Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 21)

Но залеживаться сейчас не время. Резко откатываюсь в сторону, крепко держа рукоять стилета. Шпагу приходится отпустить. Боль в левой руке, которой я толком не могу управлять, напоминает о том, чем чревата моя задумчивость. Поэтому, едва разорвав дистанцию с поверженным противником, тут же вскакиваю на ноги и начинаю крутить головой по сторонам, опасаясь пропустить атаку еще откуда-нибудь. Несмотря на то, что чужих эмоций больше не ощущаю. Вообще ничьих.

А рана на руке похоже серьезная. Сам порез не видно из-за перекрутившегося рукава, но вот тонкая струйка крови, стекающая на серый, истоптанный снег, как бы намекает, что нужно срочно предпринимать меры. Сколько там не опасно крови потерять? Поллитра вроде бы… Или больше? Не помню…

Надо перетянуть руку, но вот никак не могу оторваться от наблюдения, за тем, как с моей руки течет кровь. Красиво… Еще и переливается оттенками красного в лунном свете. А еще… Боль уходит вместе с кровью. Вся боль… И души, и тела. Так просто…

Стоять ничего не делая. Все закончится само. Никто больше не умрет из-за меня. Не придется убивать. Бежать. Прятаться. Все, всегда, проще чем кажется. Только вот холодно очень… Аж зубы стучат и губы дрожат. Бр-р-р-р…

Ненавижу холод… Хочу в тепло. Укутаться в теплое одело, сесть рядом с камином в гостиной поместья и смотреть на волны тепла, идущие от открытого огня. Но никак не могу оторвать взгляд от играющей бликами струйки крови. Слабый ветерок, прибежавший неизвестно с какой стороны, чуть подернул струю крови волнами, рождая в моей головы странные образы…

***

Сумрак лесной тропы, виляющей между деревьев. Пронизывающий ветер, воющий где-то там вверху, запутавшись меж крон. Холодно. Хочется кушать и пить. Ноги, в низеньких ботиночках, уже насквозь промокли, и с трудом поднимаются. В какой-то момент, просто останавливаюсь, не в силах идти дальше.

— Устал, Марк? — Человек, в надвинутом капюшоне, лица которого не получается разобрать, присаживается передо мной на одно колено, беря мои одубевшие руки в свои грубые ладони и пытаясь их растереть, чтобы согреть.

— А мы скоро к бабушке придем? — Вопросом на вопрос, отвечаю я, насупив брови и надув обиженно губы. — А мама и папа будут уже там? Я к маме хочу…

— Скоро, Марк, скоро… Еще совсем немного осталось. — Голос человека кажется таким добрым и честным, что я верю ему и, несмотря на жуткий холод и обиду, из-за того, что мама с папой не пошли со мной, пытаюсь улыбнуться застывшими губами.

Он собирается еще что-то сказать, но в это время, вокруг резко темнеет, а из леса доносится жуткий вой, продирающий до костей. Человек вскакивает на ноги, отпуская мои руки и начинает озираться вокруг. Не знаю, откуда это знание, но я вдруг понимаю, что он чего-то сильно опасается. Нет, не боится… Опасается и беспокоится. Мне страшно. Поэтому хватаю его за полу плаща и пытаюсь прижаться к ноге. Спрятаться, укрыться. Вой никак не утихает, отдаваясь в разных уголках леса.

— Марк, ты чего? Испугался что ли? — Человек в плаще, снова опускается рядом со мной на колено, чтобы глаза оказались на одном уровне. Съёжившись от холода и страха, не отпуская полу плаща, лишь киваю головой. — Ну ты чего. Бояться не надо. Все будет хорошо. — Тон успокаивающий, но я чувствую в нем легкую фальш и напряжение. — Вот, — мужчина сует руку куда-то под плащ в районе груди и достает клинок, всовывая его мне в руку. — Держи, если тебе станет страшно, просто вооружись и тогда ты сможешь дать отпор любому, кто захочет тебя обидеть. Крепче держи. — Мои пальцы плохо слушаются, и сжать рукоять не получается.

Клинок падает на снег, каким-то странным образом, зацепив острием ладонь. Не сильно, и даже не больно. Так, ерундовая царапина. С удивлением смотрю на нее, не понимая. Но недолго, потому что человек, с которым я шел через зимний лес, вкладывает рукоять клинка в мою ладонь, и своей рукой сжимает пальцы.

— Запомни, Марк, как бы тебе не было плохо и тяжело — этот клинок тебя защитит. — Человек чуть запнулся, будто раздумывая. — А теперь, Марк, слушай и запоминай. Видишь, — Сильные руки разворачивают меня вокруг оси. — Тропинка. Там, как пройдешь, тебя уже ждут.

— Мама и папа? — Вглядываясь в вихляющий след, между деревьев, уточняю у сопровождающего.

— Да, мама и папа. — Как-то печально вздохнув, подтверждает мои слова человек в плаще. — Давай, беги. И не оглядывайся только. Хорошо?

— Хорошо. — Я слишком мал, чтобы понять происходящее, да и предвкушение скорой встречи с родителями, плюс подаренный клинок, полностью занимают мысли.

— Ну все, Марк, давай беги. Только ни в коем случае не оглядывайся и не сходи с тропы. — Чуть подтолкнув меня в спину, последние напутствие дается будто в спешке. — И, главное, не потеряй оружие…

Но я уже сорвался с места, крепко сжимая клинок, поэтому последние слова толком не расслышал. Я слишком мал, чтобы мне показалась странной красная снежная тропа в зимнем лесу и светящиеся лезвие клинка. И даже вой, ни на секунду не прекращавшийся, уже не так страшен. От клинка, зажатого в руке, по моему телу волна за волной, проходит тепло…

***

Ай, черт!

Разжимаю правую руку, в которой стилет, и начинаю махать обожженной кистью, пытаясь хоть немного ее остудить. Вроде, ничего серьезного. Следов ожога на ладони нет. И это хорошо…

Разогревшийся без причин стилет, который чуть не сжег мне руку, выбивает меня из этого странного видения, возвращая в реальность. Чувствую себя препаршиво если честно. Немного кружится голова и знобит. Но уже не хочется умирать…

Выкинув на время из головы видение, стараюсь придумать, чем остановить кровь, по-прежнему стекающую по левой руке. У пограничников должны быть перевязочные пакеты, очень кстати вспоминаю данный факт. Я ж их не обыскивал… Черт. Надо вернуться в помещение.

Вот только… Кидаю взгляд в сторону такой далекой двери. Во всем теле слабость, и я не уверен, что смогу дойти. Да и сколько успею крови потерять за это время. Нужно придумать что-то срочно…

Ремень! Точно. Вместо жгута подойдет. Левую руку уже перестаю чувствовать… Страшно представить, какая там рана, если кровь так хлещет. Мда, ремень… Где бы его взять только.

Хотя, о чем это я? Вот же лежит, опоясывая моего недавнего противника, чуть не отправившего меня на тот свет. Отгоняя воспоминания, не желающие покидать мой разум, наклоняюсь за стилетом, и чуть не теряю равновесие покачнувшись. Но все же удается устоять. Осторожно, одним пальцем, касаюсь рукояти клинка. Хм, ледянющий. И не скажешь, что пару секунд назад чуть руку мне не сжег.

Крепко сжать рукоять и двигать к убитому мной. Наклоняться не решаюсь, боясь потерять равновесии. Голова, пока еще не сильно, но уже кружится. Пытаюсь присесть на корточки, но вместо этого, просто падаю на колени. Короткий взмах клинка и кожаная портупея, удерживающая поясной подсумок на покойном, распадается на две части. По варварский, но возиться с застежкой никакого желания нет совсем. Рукав уже насквозь пропитался кровь. Хоть она уже и не течет сплошным потоком, но до сих пор не останавливается. Да и руку не чувствую совсем. Это плохо. Очень плохо…

Выдергиваю разрезанную пополам портупею из-под тела, по пути сбив подсумок в сторону и тут же, нахлестом, оборачиваю ее выше локтя левой руки. Одной рукой затянуть импровизированный жгут, занятие то еще. Узел получается слишком слабый и все тут…

Беру один конец портупеи в зубы. Теперь уже получше… Пара оборотов ремня вокруг руки, чуть подзатянуть и двойной узел. Кровь не остановилась, ну это мы сейчас исправим. Так, куда я дел стилет, когда ремень брал?

Ага, вот он. Рукоять торчит рядом с ногой. Поднимаю клинок за гарду, и, осторожно, чтоб не отрезать себе еще и пальцы, подсовываю рукоять под импровизированный жгут, так чтобы получилось сделать закрутку. Поворот, еще поворот… Рука окончательно перестает чувствоваться, но и кровь уже не капает. Интересно, это потому что мне удалось перетянуть артерию поврежденную, или просто кровь в организме закончилась? Ха-ха…

Хоть и не смешно… Если кое-чего вспомнить из курса медицины, кажется, что к экзамену по ней я готовился сто лет назад, в какой-то другой жизни, то мое нахождение в сознании, противоречит официальной науке… Из меня, наверное, уже литров десять крови вытекло, а еще двигаться в состоянии. Правда, медленно и печально, но все же… И силы на исходе. Даже шпагу не получается выдернуть, застрявшую в теле последнего из напавших на наше укрытие. Да и черт с ней…

Зафиксировав стилет на манер шины свободным концом портупеи, чтобы не раскрутился, с трудом поднимаюсь на ноги. Обыскивать труп не стал, только подсумок подхватил с земли и все. Вдруг чего полезного найдется. Все… Пора возвращаться в подсобку.

Закрыв глаза, несколько секунд стою, застыв столбом прислушиваясь к собственным ощущениям. Так, на всякий случай. Вдруг, еще какой-то незваный гость нарисуется. Боец из меня, прямо скажем, в данный момент, сильно не очень… Что уж, пора признать — то, что я был одним из самых сильных в лицее, на поверке оказалось одной большой иллюзией. Если бы не неимоверная удача, меня бы уже убили раз десять.

Спасибо моему богу-заступнику и… Остапу. Пока портупею срезал, краем глаза сумел заметить, почему этот, остывающий у моих ног убийца, промахнулся… Он был ранен… Причем серьезно, если судить по дырке от шпаги и кровавым разводам на маскхалате. Да, Остап… Надо же, какой поворот.