Михаил Вертепа – Птицы (страница 7)
– Оул, – с нежной улыбкой прошептал Воробей и поцеловал ее.
Руки Оул быстрее нашли свою цель. Теплое дыхание обжигало его кожу. Лаская ее пальцами, он припал ртом к розовому соску, водя вокруг него языком под тихие стоны девушки. Спар медленно спускался вниз, осыпая бледное тело краткими поцелуями. Оул схватила его за волосы, когда один палец оказался в ней, из рта вместе с горячим воздухом вырвался стон. Ловкие пальцы еще крепче ухватились за его волосы, когда он припал к ее сладким губам своими. Оул сжала ногами голову Спара, дрожа и выгибаясь. Сладкий стон наслаждения слетел с ее раскрытых губ.
– Спар… – слегка дрожащим голосом шептала она.
Его губы начали путь наверх по мягкому животу, двум аккуратным грудкам, лебединой шее, мягким щекам. Оул обхватила шею Спара и слилась с ним в долгом поцелуе. Упершись ему рукой в грудь, она отстранила его и повернулась к нему спиной, он прижался к ней. Теплая ладонь накрыла небольшую грудь, вторая обхватила тонкую шею Оул. Спар осыпал поцелуями ее уши, скулы, хрупкие плечи и лопатки, вызывая мурашки по всему телу любимой. Он медленно вошел в нее, она издавала тихие стоны, чувствуя, как любимый дышит ей в затылок.
Оул игриво выскользнула из его объятий. Она повернулась к нему лицом, настойчиво перевернула на спину и залезла сверху, смотря в зеленые глаза Спара и читая в них безмерную любовь к ней. Ее приоткрытый рот принял форму улыбки, предназначенной только ему. Оул извивалась на нем угрем, чувствуя его в себе, ощущая, что они сейчас – одно целое. Спар притянул любимую к себе и поцеловал, крепко сжимая в объятиях, а она, не переставая, двигала бедрами.
Словно ток пробежал по его телу, Оул уткнулась ему между плечом и шеей и прикусила кожу, сдерживая стон. Дрожь прошла по его телу, передаваясь ей. Он обмяк, а она осталась на нем, мягко целуя его в шрам на носу. Чувствуя тепло внутри, Оул еще долго лежала на любимом, чувствуя его тепло и вслушиваясь в ровный ритм его сердцебиения. Спар держал ее так, будто боялся потерять и хотел прожить с ней каждую доступную секунду.
Наконец Оул приподнялась, чувствуя тепло, стекающее по бедрам, и легла рядом с ним. Он обнял ее, а она сразу же уснула, положив голову ему на грудь. Спар разглядывал ее маленький нос, пухлые губки, прекрасные веки и думал о не менее великолепных глазах за ними. Глядел на темные брови Оул, чистый лоб, подбородок, в который он целует ее каждое утро. Поглаживал шелковистые волосы, слушал мирное посапывание любимой девушки.
В этот момент не было Кошек. Не было даже Птиц. Были они: он и она, не Воробей и Сова, но Спар и Оул. Он знал, что боится ее потерять, он любит и не отпустит любимую, он готов защищать ее ценой собственной жизни, готов отдать за нее свое дело. И Оул готова, знал Спар, девушка тоже отдаст за него свою жизнь. Никто ему больше не нужен, если рядом есть она. Ничто не нужно, даже пресловутая месть.
Веки настойчиво закрывались, как бы он не пытался их побороть. Тьма снова звала, забытье манило его. Сейчас есть только они, а все остальное подождет, чтобы вернуться завтра. Закрыв глаза, он моментально уснул крепким сном, видя во сне ее, его Оул.
Глава 3. Вечер
Филин – жилистый, среднего роста мужчина, говорил им что-то про сложение цифр, поправляя русую прядь, которая постоянно падала ему на лоб. В дверь кабинета неожиданно постучали. Учитель открыл рот, чтобы что-то ответить, но стучавший уже вошел в класс. Это был смуглый высокий и худой немолодой мужчина с мягкими чертами лица, одетый в яркий наряд, состоявший из множества слоев и цветов. За ним следовал его узкий плащ с высоким воротником, переливающийся от желтого к красному.
Мик завороженно смотрел на это цветовое пятно в палитре черного, серого и бурого.
– Попугай, – шепнул Зимородок.
– Филмор! – Радостно приветствовал Филина Попугай.
– Пайк, – с вопросом в интонации проговорил учитель.
– Привет, ребята, – поздоровался с Птенцами Попугай, затем обернулся к Филину. – Есть дело, Фил. Мне нужно, чтобы кто-то сходил со мной на благотворительный ужин.
– В честь кого же устраивается сие мероприятие?
– Президента, конечно! – со смехом воскликнул Пайк. – Но говорят, что в честь бездомных, хотят «привлечь внимание к этой проблеме».
– И зачем же тебе я? – с нажимом говорил Филин.
– Как зачем? Один на один я их не вынесу, легче всех перестрелять, а из приличных особ у нас – только ты.
– Пайк, там у тебя снова потребуют денег, а они нужны нам больше. Ты же уже убедился в том, что наша «программа по улучшению города» работает.
– Слушай, денег у меня много, а образ поддерживать надо. Странно выглядит, что я вкладываю деньги только в некий анонимный проект, о котором никто ничего не знает.
– А что говорит Воробей? – поинтересовался Филмор.
– Он сказал, чтобы я не тратил слишком много. – Попугай задумался. – Это мои деньги. Кто он такой, чтобы решать, как мне их тратить?
– Это твои деньги, – подтвердил Филин, – но Воробей знает город. Ты тут пару лет, а он знает все внутренности Меворби, как свои пять пальцев. Я советую тебе не слушаться, но прислушиваться.
– Так ты идешь со мной? – сменил тему Попугай.
– А у меня есть выбор? – вопросом на вопрос ответил Филин.
– Не-а, – с улыбкой сказал Пайк.
– Решено, а сейчас дай мне закончить урок.
– Ой, – притворно удивился Попугай, – боюсь, время урока уже прошло, – он улыбнулся.
– Иногда хочется тебе врезать, – с усмешкой проговорил Филмор. – Урок окончен! – объявил он.
Птенцы повскакивали из-за парт и направились к выходу из кабинета. Следуя за толпой, Воробушек и Зимородок вышли на длинную площадку под открытым небом, в одном конце которой стояли и висели мишени.
– Мой любимый урок! – радостно воскликнул Зимородок.
Но Мик не мог сосредоточиться на словах друга. Все Птенцы поглядывали на него после случившегося вчера на уроке фехтования. Воробушек ненавидел каждый взгляд. Не людей – взгляды. Столько глаз смотрят на него, мешая затеряться в толпе и стать невидимым. Под ними он слаб. На площадку вышел Филин, удивив этим Мика.
– Дети, сегодня ваш урок по стрельбе проведет Лебедь, а я вынужден отлучиться по важным делам. – Договаривал он уже на пороге.
Толпа радостно кричала.
– Почему они так рады Лебедю? – спросил Мик у Зимородка.
– Все очень просто, Лебедь не такой строгий и нудный.
Сквозь портал двери на площадку проник свет, превосходящий солнце – так показалось Воробушку. Лебедь явился вместе с Фламинго, держа ее под локоть. Он – голубоглазый блондин, одетый в белоснежные одежды с черными элементами. Она – сероглазая блондинка, достойная своего кавалера, одетая в розовое с вкраплениями красного и белого. Эта пара восхищала и лишала дара речи. Мик мог лишь молча стоять с широко раскрытыми глазами.
– Доброе утро, Птенцы, – весело начал Лебедь, – готовы пострелять?
– Да! – воскликнула толпа.
– Берите оружие и начинайте тренировку. Лучший стрелок получит плитку шоколада. – Птенцы радостно разбежались по площадке. Лебедь заметил Мика. – О, это же наш новенький. Воробушек, верно?
– Верно, – тихо ответил Мик.
– Ты раньше занимался стрельбой? – вопрошала Фламинго.
– Нет, – еще тише щебетал Воробушек.
– Ничего, научишься, – подбодрил Лебедь. – Попробуем сначала обычный пистолет.
Он вручил Мику оружие. Воробушек огляделся, выискивая знакомых в толпе, но никого рядом не было. Фламинго повела его к белой черте.
– Вот с этой линии ты будешь стрелять по тем мишеням. – Она указала на круглые мишени на бетонной стене.
– Держи его вот так. – Лебедь помог Мику правильно взять пистолет. – А теперь целься.
Мик выпрямил руку и сузил глаза.
– Нет, подожди, – остановила Фламинго. – Смотри на мушку, вот так, верно. Она должна быть в центре. Да. Наведи на мишень и…
– Плавно нажимай на курок фалангой пальца, – продолжал за ней Лебедь.
Воробушек нажал. Раздался громкий звук выстрела, сопровождаемый облачком дыма из ствола пистолета. Руку Мика сильно ударило, пистолет упал на землю. В ушах звенело. Он повернулся к Лебедю и Фламинго. Они улыбались. Мик осмотрелся, все снова газели. Смотрели вместо того, чтобы заниматься. Что-то внутри него зажглось и стремилось вырваться наружу, он хотел их перестрелять. Воробушек хотел лишить их глаз, чтобы они не могли на него смотреть. Но звон затих, а пламя внутри погасло так же быстро, как разгорелось.