Михаил Воробьёв – Таульт Роарингский (страница 6)

– Недоразумение, – безжизненным голосом повторил молодой человек: – Скорее преступление… Всё кончено.

– Ну что вы, нет, – утешающе опроверг верный товарищ: – Это лишь недоразумение, я уверен, ещё ничего не окончено! Мы просто.. просто придём к Акранулу, извинимся, объясним ему ситуацию… Как бы то ни было, наш атаман очень понимающий человек.

– … А ведь и правда! – немного подумав, согласился Таульт: – Нет никакого смысла дожидаться смерти! Я пойду прямо в особняк графа Суа-Ивистр и объясню ему, что между нами произошло недоразумение, – более живым голосом произнёс он и собирался в эту же минуту отправится к Акранулу, что не могло ускользнуть от Ульинора и прежде, чем тот успел встать, он ответил: – Не торопитесь, мне приятно ваше рвение, но если не проявите должного терпения, Акранул не станет вас слушать и вы будете вынуждены вновь скрестить с ним сабли! Для начала, я сам поговорю с ним, лично. Объясню, что вы приняли его за разбойника и не забуду также упомянуть о вашей смелости и доблести!

– О! Вы спасёте мне жизнь! Я счастлив, что обзовёлся таким товарищем, старшим товарищем! – хвалебно выкрикнул так льстящее Ульинору прозвище молодой Камтонец: – Так что же мы ждём? Мой старший друг! Мой покровитель и блогодетель! Скорее в путь!

Такие хвалебные эпитеты заставили сидящего напротив мужчину засиять от радости. Но вскоре его лицо немного помрачнело и приобрело черты задумчивости, Ульинор прикусил нижнюю губу и пожевав её, сконфуженно промолвил: – Не торопитесь, я же говорил, не нужно торопится. Мы не можем пойти прямо сейчас, – веско закончил он.

– Да почему, чёрт! – нетерпеливо и раздражённо воскликнул Таульт.

Ульинор всплеснул руками и воскликнул с той же раздражённостью, которая возможно была фальшивой и как-бы подорожала раздражённости его собеседника: – Да потому что, я оставил свою одежду в доме своей возлюбленной! Этой Эръдистки! Дочери господина Жесклонта Каса-Симистора! Права боже, не идти же мне к нему в этом мещанском камзоле!

– Если дело только в этом, мы сию же минуту купим вам такую одежду, какую вы скажите! У меня есть деньги!! – настаивал Таульт, который постоянно ёрзал и крутился, словно бы сидел на иголках.

– Да вы никак ищете вражды со мной мой юный друг? – насмешливо спросил Ульинор.

– Я? С вами? Да боже упаси! Вы мой единственный друг и последняя ниточка ведущая к Акранулу! … Быть может, я сказал что-то неуместное? Я и правда юн и могу не понимать некоторых тонкостей в общении!

– Ооо.. вы попали прямо в точку! Запомните и никогда не забывайте, никогда не предлагайте деньги своим друзьям, это выглядит как подачка! Как милостыня!! Я пусть и не богат, но не лишён гордости! – задрав блестящий, гладкий подбородок, говорил Ульинор. Таульт внимательно всмотрелся в наполненный достоинства и чести лик, который выглядел ещё более светлым из-за падающих на него лучей, а освещённые волосы Ульинора показались ему воистину золотыми нитями, украшающие голову, подобно короне.

– Ах! Простите! Простите мне моё невежество! Я хотел сказать, что дам вам в долг!

– Вот, в долг уже другое дело, это уже по дружески! Однако… – понурив голову, оборвал Ульинор.

– Однако что? Умоляю! Не томите, я ужасно нетерпеливый человек! Эти секундные заминки кажутся мне вечностью!

– Вы должны быть понимаете, какую именно одежду, я оставил в доме Каса-Симистора?

– Да откуда чёрт его дери!?

– А вы подумайте, – издевательски предложил Ульинор.

– Ну… не знаю право, неужели одеяния рыцаря? – без особенной вовлечённосьти, предположил Таульт.

– Именно! И кафтан, и плащ, и штаны, и шляпу и даже сапоги.. чёрт! … Если вы даже займёте мне нужную сумму, которую я смогу отдать только со следующего жалования, шить всё это будут не меньше недели!

– Недели!?

– Да не меньше, а то и больше, разрази гром этот проклятый дом!

– И что же нам делать?

– Что делать, что делать… Олиаза, моя возлюбленная должна была бы принести мне одежду сегодня утром! Но боюсь, сейчас, её не отпустит тот трёхглавый, хромой цербер, который завёться господином Жесклонтом, его сыном Клонжертом и вторым его сыном Ользартом! – воскликнул Ульинор, встал с кресла и с поддельной яростью, ударил кулаком по его спинке.

– И что же, неужели такой мудрый человек как вы не знает, как найти выход из этой ситуации? – сложив ладони, словно произнося молитву, промолвил убитый переживаниями Таульт.

Ульинор Панкис, изобравший раздосадованного человека, замер, улыбнулся, погладил себя по подбородку, как делали это мыслители древности и медленно пройдясь по периметру стола, заговорил: – Вы плохо знаете таких мудрых людей, как я… Если Олиаза не идёт к Ульинору, то Ульинор идёт к Олиазе! Комната моей ненаглядной Эръдистки находится на втором этаже. Дом господина Каса-Симистора, к счастью, построен невысоким. Вот как вы поступим: вы встаньте мне на плечи, постучитесь в окно мой возлюбленной и попросите вернуть одежду вашего товарища, то есть меня, – медленно растягивая каждое слово, закончил Ульинор.

– … А почему я встану на ваши плечи? Быть может лучше будет вам встать на мои? – немного подумав, предположил Таульт.

Услышав это, барон показательно захромал и голосом, содержащим по большей части упрёк, ответил: – Я же ранен! Да и.. нет так молод, как вы, чтобы лихо запрыгнуть на другого человека.

– Но всё же, – сконфуженно заговорил Таульт: – Как я могу проникать в спальную к вашей, как вы говорили, невесте?

– Ну что же право! Я что должен вас уговаривать? Вы хотите помириться с Акранулом Суа-Ивистр или нет?

– Хочу, хочу! Я бы отдал десять лет своей жизни, лишь бы это случилось!

– А я требую лишь одну минуту! … Будьте уверены, как только мы вернём мою накидку рыцаря, достать ещё одну для вас не станет проблемой! Это я вам обещаю!!

– Ну что же, тогда я согласен, – сдался Таульт.

– Дождёмся темноты! Не хочу, чтобы нам помешали эти любопытные пакостники, зовущиеся соседями! – с лицом человека, задумавшего страшный заговор, заключил Ульинор.

– Но что же нам делать до этого момента? Вы же знаете какой я нетерпеливый человек, я могу умереть от ожидания! – с серьёзным видом, предупредил Камтонец.

– Ну что же… Для начала мы позавтракаем, точнее вы, ведь я уже достаточно плотно поел. После, я поищу какой нибудь плащ и шляпу, если мне удастся это сделать, то мы прогуляемся по городу…

– Так, потом..?

– Потом, я разрешу вам угостить меня обедом, в замен за любезно предоставленный мной ночлег…

– Так, хорошо.

– Потом мы можем купить вина, этого прекрасного напитка, увеличивающего удачу и храбрость и дождаться темноты здесь, за этим же столиком.

– Да, когда вы так подробно всё мне объяснили, у меня не остаётся ни причин, ни желания противится.

– Вот и отлично, жаркое должно быть ещё тёплым, ешьте и.. и пейте. Я же пойду и поищу подходящую одежду, – заботливо распорядился барон Панкис, поставил Таульту чистую тарелку и кружку и удалился.

Хоть завтрак и выглядел простоватым, по сравнению с теми завтраками, которые подавали в поместье Роарингских, но наш герой был настолько голоден, что мог искренне насладиться этим приёмом. Из заполненного на одну вторую графина, Таульт взял ровно один стакан вина. Разбавлять вино водой Камтонец не стал, по тому как отец считал это вульгарным жестом. Сам Таульт относился к алкоголю очень недоверчиво, с такой же осторожностью, как к огню или хорошо заточенному лезвию. Он прекрасно знал о главном недостатке своего характера и прекрасно понимал, что его характер плохо сочетается с вином. Как бы то ни было, стакан он осадил за один подход, после чего сморщил лицо, но не из-за крепости, а из-за посредственного привкуса. Тем временем, Ульинор поднялся на второй этаж, открыл громоздкий шифоньер, которому по самым скромным меркам, было лет пятьдесят – шестьдесят. Его содержимое, не побоюсь этого словосочетания – нищий барон, осмотрел самым внимательным и придирчивым взглядом. Милость барона Панкиса выпала на слегка выгоревшие, тёмно-изумрудные брюки, жилетку точно такого же цвета и чёрную шляпу с широкими боками, которая немного не подходила к образу, но была самой приличной из трёх оставшихся у него шляп. Чтобы хорошенько пройтись щёткой по фаворитом его скромного гардероба и переодеться ушло ровно столько времени, сколько понадобилось Таульту для принятия пищи. Когда Ульинор вернулся к своему товарищу, то услышал слова в пользу пригодности его одеяния, которые дословно звучали так: – Вы лжец Ульинор, сказали, что оденете равный плащ, а в итоге заставили своего друга чувствовать себя неловко!

– Ничего не говорите, – выплёвывая слова, ответил Ульинор: – Я не требую утешения. Не считая формы рыцаря, у меня был ещё один хороший комплект одежды. Дело в том, что месяц назад, я оставил его в доме.. это не важно! В общем, не утешайте меня мой друг, не оскорбляйте последнее, что осталось у бедного дворянина: его гордость. Тем более, это временно… Год назад мне урезали жалованье, когда время моего проступка будет окончено, я вновь стану если не богатым, то во всяком случае обеспеченным!

Таульт Роарингский наградил барона Панкиса взглядом полным сочувствия и восхищения. Камтонец одел ещё влажный кафтан, шляпу с пурпурным пером и оседлав своих коней, молодые люди отправились на прогулку.