Михаил Уханов – Война за Пустоши (страница 48)

Маги вели войну по своим правилам. В дуэлях двух волшебников лучшим вариантом считалось уничтожение своего оппонента первым же заклинанием. Если это не получалось, то опытный противник по примененному заклинанию мог оценить не только силу колдующего, но и какую стихию использует маг и к какой школе заклинателей принадлежит. Это давало серьезное преимущество, так как позволяло подобрать для ответного удара наиболее действенные заклинания. Но в массовых битвах основная задача волшебников заключалась в постановке и поддержании магической защиты своих войск и уничтожении вражеских сил. Поединки с вражескими магами напрямую не запрещались, но и не поощрялись, так как отвлекали волшебника от его главной задачи. Сейчас же наше положение осложнялось тем, что противниками были не волшебники людских королевств и даже не эльфийские маги, а шаманы Орды, вдобавок колдующие что-то совершенно непривычное. И Тьма его знает, сколько их привел с собой Глуум. Со мной из Черного замка пришло двенадцать магов во главе с Мортимусом, еще двое на всякий случай оставались в самом замке вместе с его гарнизоном. По традиции каждый из магов привел с собой наиболее опытного и подготовленного ученика. Но хватит ли этого, чтобы отбить атаки степных колдунов, я не знал. Четверо магов ушли вместе с пехотой. Они должны были стать магическим щитом моей армии. Четверо их коллег расположились вместе с лучниками на склонах гор, окружавших долину. Это были наши глаза. Именно эти маги первыми должны были предупредить нас, если Глуум попытается отправить часть своих сил в обход. Имелась у них еще одна крайне важная задача, об истинном значении которой они сами пока не подозревали. Остальные четыре самых сильных волшебника, включая самого Мортимуса, пока оставались со мной. Я с приближенными расположился на склоне одного из холмов за левым флангом моей армии. Отсюда мне открывался хороший обзор на поле предстоящего боя, но заметить нас издалека было не так-то просто. Предосторожность совсем не лишняя. Обычная стрела сюда не долетит, но вот нашаманить какую-нибудь пакость слуги Глуума вполне могли.

Пока наша армия выстраивалась на поле боя, рассвело окончательно. С началом нового дня оттянулись к лагерю отряды, посланные ночью в дозоры. Увы, спать им уже не придется, но дать ночной страже хоть немного отдохнуть я еще мог. Ночь у них выдалась нелегкая, а день обещал быть еще труднее. Вдали, в стане Орды, уже различалось какое-то движение. Там тоже готовились к битве. В небо по-прежнему поднимались столбы дыма, скакали во всех направлениях конные отряды. Порывы ветра доносили глухой рокот боевых барабанов, рев рогов и свист костяных дудок. Я попробовал определить, где расположился Глуум со своей свитой, но в пестрой круговерти Орды ничего не разглядел. Повелитель Великой Степи тоже не стремился привлекать к себе внимание наших магов раньше времени.

Постепенно в строй вражеских всадников подтягивались все новые и новые отряды, ряды ордынцев становились все более и более плотными, и наконец они двинулись вперед. Пока шагом, это была еще не атака, между двумя армиями еще оставалась полоса ничейной земли, пока никому не принадлежащей. Но вот из строя южан выкатилась первая колесница. Легкая, с плетеным из прутьев коробом-«гнездом», в котором стояли воин и его возница. Взвыли рога, ряды степняков взревели, приветствуя героя, дерзнувшего первым бросить нам вызов. Вызов приняли, навстречу степной колеснице уже двигалась северная. Сбитая из толстых досок, поверх которых висели боевые щиты, она казалась неуклюжей рядом со степной красавицей. Заглушая вопли орков, громыхали железом обода колес, ревели мохнатые быки-туры, легко тянущие тяжелую повозку. Степной возница тряхнул поводьями и повел свою колесницу по дуге, огибая неповоротливого противника. Стоящий за спиной возницы орк в тяжелом колесничном доспехе уже наложил стрелу на тетиву, готовясь стрелять, как только подвернется удобный случай. Но орки Пустошей не собирались гоняться за стремительными степными лошадьми на своих здоровенных, но, конечно, не столь быстрых турах. Северная колесница просто прогромыхала вперед, и когда обе повозки уже расходились бортами, наш возница внезапно бросил поводья и тоже вскинул лук. Почти неразличимая отсюда стрела прошила пространство между колесницами. Возница-степняк привычно натянул поводья, разворачивая колесницу и уклоняясь от выстрела, но в этот момент спустил тетиву второй северянин. Полет его стрелы я даже не различил, выстрел же был точен. Стрела ударила степного возничего прямо в голову, и его опрокинуло на стоящего вождя, тоже вскидывающего свой лук. Воин Степи отпихнул падающего соплеменника и выстрелил навскидку, но не попал. Северный возница, не теряя времени, развернул свою колесницу и погнал быков прямо на противника. Лучники выстрелили еще по разу, но напуганные бычьим ревом лошади рванулись в сторону, и южанин снова промахнулся. Северная стрела вновь нашла свою цель, но пробить степную толстую кожу не смогла и осталась торчать в доспехе. Орк-южанин вырвал ее и отбросил за борт колесницы. Его возница так и лежал под ногами у своего вождя, и тому надо было выбирать, продолжать стрелять или подхватить поводья и управлять лошадьми. Степняк выбрал первое и принялся стремительно посылать стрелу за стрелой в приближающихся врагов. Те в ответ так же осыпали его стрелами. Борта обеих колесниц украсились воткнувшимися в них стрелами, по паре стрел получили и орки-лучники – южанин в плечо, а северный вождь в грудь. Однако оба устояли, лишь бросили луки и выхватили из оружейных колчанов, висящих по бортам колесниц, копья со сверкающими наконечниками. Северный возница прикрыл своего вождя подхваченным круглым щитом, и наш воин первым метнул свое оружие. Копье ударило в доспех, орка шатнуло, но южанин устоял. В свою очередь он, стремясь ударить наверняка, медлил с броском и метнул свое копье почти в упор. Наш возничий принял удар на щит, но сила броска была такова, что копье пробило кожу и дерево щита, и северного возницу выбросило из колесницы. Орк тут же вскочил и, прихрамывая, кинулся догонять колесницу. Левая рука безжизненно болталась вдоль тела. Исход поединка решили туры. Не способные долго нестись вскачь подобно лошадям, северные быки способны на короткий стремительный рывок. Повинуясь воплю вождя-северянина, они рванулись и сумели достать уже уходящую степную колесницу. Яростный рев, грохот удара – и южная колесница летит набок. С громким треском ломается выгнутое дышло, освобождая истошно ржущих лошадей. Те мчатся прочь, волоча за собой обломки упряжи. Обоих орков, и вождя, и возницу, выкидывает из колесницы, они кубарем катятся по полю под победный рев орков Пустошей. Победитель выскакивает из своей колесницы и здоровенным топором добивает своих противников, а затем отрубает голову поверженного вождя южан, хватает что-то из его оружия и тащит к себе в колесницу. Степняки воют, но помешать не пытаются – победитель в своем праве. Его даже снова вызвать на поединок не смогут: сейчас очередь других воинов испытать удачу и воинское мастерство. Победитель вместе с запрыгнувшим в колесницу возницей проезжает по полю, торжествующе ревя и потрясая залитым темной кровью топором. Затем колесница уезжает сквозь строй расступившихся пеших орков.

А над полем снова ревут рога и трубы, грохочут барабаны. Следующий орк с нашей стороны, выехав на поле, сходит с колесницы и дальше идет пешим, оставив повозку на попечение возницы. Поединщик держит в лапах здоровенный двуручный топор, щит висит у него на спине. Степняки презрительно вопят, но принять вызов не спешат. Пеший бой их не слишком устраивает, Орде привычнее воевать верхом. Но вызов брошен, на него надо отвечать, и из толпы врагов выходит воин с кривой саблей и круглым тяжелым щитом. Голову степняка закрывает очень хорошо знакомый мне шлем с кованым полумесяцем. Торопишься за славой, Гуурваг-аб-Нуур из племени Багровой Луны? Что же, это твой выбор.

Молодой вождь обернулся к своим завывающим соплеменникам, видимо, что-то им сказал и двинулся к противнику. Тот широким шагом поспешил навстречу. Бойцы сошлись чуть в стороне от перевернутой колесницы. Взметнулся в небо топор, громыхнул принявший на себя удар щит. Лязгнуло, снова лязгнуло и вновь громыхнуло. Северный орк рубил, вкладывая в каждый удар всю свою силу. Южанин уклонялся или закрывался щитом, а сам все норовил прорваться поближе, чтобы дотянуться до противника саблей. Пару раз ему это даже удалось, но северный богатырь сумел отбить удары древком топора. Противники подобрались достойные, ни один из них не мог одержать верх. Наконец оба орка отпрыгнули назад, чтобы перевести дух. Передохнули, снова шагнули навстречу друг другу. Северный орк вновь замахнулся топором, но Гуурваг внезапным движением метнул свой щит ему в лицо. Опытный северянин уклонился с неожиданной для его размеров грацией и ударил по открывшемуся плечу противника. Но вождь Багровых Лун и не подумал защищаться. Он прыгнул вперед и в тот самый момент, когда сверкнувший топор уже почти достиг своей цели, успел в свою очередь ударить врага. На мгновение оба бойца застыли, а потом так же дружно рухнули на землю. Крики и вой стихли, над войсками повисла ошеломленная тишина, тут же сменившаяся яростными криками. На поле выкатилось сразу две степные колесницы, навстречу им, на ходу выбирая противников, помчались колесницы северян. Я уже не смотрел за следующими поединками. Слышно было, как в нашем строю радостно заорали. Потом выдохнули. Снова вопли, крики, рев рогов. Проехал на колеснице мой старый знакомый, Большой Ханг, размахивая отрубленной головой. Прогрохотала утыканная стрелами колесница с одним возничим. Снова и снова в поле выходили и выезжали зеленокожие бойцы, бросая и принимая вызов. Вот он, орочий путь воина во всей красе. Воинственные боги орков должны быть довольны. Сегодня к ним придут толпы героев, не пожелавших умереть дряхлыми и немощными старцами. У тебя будет хорошая компания по пути в Верхнюю Степь, Гуурваг-аб-Нуур из племени Багровой Луны. Но вот стоит ли оно того? Нужно ли было тебе погибнуть сегодня лишь для того, чтобы твой труп послужил для Глуума очередной ступенькой к трону Повелителя мира? Проклятый Глуум, сколько еще орков и людей ляжет сегодня в твою честь! А я ничего не могу сейчас сделать, могу лишь смотреть, как падают в траву мои соратники и их противники. Я даже не могу вызвать тебя на поединок, ты не выйдешь, и не потому, что боишься проиграть. Возможно, ты бы тоже предпочел решить дело схваткой один на один. Но неумолимые законы войны работают против нас. В степных войнах Повелитель Орды не может выйти и драться, как простой воин или мелкий вождь. Этого поединка просто не допустят, ведь Повелитель ведет войско, с его смертью армия будет обезглавлена. Поэтому в случае вызова на поединок выходит не он сам, а замещающий его боец. Любой боец, которого сочтут достойным такой чести. Любой, но кто бы ни вышел в поле, это будет не Глуум. И потому я тоже оставался на месте, а мой Черный меч по-прежнему дремал в своих ножнах. Поединки на поле продолжались.