Михаил Ульянов – На испытаниях самолётов Туполева (страница 14)
Надо заметить, что в те годы оклад молодого специалиста составлял 110 рублей, а оклад у моего отца был 137,5 рублей.
Росчерк пера — и я инженер. Ефимов отвёл меня в расчётную бригаду аэродинамиков. Ефимов и начальник бригады Лещинский, похоже, уже обо всём договорились. Мне выделили стол и велели пару месяцев поработать здесь для сближения в моей голове практики с наукой. Вот так, неожиданно для себя, из аэродромного специалиста высшей категории, регулярного обитателя Доски почёта, я превратился в молодого специалиста. Прощай, промасленная спецовка и кирзовые сапоги! Меняем любимые плоскогубцы и капотную отвёртку из сапога на логарифмическую линейку.
Первым домой это известие принёс отец. На работе его встретил начальник Отдела технической эксплуатации самолетов, куда входили механики и мотористы, Михаил Федорович Жилин, и пожаловался: хотел взять твоего Мишку к себе, а его сегодня забрали в ведущие.
В этот день я поздно вернулся домой после занятий. Встретили меня как именинника и стали подбирать прикид для новой среды обитания на завтра и навсегда. Родители не скрывали радости: наконец их «гадкий утенок» начал превращаться в достойную птицу, да и лебёдушка у него хороша. Всю жизнь ведущий инженер для отца был царь, бог и воинский начальник. И вот его Мишка становится уважаемым специалистом, Михаилом Владимировичем.
В расчётной бригаде мне посчастливилось попасть под надёжную опеку Петра Михайловича Лещинского. Прежде всего он научил меня уважать все законы и правила. Знать руководства и рекомендации по проведению лётных испытаний. Если не знаешь хорошо инструкцию по лётной эксплуатации самолёта, не пытайся его испытывать. Научили, как взвесить самолёт и как определить центровку, как рассчитать запас топлива на полёт. Научили, как составлять полётное задание и планшетку[23] А главное — научили, где и кому что говорить, а где промолчать. Но всегда вначале лучше подумать.
Проводить испытания решили параллельно на двух самолётах. На «01» командир Калина Александр Данилович, ведущий инженер Белостоцкий Олег Иванович. О последнем необходимо сказать несколько слов. Окончание войны застало Олега Ивановича Белостоцкого лётчиком- инструктором в Ейском военном училище лётчиков. Интересно, что рядом с ним, тоже инструктором, служил Коля Горяйнов, будущий заслуженный лётчик-испытатель,
Герой Советского Союза. После окончания войны Белостоцкий демобилизовался, поступил учиться в МАИ. На прокорм демобилизованный офицер зарабатывал как лётчик-инструктор в аэроклубе МАИ.
На «02» командиром был Харитонов Николай Николаевич; ведущим инженером, как я уже упоминал, — Гладун Леонид Георгиевич. Не случайно в своих воспоминаниях стараюсь упомянуть ведущего инженера. С высоты прожитого могу утверждать, что главным залогом успеха лётных испытаний является хороший Ведущий инясенер ЛЭС
Главным на этом этапе испытаний было определение основных характеристик, максимальной скорости, определение максимального числа М (число М обозначает отношение скорости полёта к скорости распространения звука). Продвижение по скорости решено было выполнять на двух машинах поочерёдно, небольшими порциями, чтобы не попасть на реверс элеронов. В очередном полёте Калина превысил заданную на полёт скорость почти на 150 км/час. Как он не развалил машину — объяснить невозможно. Калина оправдывался, что не следил за скоростью, так как перепутал приборы. Думаю, он ожидал этого реверса и осторожно подходил к нему и готов был с ним побороться. Но никаких возмущений не возникло, и «единичка» проплыла до скорости 900, а потом он затормозился. Настало время преодолеть скорость звука. «01» была не готова, а «02» стояла под парами. Николай Николаевич Харитонов нашёл причину не полететь и уступил исторический полёт законному претенденту — Калине. Полёт прошел успешно, самолёт стал сверхзвуковым.
В очередном полёте, при попытке достичь скорости полёта равной 1,15М, Харитонов схватил свою дозу неприятностей. В разгоне самолёта на М=1,14 началась тряска. Харитонов мгновенно перевёл двигатели на малый газ и затормозился. Обработка записей показала: возникли автоколебания элеронов. Задержись Харитонов с уборкой газа на 0,5 секунды — самолёт бы разрушился. В результате испытаний самолёт допустили к государственным испытаниям и подконтрольной эксплуатации, но самолёт оброс ограничениями, как ёжик иголками.
Парад
Вожди приняли решение провести 21 июня 1961 года авиационный парад в Тушино. Необходимо было выставить на него Ту-22, и не один, а группу самолётов. Пришлось всем становиться на уши. Тяжелее всего было серийному заводу. По плану он должен был обеспечить готовность 12 самолётов: головной, три тройки, два в резерве. У нас работы тоже было невпроворот. Базе поручили основные работы по подготовке лётного состава, его тренировке, и проведение парада.
Участвовать в параде должны были экипажи многих организаций: туполевцы, ЛИИ, ГК НИИ ВВС, Дальней авиации, авиации ВВС и ВМФ. Народ солидный, в основном полковники. Начали прибывать самолеты. ЛИИ получили «04» и «05», к нам пришли «06», «07», «17». Э.В. Елян прилетел на ракетоносце «ЮК», бортовой № 24. Ведущим инженером на нём служил Ивлев Борис Владимирович, механиком был Зайцев Юрий Романович — оба фронтовики, оба орденоносцы.
Борис Владимирович Ивлев — «ум, честь и совесть» всего содружества ведущих инженеров Жуковской ЛИиДБ. 21 июня 1941 года Борис Ивлев получил аттестат зрелости, а 22 июня военкомат направил добровольца в артиллерийскую школу.
В декабре 1941 года командир легендарной «сорокапятки» младший лейтенант Ивлев был уже на фронте. Весной 1942 года пытались наступать на Харьков, и чуть не попали в окружение. Отступая, перескочили Дон.
Пушку не бросили, хотя она мало что стоила без снарядов. Пришлось преодолеть с нею много километров — пешком, в жару, под постоянными бомбежками и танковыми атаками. На рубеже реки Дон готовились остановить немецкое наступление. После быстрого переформирования Борис Ивлев, уже командир батареи, получил приказ переправиться через Дон на подручных средствах и занять плацдарм. Ночью командир переплыл Дон — что называется, с проводом в зубах. Протянули с его помощью с берега на берег канат, связали плоты и к рассвету перетащили пушки, боеприпасы, переправили бойцов. С утра на них навалились танки и авиация противника. Артиллеристы отчаянно сопротивлялись, но неравны были силы. Последнюю боеспособную пушку, рядом с которой в окопчике лежал тяжело раненый Ивлев, раздавил танк… Нашли Ивлева на четвёртый день, нашли случайно, потому что надежды на то, что кто-то из наших уцелел на плацдарме, не было никакой. Состояние раненого было крайне тяжелым. Пришёл он в себя уже в сибирском госпитале. Все участники этой операции погибли, посчитали погибшим и командира батареи, даже похоронку домой прислали. После выздоровления он убежал на фронт и Победу встречал в Венгрии. Демобилизовавшись из армии, пошёл учиться в МАТИ[24]. Завершив учебу, по распределению попал на Туполевскую фирму…
По сценарию парада во главе колонны самолётов должен был лететь ракетоносец «24» с подвешенной ракетой Х-22, окрашенной в красный цвет. Елян предложил ведущему летчику А.Д. Калине возглавить колонну, а сам пересел на «17» резервную. Полётов было много. Если самолетов «Ю» не хватало, их заменяли Ту-16-ми.
Утром в бригаде на мини-оперативке получаю команду срочно лететь в Казань добывать запасные части для парада. Задачу поставил Ефимов. «Документы и деньги заказаны, сейчас принесут. Сейчас соберутся специалисты, принесут списки оборудования, которое надо добыть, остальное сам сообразишь. У тебя час времени, автобус под окнами, поезжайте в Захарково, там ждёт самолёт. Поедет с тобой Зиновий Ефимович Эдельштейн, представитель Казанского завода в Москве».
Захарково — небольшой аэродром на северо-западной окраине старой Москвы. Всё происходило как по мановению волшебной палочки — видимо, команды были суровые. Позвонил домой и жене на работу, попросил срочно собрать вещи в командировку на неделю, благо жене от дома до работы пять минут хода. Сейчас телефон есть у каждого, и не один, а в те годы домашний телефон у советских граждан был редкостью. Но в 1960-х в Жуковском любой работник ЦАГИ мог установить без всякой очереди, всего за два рубля пятьдесят копеек, домашний телефон. Этот номер у нас до сей поры.
В назначенное время выехали. По дороге Зиновий Ефимович предложил заскочить в гостиницу «Москва», чтобы кое-кого захватить. В гостинице «Москва» я был впервые, она поразила меня своей простотой и величием одновременно.
«Кое-кем» в гостинице оказались: председатель Татарского Совнархоза, директор Казанского авиационного завода, директор Казанского завода радиооборудования, директор Казанского моторного завода. Представился, помог погрузиться в автобус, поехали в Захарково. Погода была очень плохая, стоял плотный туман, надежды улететь — никакой. Как только подъехали к Ил-14, вышел командир и доложил о готовности вылетать. Через пять минут самолет перемалывал винтами московский туман, прорываясь в солнечный Татарстан. Ил-14 — грузовичок, в передней части фюзеляжа оборудован салон человек на 6–8. На столе стали появляться многозвёздные напитки и закусочные изыски. (…)