Михаил Соловьев – Станция, которой еще нет (страница 3)

— Мой. Или того, кто очень старается им быть.— Отлично, — сказал он. — Узнаешь почерк? — тихо спросила Ася. — Узнаю. — Чей?

Он захлопнул люк так, что отдалось по коридору.

Нижняя машинная оказалась большим круглым залом. В центре стояла цилиндрическая колонна в белом кожухе, вокруг нее — три рабочих поста, два аварийных шкафа, стол с бумагами и стенд с магнитными фотографиями. Воздух здесь был теплее. Пахло пластиком, озоном и чем-то медицинским.

Максим первым подошел к фотографиям.

На снимках были они. Все четверо. Старше, суше, как люди, которые слишком долго жили без нормального сна и нормального света. Еще на кадрах были двое незнакомых Максиму сотрудников. На одной фотографии вся группа стояла у эмблемы "Арки-12". Внизу была дата: 29.08.2041.

Максим задержался на своем лице, потом на левой руке. Она была перебинтована до локтя.

— Очень.— У тебя там что? — спросила Ася, подойдя ближе. — Не знаю. — Красиво.

Это слово прозвучало так сухо, что даже Ася не продолжила.

На столе лежала стопка отчетов. Верхний был озаглавлен: ПРОТОКОЛ ПОВТОРНОГО СОВПАДЕНИЯ.

Максим прочитал первые строки стоя:

4. Подтверждено: повторяемость событий сохраняется при раннем контакте.1. Подтверждено: объект найден до штатного времени ввода. 2. Подтверждено: состав обнаружившей смены совпадает в пределах допустимого. 3. Подтверждено: предупреждения не останавливают первичное вскрытие шахты B.

— Похоже, — сказала Ася.Тимур взял лист у него через плечо. — "Повторяемость". Прекрасно. Значит, уже бегали.

На полях шла рукописная заметка. Короткая, колючая, без лишних слов:

Мы пытались предупредить себя как людей. Не работает. Надо ломать порядок действий. Пока каждый делает то, что делает всегда, рисунок держится.

Подпись внизу: М. Рокотов.

Максим перечитал запись, потом еще раз. Слова были слишком его. Не обороты — способ резать мысль.

— Понятно.— Мог это написать? — спросила Ася. — Да, — ответил он после паузы.

— А мне непонятно. Мы ходим по следам собственной будущей дурости, и мне все время попадаются бумажки о том, как я сдохну. Очень рабочая схема.

Никто ему не ответил.

Он рванул дверцу дальнего аварийного шкафа. Внутри, между масками и аптечками, лежал старый диктофон с физическими кнопками. На корпусе маркером было написано:

ЕСЛИ НАШЛИ ДО СРОКА — СЛУШАТЬ ТОЛЬКО ВТРОЕМ.

— Вот это уже совсем плохо, — сказала Ася.

Тимур нажал воспроизведение.

Сначала шипела вентиляция. Потом пошел голос. Женский, хрипловатый, старше нынешнего голоса Аси лет на пять.

— Если вы это слушаете, значит, верхний порог опять не удержали, — сказала запись. — Не тратьте время на доказательства. Станция существует. С ней уже поздно спорить. Смотрите на порядок действий.

Ася стояла не шевелясь. Только пальцы на ремне фонаря сжались так, что побелели костяшки.

Запись продолжалась:

— Тимур, если ты еще жив на вашем сроке, не иди в шахту B после первого предупреждения. Не из-за страха. Из-за математики. Твоя смерть ничего не чинит. Она только удерживает рисунок.

Он так и не убрал руку со стены, пока запись говорила дальше.Тимур резко выдохнул и уткнулся ладонью в стену. — Слышал, — сказал он. — Принял. Спасибо.

Голос не остановился:

— Максим, если ты опять полезешь чинить связь вместо людей, мы снова придем сюда тем же ходом. И не спорь с Савиным в открытом канале. Он будет прав не там, где ты думаешь.

Щелчок. Конец записи.

Несколько секунд слышно было только станцию.

— Когда не спишь трое суток — да.Ася заговорила первой: — Это я. — Да, — сказал Максим. — Я так говорю?

Она кивнула, будто подтверждала для себя какую-то неприятную гипотезу.

— Ладно. Давайте вслух. Мне через двое суток, возможно, конец. Будущая Ася просит не лезть в шахту B. Бумаги говорят, что я все равно полезу. Теперь кто-нибудь скажет мне, где именно я должен стоять, чтобы не попасть даже в кадр?Тимур сел на край стола и провел ладонями по лицу.

— Пока ничего, — сказал Максим. — Сначала поймем, что здесь вообще повторяется.

Тимур не ответил.

Максим открыл толстый журнал под протоколами. Последние страницы августа сорок первого были исписаны плотнее, торопливее, чем ранние записи. На одной строке он задержался сразу:

18.08.2041. Сегодня мы нашли станцию слишком рано. Значит, в прошлый раз все началось не со вскрытия шахты, а с уверенности, что список смертей можно просто обойти.

Ниже, другими чернилами:

Если журнал опять попадет вам в руки до срока, не верьте ощущению, что здесь можно жить как в обычном модуле.

Максим дочитал и заметил бурый след у сгиба страницы.

— Кровь.Тимур наклонился ближе.

Он сказал это спокойно. Слишком спокойно. Максим посмотрел на него и понял, что это спокойствие у Тимура ненадолго.

В этот момент ожила внутренняя связь. Голос Савина ударил сверху без всякой служебной ровности:

— Немедленно наверх. Оба канала. Сейчас.

— Наш вездеход, — ответил Савин. — По маяку это наш вездеход.Максим схватил рацию. — Что случилось? — На поверхности появился объект. Идет к станции по старой трассе. — Кто?

Глава 4. Второй вездеход

Вездеход вынырнул из белой мути почти беззвучно.

Сначала его увидели на камере внешнего контура — темное пятно на старой трассе, там, где экран обычно просто шумел снегом. Потом ожил маяк. Позывной был их. Бортовой номер тоже.

Савин уже стоял в узле связи, не снимая верхней куртки.

— Повтори.

Максим пустил картинку по кругу еще раз. Машина шла неровно, будто водитель держал курс по памяти, а не по приборам. Свет на крыше не работал. Левую фару снег почти забил. Но маршрут был точный. Прямо на «Арку-3».

— Кто у нас на линии? — спросил Савин.

— Никого, — сказал Максим. — Наш вездеход стоит в боксе. Этот идет по его маяку.

Тимур, который стоял у двери с незастегнутым воротом, коротко хмыкнул.

— Отлично. Теперь у нас и транспорт лишний завелся.

Никто ему не ответил.

Машина дошла до внешней отметки, сбросила ход и встала у снежного вала перед техкоробами. Двигатель еще несколько секунд работал на неровном низком гуле, потом смолк. На камере кабина была темной.

Савин проверил наружную связку сам. Дернул веревку, ткнул пальцем в карабины, посмотрел, как Максим застегивает грудной ремень, и только потом сказал:

— Наружу только в связке. Рокотов со мной. Азизов — следом. Корнилова на внутреннем канале и на записи.

— Я тоже иду, — сказала Ася.

— Нет. Мне нужен человек на картинке и логах.

— А мне нужен человек снаружи, который умеет не только приказывать.