Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 22)

Ну, вроде все спокойно… Осторожно, стараясь держать равновесие, но все же качаясь из-за слабости от кровопотери, побрел в сторону входа в подсобку, где меня ждала Маша.

Но одно обстоятельство не дает покоя. Сейчас не самое лучшее для отвлеченных раздумий, но никак не могу выкинуть из головы всплывшее воспоминание…

Тогда, на лесной тропе, я нарушил обе просьбы неизвестного человека. Сначала обернулся, чтобы увидеть, как он, выхватив клинки, преграждает путь огромным зверюгам, с горящими красными глазами, выходящим из леса… А потом — сойдя с тропы…

Да и клинок, который он мне вручил… Это ведь тот самый стилет, полученный от Пал Егорыча, сейчас выполняющий роль шины… Или точная копия. Но нет, почему-то я уверен, что это именно он. Вот только… Как он у меня оказался? Память… Никогда не задумывался над тем, что я не помню момент, когда меня нашел в лесу отец. А вот сейчас, память зачем-то решила выглянуть из-за черной пелены, поманить видением и снова спрятаться за зыбкой вуалью забытья… И все же… Почему-то, мне очень хочется знать, кто был тот человек в лесу…

***

Десять лет назад.

Великокняжеский тракт. Граница с кочевниками.

— Ну, что там Захарий? — Купец Первой гильдии, Афанасий Петрович Строганов, вылез из своего возка, чтобы размяться.

Непредвиденная остановка, да еще и в таком месте, в пяти верстах от засечной черты Союза, настроение ему не поднимает. Караван из почти трех десятков саней, везущих меха из далеких, диких и ледяных западных земель, лакомая добыча для местных кочевников. Посчитай, одних соболей на десяток пудов золотом загружено. А еще иных, менее ценных шкурок, выменянных на разные безделушки у диких племен запада, на такую же сумму. Это если в Великорусском союзе продавать, столько выручить можно.

Если удастся провести караван без потерь, да еще и до латинян, цена и вовсе в заоблачные выси уйдет. Походы на запад, за мехами, дело опасное. Сколько купцов ушло, и так не возвратилось обратно, не счесть. Но коли уж удача на стороне каравнащиков, так весь риск окупается многократно. Можно смело уходить на покой, до конца жизни. Вырученных денег хватит не только детям, но и внукам.

Поэтому, любая непредвиденная задержка, да еще так близко от безопасных земель Союза, сильно нервировала Афанасия Петровича. Вроде, воины-то не суетятся, находясь на своих местах по бокам от возов, но все же…

С ответом, командир охранной сотни, к которому обращался купец, не торопится. Афанасий Петрович, вдохнув полной грудью морозный горный воздух, решает немного размять косточки, уставшие от долгой езды в тесном возке и пройти в голову каравана. Благо, идти недалече. Пяток возов пройти всего.

Не торопясь, прогулочным шагом, купец дошел до головного возка и застыл на месте, поежившись от холодка, пробежавшего внутри. Прямо посреди тракта, перекрывая проезд, лежала громадная туша зверя, размером больше клыкастых медведей, вокруг которой, с интересом рассматривая, ходит сотник. Афанасий Петрович, совсем не разделял спокойствия охраны, не удосужившейся изготовиться к бою.

Он без труда сумел опознать мертвую зверюгу. Волкодлак… И то, что он мертв, не имело никакого значения, потому что эти звери не ходят по одному. Правда, днем они не нападают, да и вообще, редкость, но кто знает…

Все же, любопытство пересилило опаску и купец подошел вплотную к зверю. О волкодлаках ходили такие страшилки, что ужас. Мол, пара таких зверюг, без особого труда вырежет сотню воинов, и даже ран не заимеют. Вот только, давненько о них ничего слышно не было. Тем более в этих местах. Все же, насколько помнит Афанасий Петрович, зверь этот, теплолюбивый и больше на югах обитал. Где его старательно истребляли люди.

— Смотрите, Афанасий Петрович, какое чудище занесло в эти края. — Захарий, заметив приблизившегося владельца каравана, сотник тут же обращается к нему. — Повезло, что он мертвый…

— Чудище то я вижу, — нахмурившись, строгим голосом отвечает купец. — Почему охрана не готовится к бою? А если здесь еще такие ходят?

— Афанасий Петрович, если б тут были еще такие, мы бы уже с вами не разговаривали. — С легкой усмешкой, парирует сотник. — Так чего зазря тревожится. Волкодлак… И откуда он только тут взялся.

Купец хотел было уже устроить разнос Захарию, но… Махнул рукой. Сотник у него опытный, до этого ни разу не подводивший. Так чего волну гнать.

— И кто ж его только завалить то смог… — Задумчиво, себе под нос, проборматал Афанасий Петрович, завороженно рассматривая зверюгу, даже после смерти, внушающую уважение своими габаритами.

— А вот это, самое интересное… — Захарий, услышав слова хозяина, и посчитав их вопросом, тут же отвечает. — Вот, взгляните сами… — Сотник, обойдя туловище зверя, остановился напротив огромной головы с массивными челюстями, из которых торчали клыки в поллоктя длиной.

Афанасий Петрович, пожав плечами, подошел к сотнику.

— Ну и что?

— Посмотрите на правый глаз, Афанасий Петрович. — Сотник, подойдя к голове, схватился за клыки зверя и, с видимым усилием, чуть ее повернул. — Я трогать пока не стал, мало ли что… За ведуном послал.

Купей, подойдя вплотную, с удивлением увидел простенькую костяную рукоять клинка, если судить по размеру, короткий кинжал, или кортик, торчащую из глазницы волкодлака. На фоне огромной головы зверюги, рукоять казалась не более, чем соринкой.

Глава 7

Подсобка встречает меня полумраком, едва разгоняемым единственной не потухшей свечой. За время отсутствия, ничего не изменилось. Только холоднее стало, почти как на улице. Ну, может чуть потеплее…

Осторожно, стараясь не наступить на тело Остапа, по-прежнему сидящего на полу прямо у входа, захожу внутрь, и прикрываю за собой дверь. Странно, но после того, как остановил кровь, будто полегче стало и сил прибавилось немного. По крайней мере, в обморок падать прямо сейчас не собираюсь. Мутит слегка, рука левая ниже локтя не чувствуется, но в целом, вроде терпимо. Ну и усталость никуда не подевалась.

Обвожу взглядом разгромленное помещение — ничего за время моего отсутствия не изменилось. Так же сидит на полу Остап, у печи Саня, и около кровати тело нападавшего зарезанного Машей. Почему же у меня чувство, будто я тут не был пару лет, как минимум?

Не до этого сейчас. Надо срочно обработать рану нормально, а то мало ли. Обидно будет, пережив несколько схваток, умереть из-за собственной нерасторопности и лени. Не обработаешь рану, заработаешь гангрену, а там и в лихорадке сгореть недолго. Или заживо сгнить… Бр-р-р… Ну его, к черту, такие мысли. Надо и вправду занять раной, но сперва…

Наступив по дороге в лужу крови, натекшую из убийцы, подхожу к лежанке, на которую перенес Машу, перед тем, как идти проверять двор. Я не знаю, что с ней произошло, но… Честно, готов был ко всему. Даже к самому худшему. Но, судя по всему, обошлось.

Девушка, свернувшись калачиком, обхватив колени руками, спит. Просто спит, чуть слышно посапывая и выпуская облачко пара из носа. Улыбнувшись, глядя на эту умиротворяющую картину, аккуратно, чтобы не разбудить, поправил воротник на ее тулупчике, прикрывая ей щеку. Черные ресницы, чуть подрагивают, блестя мелкими бисеринками влаги на кончиках волосков. Надеюсь, не замерзнет. Что-то я сомневаюсь в своей способности затопить печь сейчас. Хватило бы сил на то, чтобы обработать рану…

Думать, о том, что произошло с девушкой, совсем не хочется, хоть и гложет меня червячок сомнения… Она ведь чуть не выпила мою жизнь. Читал я про такое в книгах… Читал. И… То что мне вспоминается из той потрепанной книженции, непонятно как затесавшейся в библиотеку провинциального лицея, мне очень и очень не нравится…

Лучше пока не думать об этом. Проснется Маша, узнаю у нее. Пока что есть дела важнее. Не торопясь и прислушиваясь к своим ощущениям, проморгать очередного незваного гостя совсем не улыбается, прохожусь по комнате, старательно обходя мертвецов, собирая погасшие свечи. Вот кажется мне, что света понадобится побольше, чтобы обработать рану… Единственной горящей свечи точно не хватит…

Расчистить стол. Поставить по краям свечи и осторожно поджечь их, стараясь не потушить дрожащий язычок пламени. А дальше что? В результате напряженной работы мозга, что-то немного туманит разум, прикидываю, чего мне понадобиться, чтобы оказать самому себе первую помощь.

Ох, не зря готовился к экзамену, на который так и не явился, а теперь, уже скорее всего и не придется пересдавать… Свет я себе организовал, но вот все остальное, надо бы приготовить. Не хотел я обыскивать пограничников, но придется. Как минимум, у бойцов должны быть перевязочные материалы. Что-то не хочется мне в качестве бинтов использовать грязное тряпье… Совсем не хочется. Да и помимо бинтов, если мне не изменяет память, у военных положено иметь при себе кое-какие лекарства. Навроде жаропонижающего, обезболивающего и, что было бы очень в тему, чего-нибудь, чем обеззаразить рану получится. Нет, определенно, не зря учебники по медицине штудировал.

Начать решаю с Сани, чье бездыханное тело, лежит практически у моих ног… Стараясь не думать ни о чем, как можно быстрее ощупываю начавшее коченеть тело. Одной рукой, да еще и борясь с легким головокружением, не самое простое дело, надо сказать. Хорошо, что результативно. Перевязочный пакет находится в правом нагрудном кармане, а вот с аптечкой — посложнее. Она во внутреннем кармане. Приходится возиться с крупными металлическими пуговицами.