Михаил Воробьёв – Таульт Роарингский (страница 7)

К сожалению, мы не в силах визуально осмотреть достопримечательности Мартомелкрая вместе с нашим героем и вынуждены сделать это хотя-бы мысленно, из-за чего их достоверность может варьироваться, в зависимости от фантазии читателя, но мы вынуждены пойти на эти жертвы, за неимением других вариантов. Ну а с другой стороны, каждый человек имеет право видеть империю в тех цветах и формах, в каких он её себе представляет. Начнём! Покинув своё пристанище, постоянное для Ульинора и временное для Таульта, молодые люди отправились в центр, который находился в десяти минутах езды от места их жительства. Сельфарут, как и любая другая столица мира, был на сколько это возможно, вымощен каменными плитками. На улицах стояли фонари, которые зажигали с заходом солнца и тушили с его восходом. В 276 году их ещё не хватало, чтобы осветить каждый уголок города, но было достаточно, чтобы комфортно прогуляться по его улочкам. Здания и дома тогда строили из кирпича или дерева, в зависимости от вкусов и финансовых возможностей хозяина. Богатые и знатные люди могли позволить себе глиняную лепнину или мраморную кладку.

Первым делом, Ульинор показал нашему туристу Кленовую аллею, которая была особенно популярна и интересна осенью. В самом центре аллеи располагался бронзовый памятник, посвящённый Стефану Мерченскому. В правой руке, вознесённой к небу, Стефан держал голову, похожую на голову какого-то демона, которая якобы принадлежала Клеймору Ладен-Семиону.

После конной прогулки по аллее, молодые люди посетили Ди-гинотскую галерею, где были изображены портреты императоров, их жён и детей. Молодой Камтонец с великим интересом разглядывал лица правителей и слушал комментарии его личного экскурсовода. Напоследок, всадники издали посмотрели на мраморный, императорский дворец. Ульинор сообщил, что не станет приближаться к этому месту, потому, как не хочет встретить своих знакомых, будучи в неподобающем, для человека его статуса виде.

Как только наступило время обеда, Ульинор привёл Таульта в свой излюбленный трактир, носящий название – "Беличье гнёздышко." Здесь, как и было оговорено утром, богатенький наследник крови Роарингских угостил своего сподвижника обедом, а также купил три бутылки белого Харигского вина, стоимостью каждая по пятнадцать дерссол. Одну бутылку этого чудесного напитка, не входящее ни в какое сравнение с тем пойлом, какое осталось дома, они выпили под сопровождение запечёной целиком курицы. Когда с обедом было покончено, Таульт, повинуясь настойчивому совету предусмотрительного своего товарища, докупил копчёную щуку с икрой. Забрав упакованную в промасленную бумагу, здоровую рыбину и две бутылки белого вина, молодые дворяне вернулись в жилище Панкиса.

– Сколько времени! – поставив на стол принесённые яства, спросил нетерпеливый Камтонец.

Замученный этой неприятной его чертой Ульинор устало вздохнул, снял жилет, небрежно бросил его на спинку кресла, потом сел, хотя вернее будет сказать лёг на него и прикинув в голове, ответил: – Ну.. часа два, возможно половина третьего… Сейчас начинает смеркаться ближе к девятому, хотя фонари зажигают по летнему, примерно в десять часов. Наилучшим временем, чтобы навестить поршивку Олиазу будет промежуток, между девятью и десятью часами вечера.

Таульт отбросил шляпу с такой пренебрежительностью, с какой мог позволить это себе лишь человек очень обеспеченный и не привязанный к этикету.

– Семь часов! В нашем случае, всё равно что семьдесят лет, чёрт! … Чтобы не терять времени, предлагаю устроить тренировочный поединок, – с видом человека смелого и готового пойти на риск, предложил Таульт.

Это предложение, которое могло оскорбить иного человека, заставило Ульинора поощрительно улыбнуться. Но не смотря на это, он ответил отказом в следующей форме: – О мой милый Камтонец, я искренне верю, что поединок с вами поспособстует нашему общему росту. Но, не смотря на моё искренне желание, вынужден ответить отказом. В связи с тем риском, что мы оба можем получить ранение, что приведёт к пагубным последствиям. Хотя, у меня есть деревянные сабли, если вас это устроит…

– Нет! – брезгливо отказал Таульт: – Я никогда не пользовался этим нелепым тренажером! Мой отец лишит меня наследства в пользу моей лошади Ивистора, если узнает, что я взял в руку палку!

– Истинный Камтонец, – вполголоса пробурчал Ульинор. Звание истинного Камтонца всегда нравилось Таульту и услышав это прозвище, он невольно растянул пухлые губы в улыбке.

– В таком случае, мы проведём спаринг, когда оба облачимся в белые накидки! … Могу предложить вам книги, если хорошенько поискать, в моём особняке вы найдёте что угодно, от учебников по фехтованию, до энциклопедий и атласов. Да, они пожелтевшие и погрызенные мышами, но всё-же пригодны для чтения.

– Боюсь, если сейчас я прибегну к попытке погрузиться в чтение, буквы будут разбегаться перед глазами. Да и не хочу показаться хвастливым, но дома, я изучил всевозможные учебники и энциклопедии… Вряд-ли я смогу подчеркнуть что-то новое. Уж лучше я послушаю что нибудь об ордене рыцарей, – намекая на то, что Ульинор должен развлечь его рассказами, произнёс Таульт.

<<Какой наглец!>>– подумал про себя невысокий барон, а вслух спросил: – Что же конкретно вы хотите услышать?

– Отец иногда баловал меня историями о рыцарях, но с тех пор, как он оставил службу, прошло почти два десятилетия.

– Понятно, вам интересно, что представляет собой орден сейчас. Ну что же, я не против угостить вас некоторой информацией, касаемо этого вопроса. Учитывая ваше рвение обзавестись белой накидкой, она должна хорошо усвоится, – снисходительно заговорил Ульинор: – Я думаю, для вас не будет открытием, что командором ордена является герцог Миоринтегт Живант. Всего есть четыре роты, численностью по сто – сто пятьдесят человек. Акранул Суа-Ивистр руководит первой ротой, которая, к слову, считается самой престижной и пользуется особой популярностью у императора. Члены второй роты, эти выскочки, они чтобы выделиться на общем фоне нарядились в накидки нежно-голубого цвета! Ну да ладно, не будем портить мне настроение, говоря об этих Тартенятах, который зовут так в честь их ротного – герцога Тартена, который в силу своего происхождения может однажды занять место командора, – с искренней ненавистью говорил Ульинор. Ульинор вообще редко проявлял такую искренность и эмоциональность, поэтому его слова, в тот момент, особенно сильно повлияли на Таульта.

– Неужели этот Тартен настолько плохой человек?

– Хах! Скажите тоже, плохой человек, – повторил насмешливо Ульинор: – Для нашего атамана вы тоже плохой человек! – напомнил барон.

Таульт нахмурился.

– Он может и не плохой человек! Для своих людей, он хороший человек! Вам я советую относится к нему также, как к гадюке, с осторожностью! По чьей по вашему милости Двурукий сидеть за решёткой? … Ну конечно вы его не знаете, да это и не важно. В орден идут по большей части за деньгами и славой, но вас риисолы не должны особенно беспокоить…

– Да, это так, я приехал только, чтобы напомнить империи о фамилии Роарингских! – гордо ответил Таульт.

– Да.. вы уже неплохо напомнили об этом, – пристально посмотрев на собеседника, язвительно произнёс барон.

Таульт почувствовал, как кровь приливает к лицу, положил ладонь на щеку, словно у него заболел зуб и ответил таким разительным с прошлой его фразой голосом, что Ульинор невольно удивился этой резкой перемене настроения: – Прошу, не издевайтесь… Я только начал отвлекаться от этого преступления!

– Ну ладно-ладно, я не стану вас мучить, и даже посоветую не слишком об этом переживать. Вот увидите, вскоре вы забудите о своей проблеме, а потом, надеюсь, я забуду и о своей!

– Неужели.. и у вас есть проблема? – изумлённо спросил Таульт.

Ульинор сделал такое лицо, словно бы говоря – "а разве не видно?" Потом показательно раскинул руками и когда Таульт понимающе кивнул, он ответил: – Бедность, я страдаю этой хронической болезнью с детства! Она досталась мне от отца…

– Неужели от неё нет лекарства?

– Конечно есть! От этой позорной болячки очень хорошо лечат в ордене. Но, как я вам уже говорил, мне лихо подрезали крылья. Крылья! зовущиеся жалованием рыцаря. В то время, как все получают по стопятьдесят риисол в год, мне дают по стопятьдесят серебряных капель!

– Это какое-то ограбление, чёрт!!

– Да… С другой стороны, меня вообще могли посадить за решётку. В сентябре, я пойду просить нашего атамана о снисхождении. Вот увидите, когда в этом доме появится несколько слуг, он преобразится! Я куплю себе новую лошадь, одежду и все атрибуты нужные приличному человеку.

– В мирное время сложно разбогатеть, так говорил мой отец.

– И, чёрт подери, он был совершенно прав! А я добавлю, что раньше, смелые люди получали титул и золото. Теперь эти привилегии достаются подхалимам и льстецам! Обладающие мужеством люди попадают либо за решётку, либо на виселицу. Один остался обитель для смелых – орден белого знамени! … Ну это уже политика, а говорить о политике, тоже самое, что по собственной воле засовывать голову в медвежий капкан! Теперь, предлагаю нам авансом отметить успех в сегодняшней операции.

– Ну что же, вино имеет свойство ускорить время, – согласился Таульт, потянувшись к стакану.