Михаил Тихонов – Отшельники. Клан Заката. Книга вторая. Отшельник (страница 20)

В справочниках и учебниках по магии, нет только одного раздела, объясняющего базовые принципы работы с заклинаниями. Про стихийных магов имеется. Про магов крови и некромантов. Целителей. И еще много разных… Кроме менталистов. Единственное, что мне попадалось — это способы выявить ментальных магов. Да и то, всего в одной книге, непонятно как оказавшейся в библиотеке лицея. Кажется, там учебник для Академии был…

Да нет… Не может такого быть… Ну, просто не может быть и все тут. Машу бы давно на костре сожгли… Но других объяснений я не вижу — она, такой же менталист, как и я…

Глава 6

Тьма давит… А я все никак не могу придумать способ, которым можно с ней бороться. Не вспоминается ничего и все тут. Чем можно бороться с тьмой? Ну вот чем?

Свет от вроде затухших свечей, будто ярче стал, но все равно не в силах разогнать всепоглощающую тьму Машиных глаз. Свет, это именно то, что может справиться с тьмой, но где его взять такой силы, чтобы скинуть оцепенение? Негде… А силы то уходят.

Вспышка яркого света, бьет по глазам, и тут же тьма распадается, возвращая меня обратно в обычный мир. Жутко гудит голова, а перед глазами все будто сквозь белесую светящуюся дымку вижу. Не уверен, но… Кажется, я видел, перед самой вспышкой, как в кромешной тьме появился образ стилета. Но не уверен…

Ну да, нащупываю стилет на месте, в ножнах… Показалось, однако. Пару секунд прихожу в себя, после того, что произошло и дожидаясь, пока зрение вернется в норму. Уф… Мотаю головой. Теперь, вроде нормально.

А, черт! Маша, чьи глаза чуть меня не лишили разума, стоит, вся бледная, будто всю кровь из нее упыри выкачали, чуть накренившись вперед с безвольно обвисшими руками, и лишь синюшные, в свете свечей, губы слегка подрагивают, будто она пытается что-то произнести и не может. На ресницах блестят мелкие капельки слез.

Выглядит едва ли лучше покойного Остапа, так и сидящего на полу, прислонившись спиной к стене. Черт, в голове гул стоит… Что же это такое сейчас было-то? Ничего не понял. Зажмуриваю глаза посильнее и снова открываю, в надежде, что белесая пелена окончательно исчезнет. И тут же делаю шаг вперед, ловя потерявшую равновесие Машу, начавшую оседать на пол. И когда только вскочить на ноги успела.

И вроде, она в порядке, если судить по крепко сжатым губам и зажмуренным глазам, даже пытается оттолкнуть меня в сторону, но этак вяло и тут же бессильно опускает руки. Да что тут вообще происходит!

И чего она такая тяжелая? Ведь сущая тростиночка, а до лежанки я ее только волоком смог дотащить. Пытался на руки поднять, но она вся какая-то… неудобная… Вот. Стекает с рук. С трудом, но все же укладываю ее на ложе. Что-то бессвязно начинает бормотать, но так и не открывает глаза. Черт, да что же с ней такое происходит. И главное — я перестал ее чувствовать. Будто черное пятно передо мной и все тут. Я про эмоции… Просто отрезает и все тут. Или это просто мои способности исчезли? Не знаю. И что теперь делать? Как быть дальше?

Нахмурив брови, выпрямляюсь и оглядываю подсобку еще раз. Ничего нового не увижу, оно и понятно, но и смотреть на Машу, в таком состоянии, мне просто физически невыносимо. Одни вопросы в голове.

Не знаю, сколько бы я еще думал так, куда бежать, за что хвататься, если бы в какой-то момент не почувствовал, что поблизости, кроме меня и Маши, есть еще кто-то живой. Оттенки эмоций, едва-едва уловимые, ощущаются на самом краю восприятия. Скорее всего — на улице, или во дворе завода.

Тут же все посторонние мысли прочь. Ожидать, что тот, кого я почувствовал, окажется другом, в данном случае чересчур наивно даже для меня. Угу, учитывая свеженькие трупы в комнате. Значит, это враг. И лучше будет, если я встречу его где-нибудь подальше, от начавшей метаться в бреду девушки.

Кидаю взгляд на Машу — что-то бессвязно бормочет, вскидывая руки, которые тут же падают обратно на лежанку, мотает головой, а из глаз, по-прежнему закрытых, текут слезы. Знать бы, что с ней происходит… Но, я все так же не чувствую. Кого-то неизвестного, чьих эмоций не могу разобрать пока еще, видимо из-за расстояния, чувствую, а ее нет…

Нащупав рукоять стилета, легким движением, обнажаю клинок, и, не торопясь, скрадывая шаг направляюсь к двери. Сложно обмануть самого себя… Страшно, мне реально страшно, но идти проверить надо. С Машей непонятно что происходит и устраивать схватку внутри дома, не самое лучшее решение. Ну, не уверен я, что смогу справиться с кем-то, навроде этого, которого девушка заколола… А так, если вдруг на улице меня поджидает его сообщник, попробую ненадолго задержать.

Возможно, Маша успеет прийти в себя и у нее будет шанс сбежать…

Перед распахнутой дверью на мгновение задерживаюсь, подхватываю свободной рукой шпагу пограничника, выпавшую из его рук. Не совсем привычный хват, да и тяжеловата, по сравнению с учебными, но арбалета, который бы мне сейчас пригодился, не имеется. Что ж, обойдусь этим.

Все равно не по себе… Да чего уж там, страшно и жутко, но все же, собравшись с духом, вываливаюсь на улицу, хватая ртом ледяной воздух и зажмуривая глаза от кинутой ветром прямо в глаза снежного заряда. Толком не сориентировавшись, тут же прижимаюсь спиной к стене, выставляя перед собой шпагу, и изготовив стилет для метания.

Слава богам, мои приготовления не понадобились. Да и по ощущениям, тот человек, чьи эмоции я засек, так и не сдвинулся с места. Но вот конкретики все равно не добавляется — различить точный настрой не получается, только общий фон и направление.

Немного проморгавшись, все же открываю глаза. Ну да, чего-то я прям поддался страху. Застыл на месте, прижимаясь к твердым доскам стены подсобки. И тут же снова их зажмуриваю. Лучше б не смотрел… На улице еще ночь, но вот луна светит так, что побоище во дворе предстает в мельчайших деталях…

Я, конечно, довольно стойкий эмоционально человек, спасибо отцу, но вот отрубленная голова, с широко раскрытыми глазами, в паре метрах от меня, это слишком… Да и в остальном не лучше… Такое ощущение, что тут мясник поработал. Снег под ногами сплошь темный, лишь с редкими проплешинами серебристой белизны, весело сверкающей в лучах луны. И что-то, мне кажется, что темный оттенок снега, это не разлитые ведра с краской.

Да и пара тел, лишенная конечностей, говорит о том, что Остап, прежде чем отправиться на встречу с предками, неплохо поработал… Судя по покрою маскхалатов, разбросанные вокруг останки, принадлежат товарищам того убийцы, который внутри остался…

С трудом справляясь с тошнотой, все же отлипаю от стены и медленно, стараясь не наступать на кровавые пятна, и лишний раз не смотреть на останки, топаю в сторону ворот, через которые мы сюда с Машей и попали. Тот человек, которого я почувствовал… Он где-то там. Точно.

Чем ближе я к выходу со двора, тем явственнее чувствую его присутствие. Даже в эмоциях понемногу получается разобраться. Судя по всему, человек ранен. Ему больно, но он терпит, гася боль раздражением, злостью и… Не знаю, как определить чувство… Решимость? Или просто желание довести дело до конца.

Нет, пожалуй, больше всего подходит слово жажда. Жажда убийства…

Мы увидели друг друга одновременно. Взгляды, лязгнув металлом, разошлись, чтобы тут же встретится снова. Сомневаться, в том, кто передо мной, друг или враг, не приходится. Та же экипировка, что и у его мертвых товарищей.

Вспышка злорадства в эмоциях и холодная отрешенность, увидевшего добычу хищника, старающегося не выдать своих намерений. Не скажу, что мой противник, оставляет впечатление серьезного бойца. Чуть выше меня, поджарый, в мешковатом маскхалате. Лицо не разглядеть из-за маски. Только глаза. Холодные, блестят в призрачном свете луны, как-то по-особенному.

Мгновение, всего лишь секунда, может меньше. Которая чуть не становится для меня последней в жизни. Я просто не сумел увидеть летящий метательный нож, обдавший меня слабым ветерком и воткнувшийся со звоном в стену рядом с моим ухом… Ни увидеть, ни почувствовать… Ничего…

Сантиметр правее, и клинок вошел бы точно в мой глаз. Совсем недавно, мня себя великим воином, планировал изобразить точно такой же трюк с Остапом, держащим в заложниках Машу. А вот сейчас вдруг понял — я ничего не могу противопоставить опытным воинам. Ничего… И, признаюсь честно, будь у пограничников желание меня убить, скорее всего получилось бы.

Да обучали, да умею… Но чаще просто везло. Как сейчас. И вот опять… Долго думаю, а мой противник уже снова вооружен и готов к атаке. Но почему-то медлит, не бросая второй нож. И чувство бои, с его стороны, будто усилилось…

Все это я уже додумывал в прыжке. Воспользовавшись заминкой, умудряюсь заставить тело двигаться. Вытянув перед собой шпагу, на манер копья, всем телом врезаюсь в убийцу, сбивая того с ног. Руку обжигает пламенем, и тут же по ней начинает стекать что-то теплое, а по мозгам бьет боль. Уже моя собственная, которую не может заглушить даже разгоряченная опасностью кровь.

Кажется, я все же наколол противника на лезвие шпаги, как бабочку на прутик. Но тут же лишаюсь оружия, застрявшего в чужом теле. Равновесие удержать не получается, поэтому мы валимся на холодный снег, чуть ли не в обнимку. Уже лежа на сбитом с ног противнике, резко бью стилетом, стараясь попасть в шею. Короткий всхрип, и резко обмякшее тело подо мной, однозначно говорит о том, что я попал. Куда, правда, не знаю. Как уже убедился не раз, подаренному Пал Егорычем стилету, вообще без разницы что резать. Хоть голую кожу, хоть доспех.