Михаил Вертепа – Птицы (страница 6)

– Хорошо. Постараюсь собрать информацию.

– Уж собери. Не заставляй меня делать тебе больно. – Кот исчез в тени.

Еж вышел из переулка, оглянулся и рысью припустил обратно, Воробей неторопливо вернулся к товарищам, не издавая ни звука. Глаза каждого из них вопрошали о случившемся.

– Повезло, я мог его упустить, – вслух подумал Воробей.

– Кого упустить? – До Ястреба доходило дольше всех. – За кем ты следил?

– Я, кажется, понял, – предположил Пеликан, – ты следил за кем-то из Леса? – Воробей кивнул.

– Они сдали нас! – вспылил Орел.

– Не совсем, – успокоил его Воробей, – нас сдал Еж.

– Он шавка Медведя, – определил Орел.

– Верно, но он открыто заявил Коту, что Медведь не знает об этом.

– Там был Кот? – вспыхнул Ястреб.

– Был, но это сейчас не важно, – рассуждал Воробей, – нужно решить, что нам делать. Медведь сам не знает о предателе, а рвать все связи с ним глупо.

– У нас нет доказательств, – вставил Орел.

– Именно, у нас нет доказательств. Раз Еж вышел, значит за ним не наблюдали. Либо Медведь уже все знает и без нашей помощи. Возвращаемся в Гнездо, нужно сообщить о союзе всем нашим.

– И о Еже, – добавил Пеликан.

– И о Еже, – согласился Воробей.

Приближаясь к Гнезду, Воробей пропел птичью трель. Ответом ему была похожая, но в других нотах. Дверь им открыл Стервятник, а за его спиной, переминаясь с ноги на ногу, стояла Сова. Она бросилась к Воробью, как только он вошел.

– Пойдем быстрее, там Мик…

Дальше слушать не было смысла. В голове его проносились сотни возможных происшествий, которые могли случиться с Воробушком. Он поймал себя на мысли, что ноги ведут его в госпиталь. Лица мелькали, вспышками являлся разум, где-то вдали он слышал голос Совы. Заветная дверь в общую палату, натертая ручка двери, ряды кроватей. Некоторые заняты, но Воробей сразу увидел нужную. Мик глядел на него, рядом хозяйничала Скопа. Воробушек рос в его глазах, пока Воробей не уперся в кровать. Улыбка на лице мальчика. Все хорошо.

Звук вернулся, разум ворвался в пустую голову, слегка ее закружив, Сова щебетала о том, что все в порядке, а Мик молчал. Глаза его смотрели не в лицо Воробью, а ниже. Он проследил за взглядом ребенка – рука крепко сжимала метательный нож. Воробей заставил ее подняться и поместить оружие в ножны, а затем взглянул на больного.

– Что случилось, Воробушек? – Легкое подрагивание голоса заметила только Сова.

– Ничего серьезного, переутомился на фехтовании.

Тут в палату явился Козодой. Воробей повернулся к нему с вопросительным взглядом.

– Мальчик неплохо фехтует. Знает не больше десяти движений, но уже умеет их комбинировать. – Начал Козодой. – Что-то нашло на парня, он серьезно разъярился. Я принял решение разоружить мальчика, после чего он упал без сознания. – После короткого молчания, он добавил. – Ему еще учиться и учиться, но ты нашел хорошего Птенца. – Воробей взглянул на Сову.

– Я немного опоздала на тренировку, но видела, как он фехтует. Это было быстро и яростно, – ответила она.

– В этом и проблема, – продолжил Козодой, – но мы его научим сохранять голову холодной.

– Мик, – обратился к нему Воробей, – что произошло на тренировке?

– Я… Я боролся с учителем, а потом что-то на меня нашло, я вспомнил родителей, вспомнил Кота, хотел его смерти. Я уже не видел зала, не видел никого, кроме Кота. Жаждал его крови…

– Боже мой… – Прошептала Сова.

– Работа нам предстоит тяжелая, – сказал, вздохнув, Козодой, – но мы справимся.

– Я звал Смерть, сэр… Воробей. И она пришла. – Глаза Воробья сузились.

– Смерть говоришь?

– Она ждала.

– Ждала убийство?

– Да.

– Хорошо… – Воробей задумался. – Поправляйся, Воробушек, а мне нужно сообщить всем о результатах нашей встречи с Лесом.

– Когда мне можно будет вернуться к занятиям? – С надеждой в голосе спросил Мик. Воробей глянул на Скопу.

– Уже сегодня вечером он переночует в общей спальне, – начала она, – а сейчас ему нужен отдых и покой.

Козодой вышел первым, Сова чуть медлила в дверях. Воробей уже повернулся и двинулся к ней, когда Мик подозвал его.

– Воробей, – шептал Воробушек ему на ухо, – мы правда убьем их? Ты обещаешь?

– Да, – так же тихо отвечал Воробей, – Мы убьем их всех, Воробушек.

Он выпрямился над кроватью мальчика и медленно пошел к выходу, где его ждала Сова. Она вышла за ним, прикрыв дверь.

– Кошки знают, – угрюмо пробубнил Воробей.

– Что? – взволновалась Сова. – Что они знают?

– Знают о договоре с Лесом. Знают, я в этом уверен, о мальчике. Они знают многое, Оул.

– Но ты знаешь об этом всем, значит, знаешь больше.

– Слишком много «знаешь» в этом уравнении. Это сложно… Сложно держать себя и поддерживать Птиц. Мне помогают, но все они разбегутся, если я не буду их держать вместе, а по отдельности их всех перебьют. Это только облегчит Кошкам охоту.

– Ты думаешь, все Птицы разлетятся, если ты не будешь им препятствовать?

– Ты забываешь, что всех мы нашли на улицах. Все они пытались действовать по-своему. По-детски, если сравнивать с противником. Кошки могли их пережевать, как новорожденных птенцов, но они были столь беспомощны, что Лев просто не обращал на них внимания. Вместе мы хоть чего-то стоим, Оул, но это «вместе» держится нашей пятеркой и несколькими отдельными личностями, вроде тебя. Сколько было ссор на почве наших планов, сколько раз нам приходилось спасать их от бездумной прямой атаки. – Он замолк на какое-то время. – Я переживаю за наше общее дело, за каждого отдельного человека, за себя и за нас, Оул. Я не могу вечно быть наседкой, но и не могу перестать… Помоги мне, Оул. Я устал.

– Тебе нужно отдохнуть, Спар. Ты сильно устаешь в последнее время, все это выматывает.

– Сначала нужно отчитаться, – тихо вымолвил он и направился в зал собраний.

Гул толпы еще бился о стенки черепа, когда Воробей завалился на кровать. Трехдневное отсутствие сна скверно сказывалось на его физическом и ментальном здоровье. Глаза сами смыкались, но он не давал им полностью лишить мозг света. В голове сливались слова и изображения, образовывая причудливые картины: птицы кружат над мертвым котом; три кошки пытаются достать птиц, летающих в небе; сова пикирует на мышь.

Воробей слышал звук поворота дверной ручки, звуки, с которым она открылась и закрылась, щелчок замка на двери, мягкие шаги по деревянному полу. Над лицом нависла тень, смотревшая в его полузакрытые глаза. Она приблизилась, на щеке чувствовалось ее теплое дыхание. Мягкие губы прильнули к его губам, сковали их в объятиях. Внезапно поцелуй прервался, дыхание пропало, а тень отдалилась.

– Потрудился бы хоть оружие снять, – с улыбкой проворковала Сова.

Он почувствовал, как ее мягкие руки блуждают по его телу. Она сняла ремни с ножами, стянула сапоги и перчатки.

– Повернись, – ласково приказала девушка, отстегнув плащ.

Сложив его и убрав на место, Сова повернула Воробья обратно на спину и расстегнула поясной ремень, штаны и кожаную куртку. В следующий миг он осознал себя сидящим на кровати без штанов, пока она снимала с него рубаху.

– Каждый раз дрожь по всему телу, когда их вижу, – говорила Сова, ведя пальцем по страшного вида шраму на его спине. Он весь покрылся гусиной кожей, она уложила его на подушки и укрыла одеялом.

В следующий раз открыв глаза, Воробей смотрел на ее голую спину. Сова сбросила штаны и, сложив, положила на его рабочий стол.

– А как же занятия? – Сонно спросил он.

– Дурачок, – она улыбнулась ему, – все уже давно отправились спать.

Сова заползла под одеяло и прижалась к нему всем своим телом, его грубая рука нежно скользнула по изящной талии, ее ловкие ручки обхватили Воробья, а губы их соприкоснулись в состязании, крепкие пальцы путешествовали по телу девушки.

– Я смотрю, ты отдохнул, – выдохнула она.

– Можно и так сказать, – томно ответил он.

– Ох, Спар! – воскликнула Сова, когда пальцы нашли, что искали.