Михаил Талалай – Неизвестный Бунин (страница 88)

²⁶⁵ Poggioli R. The Art of Ivan Bunin // Harvard Slavic Studies, 1953. Vol. I. P. 276.

²⁶⁶ Цит. по машинописному тексту, хранящемуся в Парижском архиве: Ходасевич В. Иван Бунин (без даты, по-видимому, 1933 г.). С. 4–5.

²⁶⁷ Borras F. М. A common theme in Tolstoy, Andreyev and Bunin // Slavonic and East European Review. 1953. № 32.

²⁶⁸ Harkins W. E. Bunin // Dictionary of Russian Literature. New York: Columbia University, 1959.

²⁶⁹ Новый журнал. № 57. С. 10.

²⁷⁰ Ильин И. А. О тьме и просветлении. С. 58.

²⁷¹ Рукопись в Парижском архиве.

²⁷² См., например, Яблоновский С. Симфония «Цикады» // Слово. 1926. 22 февраля, или Левинсон А. Великорусская рапсодия («Косцы» Бунина) // Звено. 1923. 7 мая.

²⁷³ Winner Th. Some remarks about the style of Bunin’s early prose // American contributions tom the sixth International Congress of Slavists. Vol. II. Mouton, 1968. P. 374.

²⁷⁴ Winner Th. Some remarks about the style of Bunin’s early prose // American contributions tom the sixth International Congress of Slavists. Vol. II. Mouton, 1968. P. 374.

²⁷⁵ Бахрах А. Бунин в халате. С. 98.

²⁷⁶ Как рассказывает Муромцева-Бунина, еще в юности его поразил романс Рубинштейна «Полюбив, мы умираем» («Азра») и 22 года спустя он вставил его в повесть «Митина любовь» (Муромцева-Бунина В. И. Жизнь Бунина. С. 76).

²⁷⁷ Белый А. Арабески. М., 1911. С. 243.

²⁷⁸ Петлистые уши и др. рассказы. С. 68–70. Муромцева-Бунина, вспоминая посещение Буниным ярмарки, говорит: «Я видела, как вдруг начинали блестеть его глаза при виде особенного, отталкивающего уродства» (рукопись в ЦГАЛИ).

²⁷⁹ Напомним в этой связи такое, например, высказывание Блока, остро переживавшего крушение гуманизма: «Лицо Шиллера – последнее спокойное, уравновешенное лицо <…>, гораздо более лиц сытых, самодовольных, но это уже не старая добрая сытость, на этих лоснящихся лицах мы всегда замечали бегающие злые глаза»; Блок А. Собр. соч.: в 8 т. Т. 6. С. юо.

²⁸⁰ Это тот же пафос, что одушевлял борьбу Ницше против «метафизического насилия», стремящегося заключить в узкие рамки категорий дионисический поток жизни; позже это же неприятие узких определений и рациональных схем, неспособных охватить море бытия, мы найдем и у Хайдегера, во многом близкого феноменологии (и бунинской эстетике также).

²⁸¹ Блок А. Собр. соч.: в 8 т. Т. 5. С. 429–430.

²⁸² Любопытно отметить, что Бунин и в своей личной жизни не признавал никаких игр: он никогда не играл ни в карты, ни в шахматы, ни в одну из игр вообще. Его занимало всегда только подлинное. Этим же объясняется и его нелюбовь к театру.

²⁸³ Новый журнал. № 82. С. 119.

²⁸⁴ Кузнецова Г. Грасский дневник. С. 275.

²⁸⁵ Richards D. I. Bunin’s conception of tht meaning of life // The Slavonic and East European Review. Vol. 50, n. 119.

²⁸⁶ Устами Буниных. T. 2. С. 96. С удовлетворением отметил впоследствии Бунин в статье Ходасевича о Блоке признание этого последнего, что многих своих ранних стихов он больше сам не понимает.

²⁸⁷ Устами Буниных. Т. 1. С. 46–47. В советской публикации этих дневниковых записей (БаборекоА. Материалы для биографии. С. 99), слова о даровании всех свобод и о чувстве великого события устранены.

²⁸⁸ Голос Москвы. 1912. 24 октября.

²⁸⁹ Архив А. М. Горького. М.: МГИХЛ Гослитиздат – Изд. АН СССР «Наука», 1939–1971. Т. 5. С. 148.

²⁹⁰ Устами Буниных. Т. 1. С. 51.

²⁹¹ Там же. С. 50.

²⁹² Читаем в его дневнике: «Я пишу только сотую долю того, что следовало бы написать, но чего не вытерпит ни одна бумага в мире» (Устами Буниных. Т. 1. С. 84). Приведу лишь некоторые из наблюдений, занесенных Буниным в дневник: «Он (мужик. – Ю. М.) потребовал, чтобы она, его любовница, привела ему Настьку, – ”а не то брошу тебя” <…>. Один бывший солдат застрелил другого (с мыслью сказать, что тот сам застрелился). Холод, поздняя осень. Он перемыл в пруде рубашки, портки, снятые с убитого, надел их» (Там же. С. 123–124). «Мужицкий бессмысленный и грубый разврат с женами, следствие которого невероятное количество детей» (Там же. С. 84). «Новосельский мужик привязывал свою жену, всю голую, за косу к перемету и драл ее вожжами до потери сознания». (Там же. С. 84). «Разговаривал с Илюшкой о казнях. Говорил, что за сто рублей кого угодно удавит, "только не из своей деревни"». (Там же. С. 124). «Григорий сдержан в ответах. Очень вообще скрытны, хитры мужики» (Там же. С. 125), «Рагулин рассказывал, как их бил Гришка Соловьев. Один из них схватил черпак и ударил Гришкину беременную мать по животу, хотя она-то была совсем ни при чем. Скинула». (Там же. С. 128). «Изба крохотная и мерзость в ней неописуемая – на лавке разбитые, гнилые лапти и заношенные до черноты, залубяневшие онучи, на полу мелкая гниющая солома, зола, на окне позеленевший самовар их». (Там же. С. 128). «На крыльце у Александра Пальчикова. Богат, а возле избы проходу нет от грязи и навозу». (Там же. С. 153).

²⁹³ Зайцев К. Бунин. С. 102–103.

²⁹⁴ Горьковские чтения. 1958–1959. С. 53.

²⁹⁵ Горький М. О русском крестьянстве. Берлин: Изд. Ладыжникова, 1922. Эти очерки можно считать итогом размышлений Горького о русском народе после опыта большевистской революции. Надо помнить, однако, о противоречивости и непоследовательности Горького: до революции он, при всем его отказе идеализировать народ, тем не менее написал повесть «Исповедь» (1908), где проповедовал идею народа-богостроителя, но при этом признавался: «Я плохо верю в разум масс вообще, в разум же крестьянской массы – в особенности» (Горький М. Собр. соч.: в 30 т. М., 1952. Т. 17. С. 25), а после революции написал немало конформистских очерков и статей в угоду советской власти.

²⁹⁶ Короленко В. Г См. Турчин и мы (из впечатлений в Добрудже) // Полное собр. соч. СПб.: Изд. Товарищества А. Ф. Маркс, 1914. Т. 6. С. 100–124.

²⁹⁷ Одесские новости. 1916. 26 апреля.

²⁹⁸ Этот социологический подход иногда приводит советских критиков к абсурду, например, М. Сурнин усматривает в натуралистическом описании изуродованного поездом трупа Егора в финале рассказа «Веселый двор» не более не менее как «обличение» царского строя (Сурпин М. Л. Возрождение реализма (Горький и Бунин. Рассказы о народе 10-х годов) // Проблемы русской литературы. Ярославль, 1966. С. 217–218).

²⁹⁹ У академика И. А. Бунина (беседа) // Московская весть. 1911.12 сентября.

³⁰⁰ Русское слово. 1913.14 апреля. Позже первый рассказ получил название «Лирник Родион».

³⁰¹ Бунин И. Окаянные дни. Лондон (Канада): Заря, 1973. С. 66–67.

³⁰² Устами Буниных. Т. 1. С. 117.

³⁰³ Ло Гатто, например, дает это слово в транскрипции, без перевода: «Эта таинственная болезнь души у русских, именуемая «тоской»; Lo Gatto Е. I miei incontri con la Russia. Milano: Mursia, 1976. P. 179.

³⁰⁴ Какое значение придавал сам Бунин этому образу можно видеть из того, что в первоначальном журнальном тексте была такая фраза: «Егор Минаев русский, до дна души своей русский» (Заветы. 1912. № 1. С. 58). Впоследствии Бунин убрал эту фразу из-за ее слишком навязчивой и прямолинейной оценочности.

Таким же русским типом считал Бунин и Красова в «Деревне», а вовсе не типом «кулака», как это принято считать в советской критике. В интервью газете «Одесский листок» 12 марта 1910 г. Бунин говорил: «Красов – типичный русский человек…».

³⁰⁵ Ключевский В. О. Письма, дневники, афоризмы и мысли об истории. М.: Наука, 1968. С. 335.

³⁰⁶ Запись 29 июля 1911 г., в рукописи, – в печатном тексте «Устами Буниных» отсутствует.

³⁰⁷ Ильин И. А. О тьме и просветлении. С. 67.

³⁰⁸ Блок А. Собр. соч.: в 8 т. Т. 5. С. 323.

Блоку, впрочем, в отличие от Бунина была свойственна мистическая идеализация этой стихийной темноты и мути, в которой он видел здоровую и свежую варварскую силу, способную вернуть Россию к изначальной, неиспорченной природе; в его пророчествах об уничтожении интеллигенции есть одновременно и боль и некий мазохизм.

^308а Анненский И. Ф. Книга отражений. СПб., 1909. С. 40.

³⁰⁹ Петлистые уши и др. рассказы. С. 61.

³¹⁰ Там же. С. 63.

³¹¹ Там же. С. 66.

³¹² Там же. С. 69.

³¹³ Там же. С. 63.

³¹⁴ Бунин И. Деревня. М., 1910. С. 186.

³¹⁵ Бунин И. Воспоминания. С. 182. В советском издании эта фраза изъята цензурой: М. IX. 422.

³¹⁶ Айхенвалъд Ю. Силуэты русских писателей. Кн. 3. С. 202.

³¹⁷ Адамович Г. Одиночество и свобода. Нью-Йорк: Изд. им. Чехова, 1955. С. 93.

³¹⁸ Ахматова А. Стихи, переписка, воспоминания, иконография. Анн Арбор: Ардис, 1977. С. 88.

³¹⁹ Новый журнал. № 60. С. 8.

³²⁰ Цит. по рукописи.

³²¹ Петлистые уши и др. рассказы. С. 266. Этот рассказ до сих пор запрещен к публикации в СССР как содержащий «религиозную пропаганду».

³²² Рассказ «Отто Штейн» – это лишь отрывок из неоконченной повести с предположительным названием «Жизнь». В опубликованном Буниным отрывке, действительно, бросается в глаза ирония по поводу немецкого самодовольства и надменности, но внимательное чтение черновиков, хранящихся в Парижском архиве, показывает, что эту самодовольную ограниченность Бунин относит не столько к немецкой нации, сколько к тому определенному мировоззрению, носителем которого является Отто Штейн, то есть к позитивизму. Отто Штейн – ученик и восторженный почитатель Геккеля, биологический материализм которого был отвратителен Бунину (и популярная книга которого «Мировые загадки» должна была казаться Бунину продиктованной отталкивающей ограниченностью всезнайки). Столь же иронично Бунин описывает и преклонение Отто Штейна перед дельцом и строителем Суэцкого канала Лессепсем, сооружение которого Штейн считает «величайшим переворотом в судьбах человечества». Путешествие Отто Штейна на Цейлон и его столкновение с древней культурой и с ошеломляющей природой этой прародины человечества, «с теми истоками бытия, где смешивается младенчество и смерть, начало и конец», вызывает у немца, как можно видеть из черновиков, глубокий душевный кризис. В нем просыпается прапамять: «Я в тропиках, в Эдеме, в мире древнего человечества, моих праотцов, то есть опять-таки моей родины, прародины, которую я смутно вспоминаю и которой я уже боюсь, как-то темно, по особенному тоскуя, ибо слишком уже отвык я от нее, от этого утраченного Эдема, и вот снова возвратился к нему» (цитирую по рукописи, хранящейся в Парижском архиве, курсив Бунина. – Ю. М.). Его стройное мировоззрение рушится, и во всей своей непостижимости разверзаются перед ним загадки жизни и смерти.