Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 46)

В итоге у меня не оставалось выбора. Я должен был не ждать нападения Глуума, а нападать первым. Навязав Глууму бой тогда и там, где это будет выгодно мне. Конечно, Орда может уклониться от невыгодного ей сражения. Но я не собирался со своей пехотой в сопровождении большого количества возов гоняться по бескрайней степи за орочьей конницей. Уже сам наш поход в Великую Степь становился вызовом для Повелителя Орды. Я решил не останавливаться на границе, а двигаться в направлении Шааган-Уул, Белых гор. Именно там лежали земли и пастбища, принадлежащие роду Глуума, именно там располагалась его основная зимняя ставка. Приход чужаков в эти земли был равносилен звонкой пощечине Повелителю Великой Степи. Куда бы Глуум ни собирался двинуть Орду изначально, теперь он вынужден будет пойти мне навстречу. Откажется – потеряет лицо. Потеряет лицо – умрет от рук своих же соратников.

Сейчас наше войско двигалось почти той же дорогой, по которой я совсем недавно возвращался после гибели Урр. Во время осады, что учинили мои нынешние союзники, мне было некогда терзать себя лишними воспоминаниями. А вот теперь, когда все приказы были отданы и оставалось лишь шагать навстречу решающему сражению, перед моим взором все чаще и чаще вставал образ отважной степнячки. Урр возникала у меня перед глазами целой и невредимой – такая же веселая и живая. Я вспоминал ее озорную и чуть лукавую улыбку, а в ушах у меня до сих пор звучал ее негромкий, но такой заразительный смех. Орчанка смеялась, а мне словно сжимали сердце жесткими тролльими лапами. Не уберег я тебя, Урр, не увез на Север, как обещал. И не защитил, когда это было нужнее всего. Прости меня, если сможешь, а вот я не могу себя простить. Да, Урр не первая из тех, кого я полюбил в своей долгой жизни. Были и другие, тоже до сих пор жившие в моей памяти. Время беспощадно, и я пережил их всех. Но от этого мне было еще больнее. Смертные, не завидуйте нам, бессмертным, наша боль может длиться веками! Я помнил, что на меня сейчас глядит войско, и старался не подавать виду, как мне порой тяжело. Мои ближайшие соратники все же заметили мое мрачное настроение, но приписали его тяжким раздумьям о предстоящей битве. И по-своему попытались помочь, каждую ночь устраивая пирушки и стараясь развеселить меня и отвлечь от ненужных, по их мнению, дум. Я не сразу понял, отчего у нас каждую ночь такое веселье, а когда сообразил, строго запретил пиры и винопитие. Выступив в поход, мы сделали первый ход в этой войне. В войне, которую надо было выиграть. И лучшего подарка Орде, чем полный лагерь пьяных, ничего не соображающих героев, с утра дружно мающихся от похмелья, было бы трудно придумать. Я не сомневался, что Глууму быстро станет известно о нашем выступлении в поход. И он вполне мог бросить пару-тройку конных отрядов, чтобы потрепать нас до подхода основных своих сил. А как внезапно умели налетать на врага всадники Орды, мне было хорошо известно. Мы вполне могли похмелиться собственной кровью. Так что с гулянками удалось покончить довольно быстро, хотя и не без ворчания многих моих бойцов.

Я вновь и вновь посылал во все стороны конные дозоры, требуя выискивать малейшие следы противника. Искали их своими средствами и пошедшие в поход маги Черного замка. Каждый день мне доносили, что следов Орды не найдено и дорога впереди безопасна. Но я требовал быть настороже и в пути, и становясь на ночевку. Поэтому каждый вечер мы выставляли усиленные посты, сдвигали обозные фургоны в круг и уже под их прикрытием разбивали лагерь. Ставили походные шатры, хотя большинство воинов ночевало под фургонами или просто под открытым небом. Разводили костры, а провинившиеся «счастливчики» тем временем копали рядом с лагерем отхожие ямы. Это постоянно вызывало насмешки орков, не привыкших обременять себя такими сложностями. Сами орки справляют нужду где попало. Лишь в исключительных случаях, на охоте или лежа в засаде, они закапывают свои испражнения, чтобы резкий запах не выдал затаившихся зеленокожих. Но я был непреклонен и требовал неукоснительного выполнения своих приказов. Порядок в походе начинается с сортира и походной кухни, а не с блеска доспехов и парада гвардии. Только рвот и кровавого поноса мне сейчас не хватало. Так что ямы вечером исправно копались, утром закапывались, а ночью так же исправно охранялись. Вот над этим не смеялись даже самые дикие орки. Сами искушенные в ночных внезапных нападениях, они знали, сколько беспечных воинов пропадало без следа, отойдя всего на десяток шагов справить нужду в сторонке от лагеря. Орда была еще далеко, но мы уже готовились к встрече.

Мы шли на юг. Еще в Черном замке, выбирая путь для своей армии, я наметил несколько мест, где могла бы произойти решающая битва. Выбирал я их тщательно, понимая, что, ошибись я в выборе, эта ошибка может стать роковой и для меня, и для всех моих соратников. Необходимо было найти такое место, где я смогу развернуть все свои силы. Но при этом оно не должно было быть слишком просторным, это сыграет на руку уже всадникам Орды. Нельзя допустить, чтобы степняки сумели обойти нас и ударить одновременно с нескольких сторон, но в то же время надо учесть, что мы можем потерпеть поражение, и тогда нам придется отступать, отбиваясь от наседающей Орды. И был еще один момент, о котором я старался лишний раз вслух не упоминать. Именно на нем я строил замысел грядущего сражения, и знали о нем сейчас кроме меня всего несколько человек, с которыми мы этот план и придумали. Трое ехали сейчас рядом со мной, и их тщательно охраняли. Остальные, увы, были далеко, и оставалось надеяться, что ни один из них не попадет в лапы к Глууму. И не окажется предателем или болтуном. Тогда наше положение крайне осложнится.

Ожидание и неизвестность изматывали войско, и когда очередной отряд разведчиков принес наконец весть о первой стычке со степняками, мы все даже почувствовали некоторое облегчение. Я не ошибся в своих расчетах, Орда приняла вызов, и теперь две армии двигались навстречу друг другу. Весть о приближении неприятеля мгновенно разнеслась по всему войску. Бойцы подтянулись, больше никто не хотел отстать или отдохнуть в сторонке, подальше от горластых союзников.

Наконец горы раздвинулись, превратившись в не слишком широкую, но все же долину. Она носила имя долины Рагора. Чем он прославился и вообще было это имя, прозвище или название древнего племени, обитавшего в этих краях, не знаю. Да меня сейчас это и не интересовало. Гораздо важнее то, что долина Рагора была одним из мест, намеченных мною для битвы с Ордой. Долина оказалась довольно длинной, но не слишком широкой, так что, выстроившись, мое войско могло перегородить ее целиком. Окружавшие долину холмы хоть и не являлись неприступными скалами и степные лошади вполне могли на них подняться, все же не были настолько пологими, чтобы вражеская конница смогла обрушиться на меня сверху на полном скаку. А спускающиеся шагом всадники – прекрасная мишень для стрелков, боевых машин и магов. Если воины Глуума попробуют обойти меня с флангов, мы большинство из них просто перестреляем. А потом без труда дорежем остатки в рукопашной. С тыла по здешним камешкам ко мне тоже не слишком подберешься, так что я приказал останавливаться, снова ставить в круг возы и готовиться к битве. Теперь оставалось только ждать. Ждать, впрочем, пришлось недолго. Уже в первую ночь противоположный край долины озарился пламенем многочисленных костров. Там тоже не таились. Верховный вождь и Повелитель Великой Степи Глуум ответил на мой вызов. Орда пришла.

Глава 2

Первые дозоры я разослал по окрестностям еще до того, как мы стали лагерем. Бо́льшую их часть составили воины, которых я собрал из крепостей и форпостов Приграничья. Пусть их доспехи и были легче, чем у Черных рыцарей, но зато порубежники не знали себе равных в стремительных налетах и долгих засадах. Под их прикрытием основное войско могло чувствовать себя почти в полной безопасности. Теперь, когда два войска стали друг напротив друга, была усилена и охрана самого лагеря. В поле, разделяющее наши войска, также были отправлены несколько отрядов, достаточно крупных, чтобы их не вырезали без шума. Я был уверен, что часть орков попытается незаметно улизнуть из нашего лагеря, надеясь в ночной вылазке добыть себе славу и трофеи, и постарался сделать так, чтобы число сумевших отправиться на поиски такой славы не было слишком уж большим. Орда тоже не спит, и, скорее всего, бо́льшая часть этих героев там и поляжет в стычках с такими же нетерпеливыми степняками. Вот только сил у Глуума больше, чем у меня, и такие стычки Повелителю Орды выгоднее. Так что в передовое охранение я отправил только людей, а вождям орков, как всегда рвущимся атаковать немедленно, пообещал, что завтра они смогут насладиться рубкой и смертоубийством до отвала, а сейчас темно, и мне не будет видно, как здорово они рубят южных ублюдков. Зеленокожие герои поворчали, посопели, но в итоге согласились немного подождать.

Когда я уже заканчивал обходить лагерь, меня разыскал гонец из сторожевого отряда. Он сообщил, что к одному из наших передовых дозоров приехал одинокий орк и заявил, что он хочет меня видеть. Не скрою, я удивился. Меньше всего я ожидал разговоров с кем-то из Орды. Особенно сейчас, ночью. Мелькнула мысль о ловушке, сразу вспомнились шаманы-убийцы из орочьего посольства. Но все же я решил взглянуть, кому это я понадобился так срочно. На всякий случай кроме обычной охраны прихватил с собой двух магов из Черного замка. Наиболее сильные волшебники сейчас готовились к завтрашней битве, заряжали амулеты и проводили необходимые ритуалы. Но Мортимус заверил меня, что при необходимости прикрыть мой отход эти двое вполне смогут. Впрочем, их услуги не понадобились. Когда мы выехали к цепочке костров, освещавших подходы к линии наших дозоров, от одного из костров навстречу мне поднялась фигура в памятном шлеме с кованым полумесяцем.