Михаил Вертепа – Беглецы (страница 10)
Лиза встала с кровати и направилась к двери. С трудом опустив тяжелый засов, она подошла к лохани и сняла с себя одежду, а затем ножкой потрогала воду – горячая. Шагнула в воду и медленно погрузилась в нее по плечи, – волна тепла окатила ее плоть, мышцы расслабились, а на лице заиграла легкая улыбка. Она закрыла глаза и погрузилась в воду с головой…
Ангил нашел их на склоне – те сидели в обнимку и смотрели на ночной пейзаж. Точнее, смотрел мальчик, а Ада уже спала, привалившись к нему. Удивительно, что эта девочка с ним так быстро сдружилась… Ангила она нервировала пару месяцев, а потом просто стала делать это реже.
Ему не хотелось вмешиваться в атмосферу, витающую вокруг них, поэтому он просто наступил на ветку, сломав ее с ярким треском, пронзившим ночь, и незаметно скрылся. Девочка проснулась и тихо предложила мальчику пойти в дом, где они смогут хорошо выспаться. Медвер встал и помог подняться ей, а затем они вдвоем стали взбираться по склону холма, шурша мягкой травой. У хижины их встретил Тайпан и сообщил о готовности лохани для Ады.
Пока девочка мылась, мальчик смотрел на медленно ползущую по небу луну, скользящие по темноте звезды и говорил со стариком о том, что следующим идет мыться он. Удивительным открытием было то, что от Тайпана ничем не пахло, что он объяснил своим происхождением, а Ангил и Тарпан, по словам седовласого мужчины, моются в реке. Раньше Медвер мылся раз в неделю – в бане – с половиной деревни. В банный день люди не стеснялись своих тел и щеголяли нагими, что удивляло мальчика и заставляло задуматься, почему в другие дни даже разговоры о голом теле пресекались на корню. Мужчина добродушно посмеялся таким мыслям мальчика и тихо добавил:
– Взрослые люди – самые глупые дети на свете.
– Но как это? – удивился Медвер. – Почему?
– Потому, что они всем говорят, мол, они уже выросли.
– Как взрослые могут быть детьми? Они же… взрослые.
– Они сами это все и придумали, мальчик. Они играют в собою же созданные игры и верят в свою взрослость. Ребячество…
– Тогда кто – дети?
– Дети? Самые умные люди, при этом стремящиеся стать «взрослыми», чем себя и губят. Кто-то это понимает, кто-то – нет, но выбраться ты уже не можешь. Почти…
– Как-то можно обойти эту ловушку?
– Сам попробуй, мальчик.
– Я уже взрослый и…
– Ты еще ребенок, поверь мне. У тебя все впереди.
– Поэтому меня не позвали мыться в реку?
– Ангил опасается, что ты можешь заболеть.
– Я… никогда не болел.
– Обычно это так, но не всегда. Некоторые Служители могут быть неубиваемы, но умирают от простой болезни. Обидно, если так подумать… Никто не может тебя убить, никаким образом, но подхватишь где-то болячку – и все, конец.
– Странно.
– Так работает Случай, Мед. Он и Судьба – две части целого…
– Случай и Судьба? Почему ты говоришь о них, как о чем-то, что можно ощутить?
– Долгая история. – Старик отмахнулся жилистой рукой. – Сейчас не об этом. Так вот, Случай и Судьба составляют вместе то, что у нас принято называть просто судьбою, или же фатумом. Они неразлучны настолько же, насколько далеки друг от друга – парадокс.
– Пара… Но они же разные!
– Да, они противоположны, но сосуществуют. Удивительно, не правда ли? Причем, как я знаю, у каждого Низшего, Служителя и Рабочего – разное соотношение Судьбы и Случая.
– Я не понял и половины того, что ты сказал.
– Смотри, есть человек, так? – Мальчик кивнул. – Представим этого человека как… дорогу. – Снова кивок. – И пока он идет по этой дороге, с ним может что-то случиться, верно? – Голова опустилась и поднялась. – Часть того, что произойдет или не произойдет, предсказана Судьбой, а часть – неизвестна, так как отдана Случаю. Ты часто мог слышать в историях, которые обычно рассказывают у костра – или детям на ночь, – как какому-то герою предсказали его судьбу, но вот в чем секрет – предсказать можно только то, что предначертано судьбой, а это, чаще всего, именно событие, которое обязательно свершится, но все обстоятельства его совершения даны Случаю. Таким образом, мы можем знать то, что сбудется, но никогда не узнаем, как к этому придет. А что-то предсказать нельзя… эти события, детали, что угодно еще – все это находится под властью игривого Случая. Понял?
– Примерно… – ничего не поняв, сказал мальчик.
– Иногда, конечно, встречаются и те, кто на сто процентов принадлежит Судьбе или Случаю. Последние опаснее всего, они полностью непредсказуемы.
– А как понять, насколько ты принадлежишь Судьбе и Случаю?
– Это уже не ко мне, мальчик, я нашел эту информацию в древних книгах Гнозия. Его труд дошел до нас частями, но в них содержится просто безумное количество информации о нашем мире и Многомирии.
– Многомирии?
– Многомирие – это название всего нашего мира, всех существующих миров.
– Я не совсем понимаю… Какие еще миры? сколько их вообще?
– Мы еще поговорим об этом, Мед. Я расскажу все, что смог вычитать из тех крох, оставшихся нам от многотомного труда.
В этот момент дверь распахнулась, открывая Медверу вид на Аду, облаченную в одну ночную рубашку, извивающуюся на ветру. Она приказала ему не пялиться и пригласила мальчика со стариком внутрь. Чуть позже вернулся Тарпан и поменял воду в лохани, Тайпан нагрел ее, а потом повелел мальчику вымыться. Тот скинул одежду и забрался в горячую воду, содрогнувшись от приятной дрожи, пронзившей все тело. Впервые он мылся в горячей воде, намыливая себя мылом и растирая кожу мочалкой. Эти ощущения он вряд ли смог бы описать словами… Медвер ощущал себя лишним в этом месте, – его тут быть не должно, это все неправильно. Он бежит с незнакомыми людьми от незнакомой опасности… Может, они ведут его куда-то, где ему сделают больно? Но к чему тогда эти все разговоры о бегстве? Нет, он решил, что будет верить Аде, она его точно не обманет. Эта девочка может пытаться влиять на его чувства, но врет она плохо, – мальчик это понял, когда Ада стащила его каштан и пыталась обвинить в этом белок. Во время их первого разговора девочка казалась ему очень заносчивой, но через какое-то время Медвер понял, что она была права. Теперь же мальчику нравится ее компания, – в деревне у него даже таких друзей не было.
Деревня… Тогда все было проще – каждый день одно и тоже, те же задачи, те же действия. Но в прошлом были и мама с папой… Отца он скорее боялся и уважал, а вот маму любил, любил всю свою семью, которой теперь нет. Живы ли они? мертвы? Ответа не было.
Когда в нос рванулась вода, он подскочил и вырвался из ее уютных пут, оказавшись в прохладном воздухе, вызывающем робкие мурашки на глади кожи. С кончика носа и подбородка срывались капли, воссоединяясь с общим и теряя индивидуальное. Ада и Лиза сидели на большой кровати, а Тайпан, Тарпан и Ангил устроились за столом. Тут лучник заметил, что Медвер проснулся, и велел ему вытираться.
Покраснев от нескромного взгляда девочки, мальчик насухо вытер тело и облачился в нижнее белье, подготовленное кем-то из взрослых. Уловив нить разговора, он понял, что завтра утром они покинут дом и направятся на запад, намереваясь дойти до столицы, а потом повернуть на север или отплыть на корабле. Послезавтра их группа должна добраться до Аринора, где они купят все необходимое для долгого путешествия. От Аринора пойдут преимущественно лесами и полями, почти не заходя в деревни и города, стараясь не выходить к дорогам, пробираясь все дальше и дальше по оленьим тропам.
После завершения многословного обсуждения плана побега, Ада и Лиза легли спать в кровати Тарпана, укрывшись шкурами, а Медверу постелили на полу рядом с ними, так как спать в постели Тайпана было опасно из-за огромного количества ядов, полностью пропитавших старика и кровать. Без ядов седовласый Служитель чувствует себя мертвым. Сам он молча сидел за столом напротив Тарпана и о чем-то думал, а Ангил, ничего не сказав, вышел за дверь и скрылся в ночи. Отяжелевшие веки слипались и уговаривали мозг забыться, мальчик некоторое время ворочался, вспоминая собственное прошлое, а затем заснул.