Михаил Талалай – Сказания о Сицилии. Подвижники, паломники, путешественники (страница 18)
В том же 1895 году, 4 ноября, в порт Палермо прибыл корабль с великой княжной Верой Константиновной (1854–1912), в замужестве королевой Вюртембергской (тогда уже вдовой), вместе с дочерями Эльзой и Ольгой и свитой в 16 человек. Заняв два этажа в гостинице «Trinacria» на виа Бутера, «малый двор» Веры Константиновны на следующее утро совершил небольшую экскурсию по бухте Палермо на военном пароходе Королевского флота. В 3 часа пополудни Веру Константиновну принимал на борту немецкого корабля консул Германии барон Саутьер де Лоэтцан и экипаж. 6 ноября Вера Константиновна посетила ряд достопримечательностей: Палатинскую капеллу в Королевском дворце, монастырь капуцинов, собор в Монреале, а также Виллу Флорио в Оливуцце, где ее предшественница по вюртембергскому престолу великая княжна Ольга Николаевна познакомилась в 1846 г. со своим будущем мужем крон – принцем Карлом. 8 ноября Вера Константиновна и ее свита покинули остров.
В конце 1890 – х гг. во время средиземноморского круиза Таормину и Сиракузы посетил композитор Сергей Владимирович Югорский (1865 —?). В Таормине он оказался свидетелем празднования св. Панкратия. Автор опер, симфонических, фортепианных и вокальных сочинений, он публиковал их, также как и свои литературные тексты под псевдонимом Юферов, под которым вышли и его записки «По берегам Средиземного моря. Путевые впечатления» (1898).
30 апреля 1897 г. на борту «Зарницы» в Палермо из Алжира прибыл великий князь Георгий Александрович (1871–1899), третий сын Александра III и Марии Федоровны, в тот момент цесаревич (так как у Николая II тогда еще не было наследника). Смертельно больной туберкулезом, он отказался от каких – либо официальных встреч и приемов: даже газета «Giornale di Sicilia» поместила краткую новость о его визите лишь на второй странице, без каких – либо комментариев. Спустя век, печальной судьбе Георгия посвятил свой роман Роберто Пацци – «La principessa e il drago» (1986).
В сентябре 1897 г. в Палермо жил социолог и экономист Яков Александрович Новиков (1849–1912), приехавший сюда ради переговоров с издателем Ремо Сандроном [Sandron]. Последователь Спенсера, Новиков примыкал к социально – психологической школе. Его волновала судьба Европы, которую он трактовал в духе пацифизма[76]. В Палермо в итоге вышла книга Новикова [G. Nowicow], в авторизированном переводе c французского Дж. Каппони – Тренка, «Coscienza e volontà sociali» (1898) [77]. Знакомство с местной реальностью позднее помогло ему написать квалифицированное предисловие к монографии сицилийского ученого Наполеоне Колаянни [Colajanni] «Низшие и высшие расы» [ «Razze superiori e razze inferiori», Napoli – Roma, 1906].
В 1898 г. в Таормине на Вилле Гвардиола почти месяц прожили Дмитрий Сергеевич Мережковский (1865–1941) и его жена Зинаида Николаевна Гиппиус (1869–1945). Впечатления от Таормины сказались в прозе Гиппиус (см., например, главку «Смех» в рассказе «Небесные слова», 1902) и в ее поэзии: «О, берегитесь, убегайте / От жизни легкой пустоты. / И прах земной не принимайте / За апельсинные цветы. // Под серым небом Таормины / Среди глубин некрасоты / На миг припомнились единый / Мне апельсинные цветы…». Существуют тексты Гиппиуса и в жанре травелога – например, про Этну: «Она поднималась так медленно, линия была такая отлогая, что в первую минуту гора не показалась даже высокой; и только со второго взгляда стало понятно, какая она громадная, строгая и властная. Вся белая, почти до линии, видной из Таормины, но не снежная, а льдистая; льды, как стекло, отражали солнце. На самой вершине плотно, точно небольшой кусок ваты, лежал неподвижный, беловато – розовый дым; на правом откосе было неосвященное пятно – это тень от последнего, проходящего низко, тучного, матового облака. <…> Но Этна не любит долго быть на виду… К полудню, хотя погода не испортилась, она завернулась в свои белые одежды и показалась только на закате. На закате она была другая. Облака сходили с нее слоями, и за самым тонким слоем она была неясная, вся аметистовая и нежная, как сквозь тончайшую ткань, пронизанную отлогими лучами. Потом золотые края стали огненными – а потом всё сразу потухло, небо затмилось, вышли на него странные, непривычные звезды, с изломанной большой Медведицей у края неба и высокий, непонятно – высокий месяц, совсем лежачий, с рогами вверх»[78].
В 1902 г. Сицилию осмотрел князь Феликс Феликсович Юсупов, граф Сумароков – Эльстон (1887–1967), вместе со своим приятелем, художником и искусствоведом Адрианом Викторовичем Праховым (1846–1916). Визит на остров проходил в рамках Грантура, начавшегося в Венеции – об этом князь рассказывает в автобиографической книге: «В 1902 году отец с матерью отправили меня в путешествие по Италии со старым преподавателем искусства Адрианом Праховым. Шутовской вид старика учителя тотчас бросался в глаза. Коротенький и большеголовый, с шапкой волос и рыжей бородой, он походил на клоуна. Мы решили звать друг друга „дон Адриано“ и „дон Феличе“. Начали вояж мы в Венеции, кончили Сицилией»[79]. Особенно подробно автор рассказал о подъеме на Этну: «Жара была нестерпимой. А на макушке Этны лежал снег. Я, мечтая о прохладе, предложил учителю подняться к вершине. „Дону Адриано“ [Прахову] не хотелось, но я уговорил его, и мы отправились, взяв ослов и проводников. Поднимались долго. Когда добрались до кратера, старик[80] валился с ног от усталости. Только мы спешились, чтобы насладиться видами, как земля стала накаляться и местами выпускать пар. Мы перепугались, вскочили на ослов и пустились вниз. Но проводники наши засмеялись, позвали нас назад и сказали, что явленье это обычное и бояться нечего. Ночь мы провели в укрытии и от холода не могли сомкнуть глаз. Наутро мы поняли, что всё же пар костей не ломит, и решили немедленно вернуться в Катанию. На обратном пути чуть было не вышло трагедии. На тропинке вдоль кратера учителев осел оступился и скинул всадника. Тот полетел в пропасть. К счастью, он успел уцепиться за скалу, пока проводники бежали на выручку»[81].
Согласно книге посетителей гостиницы «Сан Доменико» в Таормине, Феликс Феликсович вместе со своей супругой Ириной Александровной, урожд. княжной императорской крови Романовой, вновь оказался на Сицилии в 1917 г. После нескольких дней проживания в гостинице пара воспользовалась гостеприимством барона Карла фон Штемпеля, а затем отправилась во Францию, где и окончательно обосновалась.
Во время своего итальянского путешествия в июне 1902 г. Валерий Яковлевич Брюсов (1873–1924) пишет в Венеции стихотворение с такими строками: «От Альп крепковыйных до ясной Капреи / И далее, / До пустынь когда – то богатой Сицилии, / Где сирокко, устав и слабея, / Губит высокие лилии, / Цветы святого Антония, – / Ты прекрасна, Италия, / Как знакомая сердцу гармония! / Я пришел к тебе усталый, / Путь недавний потеряв, / Беспокойный, запоздалый, / Напрямик по влаге трав. / И случайные скитальцы / Мир нашли в твоем дворце… / О, как нежно эти пальцы / На моем легли лице! / Как прижавшееся тело / Ароматно и свежо! / Пусть притворство, что за дело! / Пусть обман, мне хорошо! / В этой нежности мгновенной, / Может, тайно, разлита, / Непритворна и чиста, / Ласка матери вселенной <…>».
В 1903 г. Таормину осматривает и описывает в своих заметках просвещенная путешественница графиня Прасковья Сергеевна Уварова (1840–1924).
Мессинская катастрофа
В 1907 г. в Мессине обосновался вместе со своей семьей Сергей Степанович Чахотин (1883–1973), выдающийся биолог и общественный деятель: «Вот я вышел в залитый солнцем смеющийся порт, нанял лодку, и выехал на его середину Море как зеркало. Хотя снаружи, в проливе, между Сциллой и Харибдой[82] бурлят мощные течения, гроза рыбаков, однако в порту, закрытом со всех сторон, кроме небольшого северного входа, абсолютная гладь <…>. Тут и медузы с причудливыми щупальцами, и удивительные, прозрачные как хрусталь, сифонофоры, и бьющие своими плавниками, точно крыльями, так называемые морские бабочки, и бесчисленные цепи маленьких боченочников, сальп, и резвые, прозрачные киленогие моллюски <…>. Мирно протекала моя жизнь между наукой и семьей: я жил в Мессине с женой и двухлетним ребенком. Весь день поглощен работой в лаборатории, среди всё новых и новых опытов, новых и новых мыслей». Оказавшись в городе во время чудовищного землетрясения и погребенный под руинами дома, Чахотин позднее описал пережитое в мемуарах: «Под развалинами Мессины. Рассказ заживо погребенного в землетрясении 1908 года»[83].
В 5 часов 22 минуты 28 декабря 1908 г. мощные толчки земли разрушили многие населенные пункты восточной Сицилии и западной Калабрии, в первую очередь Мессину и Реджо. Силою в 7,1 балла по шкале Рихтера, землетрясение длилось 25 секунд. Первыми на помощь пострадавшим жителям Мессины пришли моряки русского флота, находившиеся в Средиземноморье в учебном плавании[84].
Сразу же по прибытии, в 7 час. утра, крейсеру «Адмирал Макаров» удалось с большим трудом пришвартоваться у размытой набережной, корабли «Цесаревич» и «Слава» стали на рейде[85]. Скупой телеграммой Литвинов уведомил морского министра о положении дел[86]: «Прибыл с кораблями Цесаревич и Слава и крейсером Адмирал Макаров в Мессину. Размеры бедствия громадны. Город сильно поврежден. Отправил докторов и команду для оказания помощи»[87]. После дня напряженной работы последовала вторая телеграмма: «Мессина и многие города на побережье Сицилии и на Калабрийском берегу совершенно разрушены. Население в панике. Засыпанных и раненых насчитывают тысячи. Команды русских судов заняты откапыванием людей. Оказываем помощь пострадавшим. Сегодня послал крейсер Адмирал Макаров для отвоза в Неаполь 400 раненых»[88].