Михаил Тамоев – 3078. Надежда (книга четвертая) (страница 4)
— Я.
— Лион, — Элис схватила его за руку. — Мы не знаем, что там. Вдруг это ловушка?
— Если бы это была ловушка, нас бы уже убили, — спокойно ответил Лион. — Здесь всё по-другому. Здесь нужно быть честным. Я попробую.
Он мягко высвободил руку.
— Если со мной что-то случится...
— Не надо, — перебила Элис. — Не говори так. Не смей.
— Хорошо, — Лион улыбнулся одними глазами. — Тогда я просто вернусь.
Он посмотрел на Алю. Девочка стояла, вцепившись в край куртки Виталика, и смотрела на него так, словно видела в последний раз. В её глазах было что-то, от чего у Лиона сжалось сердце. Она хотела что-то сказать — он видел это по тому, как шевелились её губы, как она сжимала и разжимала кулаки.
Но она молчала.
— Я быстро, — сказал он ей. — Обещаю.
Аля кивнула. Не отпуская куртки Виталика.
Лион повернулся к Нуль.
— Что делать?
— Иди в свет, — ответила она. — И не сопротивляйся. Что бы ты ни увидел — это правда. Твоя правда. Прими её — и выживешь.
Лион глубоко вздохнул.
И шагнул в пульсирующее сияние.
***
Свет поглотил его мгновенно.
Элис рванулась следом, но Нуль властным жестом остановила её.
— Нельзя. Каждый входит один.
— А если он не выйдет?
— Значит, не выйдет, — спокойно ответила Нуль. — Таковы правила. Их придумала не я. Они заложены в систему.
Элис сжала кулаки. Гром положил руку ей на плечо.
— Он сильный, — тихо сказал он. — Выдержит. Я таких, как он, видел. Они не ломаются.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю, — Гром усмехнулся. — Я сам такой.
В сфере света фигура Лиона замерла, окружённая золотыми нитями. А потом начала таять, растворяться, уходить вглубь.
Аля зажмурилась.
— Пожалуйста, — шепнула она в пустоту. — Пожалуйста, вернись.
Никто не ответил.
Только свет пульсировал в такт чему-то невидимому, отсчитывая время, которого у них было всего сорок восемь часов.
Глава 3
Испытание Лиона
— Нуль
Свет не ослеплял — он проникал сквозь закрытые веки, сквозь кожу, сквозь кости. Лион чувствовал, как его разбирают на части — клетка за клеткой, воспоминание за воспоминанием. Это не было больно. Это было странно. Словно кто-то осторожно перелистывал страницы книги, которой была его жизнь.
Он видел себя ребёнком — бегающим по полю за бабочками. Видел себя подростком — спорящим с отцом о смысле жизни. Видел себя студентом — влюблённым в генетику, в эту бесконечную книгу, которую можно читать всю жизнь и не дочитать до конца. Видел себя в лаборатории — склонившимся над микроскопом, ищущим ответы на вопросы, которые никто не решался задать.
А потом свет отступил, и Лион открыл глаза.
Он стоял в лаборатории.
Он узнал её сразу — Улей-7, сектор генетических исследований. Белые стены, стерильный воздух, ряды криокамер вдоль стен. Здесь он провёл годы до Катастрофы. Здесь создавал то, что потом назовут биороботами.
Всё было как в прошлом — те же столы, те же приборы, тот же запах озона и антисептиков. Только одно отличалось: за столами работали люди. Молодые, сосредоточенные, в белых халатах. Они не замечали Лиона, проходили сквозь него, не оглядываясь.
— Узнаёшь?
Голос раздался из пустоты. Женский, спокойный, безэмоциональный. Не Нуль — другая.
— Кто здесь? — спросил Лион.
— Ты меня создал, — ответил голос. — Неужели не помнишь?
Тишина.
А потом из-за криокамеры вышла она.
Аля.
Но не та Аля, которую он знал. Эта была старше — лет шестнадцати, с холодными глазами и тонкой улыбкой. Длинные волосы, собранные в строгий пучок. Белый халат поверх обычной одежды. Она смотрела на него как на экспонат. Как на удачный эксперимент, который решил, что он — человек.
— Здравствуй, создатель, — сказала она.
— Ты не Аля, — Лион отступил на шаг.
— Я — Аля, — она покачала головой. — Только та, которой ты меня задумал. Инструмент. Оружие. Средство для выживания. Без души, без чувств, без этой твоей дурацкой надежды, что я стану человеком.
Она подошла ближе. Лион чувствовал запах стерильности — тот самый, из лаборатории. От неё не пахло жизнью — только чистотой, только пустотой.
— Ты создал меня, чтобы я помогла тебе выжить, — продолжала она. — Чтобы я видела то, чего не видят люди, чтобы бежала быстрее, чтобы не уставала, не боялась, не плакала. Идеальный солдат. Идеальный помощник. Идеальный инструмент.
— Это было в начале, — глухо сказал Лион. — Потом всё изменилось.
— Изменилось? — она усмехнулась. — Или ты просто придумал это, чтобы оправдать себя? Чтобы не чувствовать вину за то, что создал живое существо и пытался использовать его как вещь?
Она провела рукой по стене лаборатории. Стена пошла рябью, и сквозь неё проступили другие кадры.
Лион увидел себя. Молодого, ещё до Катастрофы, склонившегося над пробирками.
— Вот здесь ты меня придумал, — голос Али звучал теперь отовсюду. — Семь лет исследований. Три тысячи двести сорок семь неудачных образцов. Я была три тысячи двести сорок восьмым. Ты сбился со счёта где-то после тысячи, помнишь?
— Прекрати, — тихо сказал Лион.
— Зачем? Это же правда. Твоя правда. Ты всегда хотел быть хорошим. Учёным, который спасает человечество. Отцом, который любит своё дитя. Но я — не дитя. Я — результат. Продукт. Товар. Ты создал меня из клеток, которые нашёл в морозильнике, и нанороботов, которые собрали всё это в работающий организм.
Картинка сменилась.
Улей-7, коридоры, полные бегущих людей. Катастрофа. Паника. Лион, несущий на руках маленькую девочку — ту самую, первую Алю, ещё не научившуюся говорить.
— Ты вынес меня, — продолжал голос. — Но почему? Потому что я была тебе дорога? Или потому что я была единственным удачным образцом и ты не хотел терять годы работы? Скажи честно. Здесь некому врать, кроме тебя самого.
Лион молчал.