Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 44)

Дальше было проще. Пока сдавшихся освобождали от оружия и доспехов и через спешно разобранный проход по одному загоняли внутрь замка, в сторону осаждавших улетела стрела «скорпиона». Вместо боевого наконечника на ней был закреплен сигнальный – костяная свистулька, издававшая в полете жуткий свист. К древку стрелы было примотано мое письмо, где я сообщал о том, что все, ворвавшиеся ко мне в замок, пленены, но пока живы, и предлагал с утра начать переговоры, а до их начала заключить перемирие. Я ждал взрыва негодования, а то и повторного штурма, но все обошлось. Потеря такого количества рыцарей в первом же бою произвела на осаждающих нужное впечатление. Едва солнце осветило верхушки замковых башен, как к мосту подъехала небольшая делегация рыцарей под белым флагом. Навстречу им выехали мои посланники, и дело завертелось. Прямо у въезда на мост был поспешно поставлен полотняный шатер, в котором весь день продолжались жаркие споры. В итоге мы сумели договориться, хотя далеко не сразу. Мое заявление о том, что я вообще не хочу воевать со своими нынешними противниками, вызвало у благородных рыцарей некоторый шок и явную обиду. Пока они переваривали эту новость, я сообщил о планах Глуума и постарался объяснить, чем это может грозить нам всем. Очередная война с Ордой Светлых пугала мало, но иметь дело с силами Великой Степи и Пустошей Севера, объединенных под командой опытного и хитрого вождя, им явно не хотелось. Даже самым… хм, храбрым из рыцарей слишком очевидны были последствия такого нашествия. Я заверил, что мне идея склониться перед Глуумом тоже не нравится. После чего предложил заключить военный союз. Переждав, пока хоть немного стихнут возмущенные вопли, я объяснил, что союз временный, до победы над Глуумом. А потом продолжим спокойно воевать друг с другом, как раньше. Это понравилось больше, вопли понемногу сменил почти одобрительный гул.

Нашлись, конечно, и те, которые требовали довести нынешнюю войну до победного конца прямо сейчас и призвали сражаться со мной до последней капли крови. Я любезно предложил таким оставаться под стенами и ждать столь необходимого им побоища. Благо долго ожидать им бы не пришлось. Появление Светлой армии на севере тайной не являлось, и к Черному замку стали стягиваться орки Пустошей. Пока их было мало, но с каждым днем станут подходить новые бойцы. Пока же орочье войско разбило лагерь под прикрытием густого леса, подальше от осаждающих. Грохотали по камням обитыми железом колеса колесницы орочьих вождей, гремели боевые барабаны, поднимались в небо столбы дыма от походных костров. Я отправил к оркам нескольких посланников с требованием ждать. Открытых стычек пока удавалось избегать, но орки никогда не славились терпением. О чем я тоже напомнил собравшимся в шатре людям.

Эльфы до разговоров со мной не снизошли и явиться на переговоры вообще не пожелали. А вскоре после того, как стало ясно, что война на этот раз закончилась, эльфийский лагерь был стремительно свернут, и сверкающие броней всадники помчались прочь. Вслед летящим на запад всадникам загрохотали орочьи колесницы, но догнать конных эльфов орки, конечно, не смогли.

Убедившись, что сторонники войны остались в меньшинстве и о заключении мира мы все же сможем договориться, я предложил сейчас же выпустить из подземелий Черного замка половину своих пленников с условием, что они прилюдно дадут клятву не поднимать оружия против Черного замка в течение одного года и одного дня с момента пленения, пообещав отпустить и остальных на тех же условиях в случае успешного завершения переговоров. Светлые вновь надолго задумались – где в моих предложениях скрыта ловушка? Убеждать их в том, что никакой ловушки нет, было бесполезно. Приходилось ждать, пока они сами не дойдут до мысли, что такое предложение им выгодно. В итоге понукаемые мной, его сиятельством де Эсто, спешно доставленным из подземелий замка, и двумя их королевскими величествами воины Светлых королевств до этой мысли дошли, но Великая Тьма, сколько же они на это угробили времени! Еще дольше пришлось обсуждать детали заключаемого союза. А уж сколько раз за этот день меня обвиняли во лжи и попытках обмана, я устал считать. Только на мече пришлось давать клятву не менее шести раз. Просто говорю – не верят, даю слово – обвиняют во лжи, а поклянусь на мече – все довольны. Сидят и с умным видом кивают, как заморские куклы-болванчики. Спрашиваю: «Зачем вам моя клятва, если не верите?» «Клятва на мече, – отвечают, – нерушима, и даже ты не сможешь ее преступить». Рыцари, Тьма вас забери! Уже под вечер мы смогли договориться хотя бы об основных пунктах договора. С трудом. Под конец утомившиеся от непривычного умствования рыцари окончательно запутались, кто чего от кого добивается и кто кому союзник. Незаметно начали всплывать старые династические обиды и незавершенные дворцовые распри. Последнюю пару часов рыцари больше ругались друг с другом, чем спорили со мной. Еще немного, и они бы начали вызывать друг друга на поединки. Да, прав был Глуум, чудовищно прав. Если людские королевства разъединены настолько, что их знать умудрилась переругаться прямо на переговорах со мной, против объединенных сил Орды и Севера им не устоять. Не то чтобы я очень желал сохранить людские королевства, всегда считавшие меня своим главным врагом. Но даже если Запад падет, война продолжится. Нет, я не хочу, чтобы мои соратники становились пешками в игре желтоглазого орка и гибли по его воле. Я остановлю тебя, Глуум, потому что твой новый мир мне по-прежнему не нравится. Нынешний, как бы он ни был несовершенен, все же лучше твоей выгоревшей равнины, покрытой развалинами и заваленной трупами всех известных рас. Нет уж, я этого не допущу!

Поэтому я, выслушав речи очередного паладина Света, стискивал зубы, но продолжал вести переговоры. Мы даже успели обсудить наши дальнейшие действия перед угрозой нашествия Орды. Среди прочего договорились устроить обмен телами павших во время вчерашней стычки. Речь шла в основном о моих воинах, погибших во время вылазки и последующего боя на мосту. Снаружи своих убитых Светлые уже подобрали, а в самом замке они потеряли лишь несколько человек. Раненых не обнаружилось, тех, кто не погиб сразу, попросту затоптали либо рыцарскими конями в поле, либо ногами во время страшной давки на мосту. За временный мир я заплатил жизнями двадцати трех рыцарей, сорока восьми лучников и ста с лишним орков. Скольких героев не досчитались силы Света, я даже не поинтересовался. Мне это было неинтересно.

На запад помчались гонцы с приказом ушедшему обозу разворачиваться и возвращаться к стенам Черного замка, чтобы благородным воителям не пришлось тащить свой скарб на собственных благородных загривках. А я, оставив мэтра Бернарда с его крючкотворами переписывать начисто договор, приказал подать мне коня и, окруженный на всякий случай отрядом телохранителей, поехал к лагерю орков. Там царила атмосфера предвкушения боя, густо приправленная орочьей яростью. Моих посланцев уже никто не слушал, так что я прибыл очень вовремя, хотя своим появлением чуть не спровоцировал немедленную атаку. Всю ночь я уговаривал вождей орочьих кланов воздержаться от атаки на Светлых. А орки продолжали прибывать, и каждый вновь прибывший вождь считал своим долгом немедленно учинить резню с пришельцами, полагая, что именно его нам и не хватало для полной победы. И мне приходилось начинать все сначала. Спасало лишь то, что орков Юга тут ненавидели почти так же сильно, как и людей. Услышав, что какой-то там Глуум возглавил Орду и теперь хочет, чтобы перед ним склонились орки Севера, очередной племенной вождь переполнялся такой злобой, что требовал от соплеменников отправиться на новую войну прямо сейчас. Я обещал, при условии, что мне дадут немного времени на сборы. Немного успокаивало зеленокожих и то, что вырезать «наглых людишков» можно будет, когда они снова явятся ко мне под стены замка. Чтобы не допустить ночной атаки, я пробыл у орков до утра и вместе со своими людьми вернулся в замок после восхода солнца.

Перед мостом я застал прелюбопытнейшую картину. Под личным присмотром кастеляна де Ари освобожденные Светлые получили обратно отобранное у них накануне оружие, коней и доспехи. По описи, под роспись, что все получено и претензий по возврату нет. Это требовало много времени, но века общений с гномами научили остальные расы не пренебрегать подобными формальностями даже на поле боя. Разве что орки еще ухитрялись воевать по старинке, без строгой отчетности. Признаться, я им порой завидовал.

Впрочем, Светлых радовало и то, что удалось вернуть назад хоть что-то. В отличие от де Ари, который выглядел так, словно только что похоронил всех родных и близких. Мучения кастеляна меня не смутили. Самому было жаль расставаться со столь славной добычей, но мир, хотя бы временный, стоил кучи железа. Пусть даже большой кучи и очень хорошего железа. Удалось вернуть прежним владельцам даже часть драгоценных цепей и перстней, которые у них накануне изымали, а потом еще раз обыскивали полностью, чтобы не пропустить заряженный магией артефакт. Увы, назад к владельцам вернулась только часть изъятого. Куда делся остальной драгоценный хлам, не мог понять даже де Ари, хотя он сам лично, с тремя особо доверенными писцами, собирал, подсчитывал и описывал трофеи. Я этого тоже не мог понять, как и того, когда мои прохвосты успели прошерстить пленных так основательно. Тьма с ними, с перстнями, но у троих особо невезучих рыцарей даже золоченые пуговицы с одежды посрезали. И никаких следов. А под описание обидчика: «Здоровый такой, наглый и в черных доспехах», – подходило большинство нынешних обитателей Черного замка, начиная с меня самого. В конце концов я махнул рукой, повелев кастеляну объявить в замке, что ночные трофеи будут выкуплены у всех желающих без вопросов, откуда что взялось. Это помогло, но все же значительная часть драгоценностей пропала бесследно. Светлые отнеслись к этому стоически, прекрасно понимая, что отбирать у опытного воина уже захваченную добычу – дело безнадежное. Я честно предложил компенсировать пропавшее равноценными предметами из своей сокровищницы, но отважные рыцари отнеслись к этой идее с таким ужасом, что я не стал настаивать. А ведь хотел как лучше, совершенно упустив из виду, что Светлый воитель с кольцом из Черного замка сочетается слабо.