Михаил Тамоев – 3078. Надежда (книга четвертая) (страница 1)
Михаил Тамоев
3078. Надежда (книга четвертая)
Глава 1
Свет в конце
— Из дневника Лиона, запись 3078 года
Шаг был самым трудным в их жизни.
Лион чувствовал это каждой клеткой тела — не физическое усилие, а что-то иное, будто сама реальность проверяла его на прочность. Свет, хлынувший из распахнувшегося портала, не просто ослеплял — он проникал внутрь, растекался по венам, касался каждого воспоминания, каждого страха, каждой надежды. Лион зажмурился, но свет был везде — под веками, в мыслях, в прошлом.
Он вдруг увидел мать. Молодую, какой запомнил её в детстве. Она стояла в дверях их старого дома и улыбалась. «Ты справишься, — сказала она беззвучно. — Ты всегда справлялся». Исчезла. А вместо неё пришли другие лица — те, кого он потерял за эти годы. Коллеги из Улья-7, друзья, случайные попутчики, чьи имена уже стёрлись из памяти. Все они смотрели на него из света и молчали.
— Лион!
Голос Элис вырвал его из забытья. Она стояла рядом, вцепившись в его руку так, словно он мог исчезнуть. Её лицо было мокрым от слёз — или это свет так играл?
— Я здесь, — ответил он, сжимая её ладонь. — Я рядом.
Рядом тяжело дышал Гром. Командир, прошедший десятки боев, сейчас сжимал оружие так, словно оно могло защитить от этого всепроникающего сияния. Не могло. Лион понимал это, но сам ловил себя на том, что ищет глазами хоть какую-то угрозу — знакомую, понятную, такую, с которой можно справиться кулаками или выстрелом. Привычный мир — тот, где были мутанты, удобрения, твари — этот мир кончился. Здесь были другие правила. И Лион их пока не знал.
Слева от него Элис замерла, прикрыв глаза ладонью. Сквозь пальцы пробивался свет, делая её руку почти прозрачной. Лион видел, как шевелятся её губы — она шептала что-то, может быть, молитву, может быть, имя Марины. Последние месяцы Элис часто говорила с погибшей подругой во сне. Просыпалась с мокрыми глазами и долго молчала, глядя в потолок. Лион не расспрашивал. Знал, что придёт время — расскажет сама.
— Не отставайте, — раздался спокойный голос Вельского.
Учёный шёл первым. Не потому, что был храбрее — просто он давно перестал бояться. Лион видел это в его глазах ещё в Антарктиде, когда они спускались в Улей-18. Человек, запустивший механизм Катастрофы, нёс свой крест молча и без надежды на прощение. Сейчас Вельский шагал в сияние, как шагают в неизбежное — с прямой спиной и пустым сердцем. Иногда Лион ловил себя на мысли, что почти уважает этого старика. Почти. Но потом вспоминал миллиарды погибших и отворачивался.
— Держись за меня, — Виталик схватил Алю за руку.
Девочка не сопротивлялась. Она смотрела на свет широко распахнутыми глазами, и в этом взгляде не было страха — только удивление. Аля всегда была другой. Созданная в лаборатории Улья-7, собранная из клеток и нанороботов, она чувствовала мир иначе, чем обычные люди. И сейчас, глядя на приближающийся портал, она слышала музыку.
— Там кто-то есть, — тихо сказала Аля. — Она зовёт.
— Кто? — спросил Лион, оборачиваясь к ней.
— Не знаю. Но она... она как я. И не как я. Она ждала. Очень долго ждала. И ещё... — Аля замолчала, прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Она говорит, что мы пришли вовремя. Почти вовремя.
Лион хотел спросить ещё, но свет вдруг стал плотным, почти осязаемым. Воздух исчез — вернее, превратился во что-то иное, что можно было вдыхать, но что не пахло ничем знакомым. Ни пылью Ульев, ни гарью пожарищ, ни холодом Антарктиды. Ни даже морем, которое они пересекли, чтобы добраться до Улья-18.
Только чистота.
И тишина.
Гром выругался сквозь зубы — коротко и зло. Он ненавидел тишину. В тишине приходилось думать. А думать Гром не любил — он привык действовать. Двадцать лет военного опыта, десятки операций, сотни спасённых — и всё это сейчас ничего не значило перед этим безмолвием.
Виталик, наоборот, затих. Его вечная болтовня, которой он прикрывал страх, исчезла. Он просто смотрел вперёд и молчал. Лион мельком глянул на друга и увидел в его глазах то, чего никогда не замечал раньше — детскую растерянность. Виталик, который всегда находил выход из любой ситуации, сейчас был просто маленьким мальчиком, потерявшимся в большом незнакомом мире.
Последней через портал шагнула Лиза.
Она задержалась на границе миров всего на секунду, обернулась назад, туда, где остались заснеженные равнины Антарктиды и 7243 спящих в Крио-Хранилище. Её лицо — такое знакомое и такое чужое одновременно — на миг исказила гримаса боли. Лиза знала то, чего не знали остальные. Чувствовала то, что было скрыто от обычных людей. Чистый код, ожившее сознание, она была мостом между мирами — и этот мост сейчас сгорал у неё за спиной.
— Прощайте, — шепнула она пустоте.
И шагнула.
Свет схлынул так же внезапно, как нахлынул.
Они стояли в огромном зале, такого размера, что противоположную стену можно было только угадывать — она терялась в золотистой дымке. Лион попытался оценить масштаб, но не смог. Сотни метров? Километры? Здесь не работали привычные мерки.
Пол под ногами казался стеклянным, но под ним не было пустоты — там, в глубине, текли реки света. Медленно, величественно, как расплавленное золото. Они двигались в разных направлениях, пересекались, расходились, и в их течении угадывался какой-то неведомый порядок.
— Ничего себе... — выдохнул Виталик.
Он всегда находил слова для любой ситуации, но сейчас даже его знаменитое остроумие дало сбой. Он сделал несколько шагов вперёд, оглядываясь по сторонам, как ребёнок в музее чудес.
Колонны уходили в бесконечность. Они не были сделаны из камня или металла — скорее из застывшего света, который пульсировал в такт чему-то, что можно было скорее почувствовать, чем услышать. Лион приложил ладонь к ближайшей колонне — она была тёплой и чуть вибрировала. Тысячи оттенков золота переливались в её глубине, создавая узоры, которые невозможно было запомнить.
Между колоннами парили символы — буквы древних алфавитов, цифры, формулы, — они складывались в слова, рассыпались и собирались снова. Лион узнал латиницу, кириллицу, иероглифы, арабскую вязь. Все языки мира, все знания, все коды — они жили здесь своей жизнью.
— Это код, — тихо сказала Лиза. — Весь мир — это код. А мы внутри него.
Она протянула руку, и один из символов — греческая «альфа» — опустился ей на ладонь, покрутился и исчез. Лиза улыбнулась чему-то своему.
— Где мы? — спросил Гром, не опуская оружия.
Вопрос повис в воздухе. Золотистая дымка колыхнулась, словно отвечая, и из неё начала формироваться фигура.
Сначала — просто мерцание. Потом — силуэт женщины. Потом — женщина из плоти и крови, в простой одежде, с усталыми глазами и лёгкой улыбкой.
Она была похожа на учительницу из старой школы, каких показывали в довоенных фильмах. Ничего угрожающего. Ничего технологичного. Обычная женщина лет пятидесяти, с седыми прядями в тёмных волосах и морщинками у глаз. Простое серое платье, на ногах — мягкие тапочки. Домашняя, тёплая, почти родная.
— Здравствуйте, — сказала она. Голос звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. — Я вас заждалась.
Гром вскинул винтовку.
— Не надо, — женщина даже не взглянула на оружие. — Это здесь не работает. Совсем.
— Проверим? — Гром не опускал ствол.
— Проверяй, — равнодушно пожала плечами женщина.
Гром нажал на спуск. Тишина. Ни выстрела, даже щелчка. Оружие просто перестало быть оружием.
— Я же сказала, — вздохнула женщина. — Здесь другие правила.
Она сделала шаг вперёд и оказалась рядом с Алей. Присела на корточки, заглянула девочке в глаза. Аля не отшатнулась — она смотрела на неё с тем же удивлённым любопытством.
— А ты выросла, — сказала женщина с неожиданной теплотой. — Я следила за тобой. Ты молодец.
— Вы меня знаете? — спросила Аля.
— Я знаю всех, — женщина улыбнулась. — Это моя работа.
— Кто вы? — спросил Лион, инстинктивно делая шаг к Але.
Женщина выпрямилась, посмотрела на него. В её глазах плескалась такая древняя усталость, что Лиону стало не по себе. Эту усталость нельзя было сыграть. Её можно было только прожить — и долго, очень долго.
— Меня зовут Нуль, — ответила она. — Хотя когда-то меня называли иначе. Академик Нулева. Создатель Ульев. И, если хотите, мать всего, что вы видите вокруг.
Она обвела рукой золотой зал.
— Добро пожаловать в ядро системы. В место, откуда нет выхода. Или, как вы называете его — Улей-1.
Вельский, всё это время стоявший молча, вдруг покачнулся. Его лицо побледнело до синевы. Он схватился за грудь — показалось, что сердце остановится.
— Этого не может быть, — прошептал он. — Вы погибли сто лет назад. Я видел отчёты. Я своими глазами читал протоколы. Вы сгорели при первом запуске. Ваше тело не нашли, но...
— Сгорело моё тело, — спокойно ответила Нуль. — А я осталась. Знаешь, Вельский, когда создаешь систему, в которую собираешься загрузить восемнадцать миллиардов душ, глупо не сделать копию и для себя. На всякий случай.
Она улыбнулась — и в этой улыбке не было тепла. Только бесконечное знание и бесконечное одиночество.
— На всякий случай наступил.
Лион шагнул вперёд, заслоняя собой Элис и Алю. Он не знал, может ли эта женщина — или кто она там — причинить им вред, но инстинкт защитника сработал раньше разума.
— Мы пришли за Ключом, — сказал он твёрдо. — За тем, что может остановить мутации. Дать людям шанс. Настоящий шанс, а не выживание в Ульях.