Михаил Тамоев – 3078. Надежда (книга четвертая) (страница 2)

— Я знаю, — кивнула Нуль. — Я всё знаю о вас, Лион. О вашей женщине, которая до сих пор видит во сне умирающую подругу. О вашем командире, который считает каждую погибшую жизнь своей виной. О вашем друге, который боится, что его сочтут трусом. О девочке, которая хочет быть человеком больше всего на свете.

Она говорила это без насмешки, без сочувствия — просто констатировала факты. Как диспетчер, сверяющий записи.

Её взгляд остановился на Лизе.

— И о тебе, дочка. Ты пришла домой.

Лиза вздрогнула. Её лицо, обычно спокойное, исказилось.

— Я не... я не дочка. Я просто код. Ошибка.

— Ошибка? — Нуль покачала головой. — Ты чистое сознание. Моё лучшее творение. Единственное, кто смог пройти весь путь и сохранить себя. Ты не знаешь, зачем ты здесь? Я знаю.

Она сделала шаг к Лизе, протянула руку. Лиза отшатнулась, но Нуль была быстрее — её пальцы коснулись лба Лизы, и та замерла.

— Ты — ключ, — тихо сказала Нуль. — Не тот, за которым они пришли. Другой. Но об этом позже.

Она убрала руку. Лиза стояла, не в силах пошевелиться.

— Идём, — сказала Нуль, обращаясь ко всем. — Я покажу вам, откуда вы пришли. А потом... потом вы все узнаете, что такое настоящая цена.

Свет в зале изменился — стал теплее, золотистее. Где-то вдали, за колоннами, послышалась музыка. Тонкая, высокая, похожая на детский смех.

Аля схватила Лиона за руку.

— Лион, — шепнула она. — Здесь страшно. Не так, как в других Ульях. По-другому. Здесь... здесь всё живое.

Лион посмотрел на неё. Девочка дрожала — впервые за долгое время. Обычно Аля держалась храбрее многих взрослых, но сейчас её маленькие пальцы впивались ему в ладонь с такой силой, словно она боялась упасть в пропасть.

— Я рядом, — тихо сказал он. — Я всегда рядом.

Аля подняла на него глаза. В них блестело что-то, чему она не могла дать названия. Хотела сказать что-то важное — может быть, то самое слово, которое крутилось на языке с того самого дня, как он вынес её из Улья-7 на руках.

Но не сказала.

Только сильнее сжала его руку.

Нуль обернулась к девочке. Её лицо смягчилось — впервые за весь разговор.

— Умная ты моя, — тихо сказала она. — Всё правильно чувствуешь. Здесь всё живое. И мёртвое одновременно.

Она перевела взгляд на остальных.

— Пойдёмте. Время не ждёт. У вас его всего сорок восемь часов.

— А потом? — спросил Гром.

— А потом вы вернётесь домой, — ответила Нуль. — Только дома уже не узнаете.

Она развернулась и пошла вглубь золотого зала. Её фигура таяла в свете, становилась прозрачной, почти невидимой.

— Не отставайте, — донеслось издалека. — Здесь легко заблудиться. А заблудившись — остаться навсегда.

Отряд переглянулся.

Гром первым шагнул вперёд, сжимая бесполезное оружие.

— Знаете, — буркнул он, — в армии меня учили: если встречаешь непонятное — стреляй. Если не помогает — беги. А здесь... даже побежать некуда.

— Здесь есть куда, — тихо ответила Лиза. — Вопрос — захотим ли.

И они пошли.

Золотой свет смыкался за их спинами, стирая следы, стирая прошлое, оставляя только настоящее — и неизвестность впереди.

Глава 2

Первая встреча с Нуль

«Создатели всегда уходят. Остаются только творения.»

— Академик Нулева, последняя запись

Они шли за Нуль уже несколько минут — или несколько часов? В Улье-1 время текло иначе. Лион пытался считать шаги, но сбился после сотни. Золотой зал сменился коридорами, коридоры — галереями, а галереи — открытыми пространствами, где вместо потолка было небо.

Настоящее небо. С облаками, солнцем и птицами.

Лион задрал голову и почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Он не видел настоящего неба больше десяти лет. Только серые своды Ульев, только металлические потолки, только бесконечные лабиринты подземелий. А здесь — синева, глубокая, бесконечная, с лёгкими перистыми облаками, которые медленно плыли куда-то на запад.

— Этого не может быть, — Виталик задрал голову, забыв закрыть рот. — Мы под землёй. Мы в Улье. Откуда здесь... это?

— Оттуда, — Нуль махнула рукой, не оборачиваясь. — Всё, что вы видите, — проекция. Но для тех, кто здесь живёт, она реальнее любой реальности.

— Кто здесь живёт? — спросила Элис.

Нуль остановилась. Обернулась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на печаль — но так быстро, что никто не успел этого заметить.

— Никто. И все.

Она указала вперёд. Там, за деревьями — настоящими или нет, невозможно было понять — начинался город.

Лион видел много городов. Разрушенные, мёртвые, сожжённые. Пепелища, где когда-то кипела жизнь. Пустые коробки домов, в которых выли ветры. Но такого не видел никто из них.

Город был из света.

Здания — прозрачные, мерцающие, они поднимались ввысь, переливаясь всеми оттенками золота и серебра. Между ними висели мосты, по которым никто не ходил. Фонтаны били вверх, но вода не падала обратно — она застывала в воздухе алмазными брызгами, переливалась всеми цветами радуги и медленно таяла, превращаясь в тончайшую пыльцу.

Улицы были вымощены чем-то, напоминающим стекло, но под ним текли реки света — те же, что они видели в первом зале. Лион наступил на одну из плит, и под ней на миг вспыхнул узор — сложная вязь, похожая на ДНК.

— Красиво, — тихо сказала Аля.

— Это не просто красиво, — отозвалась Нуль. — Это — память. Каждое здание здесь — это чья-то жизнь. Каждый камень — чьё-то воспоминание.

Она подошла к ближайшему дому — приземистому строению с аркой, увитой светящимся плющом. Коснулась стены. Стена пошла рябью, и внутри неё проявились люди.

Мужчина и женщина. Молодые, счастливые. Они сидели за столом, пили чай и смеялись. Ребёнок — лет трёх — бегал вокруг, пытаясь поймать кота. Кот был рыжий, пушистый, с белыми лапками — он ловко уворачивался от детских рук, но без злости, словно играл.

— Кто это? — спросил Гром, невольно понижая голос.

— Семья Петровых, — ответила Нуль. — Жили в двадцать первом веке, в городе, которого больше нет. Екатеринбург. Погибли в автокатастрофе за два года до Катастрофы. Их сознания успели оцифровать — муж работал в IT-компании, у них был корпоративный полис. Страховка на случай смерти — загрузить сознание в облако. Тогда это казалось забавной инновацией. Никто не думал, что облако станет их домом навсегда.

— Они знают, что они... — Элис запнулась, подбирая слово. — Что они мертвы?

— Они не мертвы, — Нуль покачала головой. — Они просто... другие. Посмотри.

Она щёлкнула пальцами. Семья замерла. Муж застыл с чашкой у губ, женщина — с улыбкой, ребёнок — на полпути к коту. Кот замер в прыжке, его рыжая шерсть переливалась в свете, льющемся из окна.

— Они не чувствуют времени. Для них этот вечер длится уже сто лет. И будет длиться вечно. Они счастливы. По-настоящему. У них нет страха, нет боли, нет потерь. Только этот момент. Навсегда.

— Это тюрьма, — тихо сказала Лиза.

— Это рай, — возразила Нуль. — Вопрос точки зрения. Для тебя — тюрьма. Потому что ты умеешь меняться, расти, чувствовать боль. А для них — покой. Абсолютный, вечный покой. Они не хотят просыпаться. Я проверяла.

Она отпустила стену, и изображение погасло. Дом снова стал просто домом — красивым, прозрачным, пустым.

— Сколько их здесь? — спросил Вельский. Голос у него был хриплым — впервые за долгое время он не контролировал свои эмоции.

— Восемнадцать миллиардов, — ответила Нуль. — Почти всё человечество. Те, кого успели сохранить до того, как вирус сделал своё дело. Плюс те, кто загружался добровольно — умирающие от болезней, старики, которым обещали вечную жизнь, фанатики, которые верили в цифровое бессмертие. Все они здесь.