул он, – мне очень приятна та честь и то знаменитое московское гостеприимство, которое мне здесь оказывают. Я благодарю хозяина и хозяйку бала за столь помпезное оглашение моих скромных успехов.
Толпа довольно посмеялась.
– Но этой ночью я, к сожалению своему, вынужден покинуть этот славный город!
Раздались вздохи разочарования, в основном из женской части.
– Да, я не смогу принять вас всех и исполнить накопившиеся желания. Как видите, вас много, а я один. Но не стоит отчаиваться!
– Куда вы направляетесь? – крикнул высокий офицер с неподдельным интересом в голосе.
– Я? – Дюпре улыбнулся и выдержал паузу. – А куда вечно мчимся мы? Точнее, что движет нами пускаться именно в каком-то определённом направлении? Что заставляет нас поверить, что эта самая дорога чем-то отличается от предыдущей? Или от соседней? И не одна ли и та же эта дорога?
Он оглядел толпу с улыбкой, будто бы ища ответа в направленных на него глазах.
– Наши желания! – крикнул он и поднял руки к потолку. – Желания! Только они и определяют, кто мы есть и кем мы будем. Только они составляют сущность и тело нашего существования. Поэтому я поеду туда, куда захочет моё сердце.
По зале прокатился смех. Дюпре и сам посмеялся, потирая руки в белых перчатках, довольный тем, как отшутился. Офицер, оставшись без ответа, покраснел и отошёл.
– Но господин Дюпре! – вскрикнула фальцетом зардевшаяся девица в бежевом чепце. Старуха, стоявшая с ней, одёргивала её, но молодую кровь было не остановить. – Вот вы исполняете чужие желания. Это всем известно.
Дюпре кивнул.
– Это всем известно, – подтвердила толпа.
– Но мы хотим знать, какое желание движет вами.
Маг мягко расхохотался, чем ввёл девицу в совсем уж розовое состояние щёк, но затем похлопал в ладоши:
– Браво-браво. Знаете, не каждый день у доктора интересуются его собственным здоровьем. Как говорил великий Шекспир? So shalt thou feed on Death, that feeds on men, / And, Death once dead, there’s no more dying then[20]. А сейчас! – вскрикнул Дюпре. – Для того, чтобы отдать честь этому городу, так хорошо принявшему меня, я покажу вам одно
Он сделал жест рукой. Вокруг зашевелились лакеи и заняли позиции вдоль стен.
Победоносцев напрягся. Он подмигнул рассыпанным среди гостей жандармам. Готовым надо было быть ко всему.
– Но чудо это будет носить характер отнюдь не магический. Но не стоит расстраиваться, ведь любая магия – это всего лишь иллюзия. За ней всегда скрыта совокупность вполне объяснимых методов и принципов. И лишь наша непреодолимая склонность верить в чудесное, наша человеческая потребность в этом и делает непрозрачной ту поволоку, которая отделяет реальность от того, что фокусник хочет заставить вас принять за неё. Но то, что вы увидите сейчас, не будет иметь ничего общего с обманом. Вы увидите то, что оставил нам Господь, покидая навсегда наш мир в надежде, что мы дорастём то того, чтобы разгадать Его секреты. То, что на самом пытался донести до нас Прометей, но вместо этого лишь выронил на землю полуистлевшие угольки.
Он говорил негромко, монотонно и чуть нараспев.
– Благодаря этому чуду мы научимся пересекать огромные пространства. Строить гигантские города. Невероятные корабли.
Голос Дюпре сделался громче и звучал теперь демонически. Глаза его будто засветились. Прилизанные волосы поднялись с головы и встали над черепом. У Победоносцева тоже зашевелились остатки волос. На всякий случай он начал продираться сквозь толпу к центру действа.
– Мы с вами в состоянии встать на одну ступеньку с богами! А может, даже и выше! – гремел теперь голос Дюпре. Публика начала нервно переглядываться. – Да осветится здание сие!
Он хлопнул в ладоши. Звук хлопка рассеялся по зале и рассыпался на сотни отражений. По этой команде слуги подняли тушилки к люстрам. И через мгновение зала почти синхронно погрузилась во тьму.