Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 8)

Рудин стоял рядом.

— Пять минут, — сказал он.

Илья взялся за край двери.

Оттуда пахло сыростью и старой краской.

— Если выйдешь наружу, я не прикрою, — сказал Рудин.

— Знаю.

Схема эксплуатации всё ещё показывала: проход законсервирован, доступ невозможен.

Дверь открылась шире.

Глава 6. Комната 0-Б

Схема хозяйственного тоннеля утверждала: проход законсервирован, доступ невозможен.

На полу была свежая грязь.

За дверью работала старая лампа. Свет от неё лежал на стене узкой жёлтой полосой. Пахло сыростью, старой краской и мышами.

По стене шёл кабель в потрескавшейся гофре. У плинтуса была бумажная стрелка с надписью «АРХИВ». Бумага пожелтела, край отслоился, буква «Х» была размазана водой.

— Ты там? — спросила Лера.

— В тоннеле.

— У меня нет картинки.

— Значит, новая система тоже не видит.

— И я не вижу.

Связь стала хуже. Иногда Лера пропадала совсем, и в трубке оставался только шорох.

Схема эксплуатации всё ещё показывала: проход законсервирован.

Через двадцать метров Илья увидел следы.

Три отпечатка у первой развилки. Один полный, два смазанных. Подошва с мелким квадратным рисунком. Влажная грязь легла поверх старой пыли и не успела высохнуть.

Илья присел. Рёбра дёрнули болью.

Он коснулся следа пальцем.

Палец стал серым.

Старый тоннель не видел движения. Не было датчика пола, не было камеры, не было браслетного усилителя. Для новой системы проход существовал как закрытая строка.

В справке проход оставался законсервированным.

Илья пошёл по следам.

Служебная схема старого тоннеля показывала: архивный проход расположен слева.

Свежая грязь уходила вправо.

Через сорок метров тоннель раздваивался. Налево — архивное крыло. Направо — хозяйственный выезд к старому двору. На стене слева была бумажная стрелка «АРХИВ». Справа — пустая табличка, с которой сняли надпись.

— Ты уверена? — спросил Илья.

— Нет, — сказала Лера.

— Что значит «нет»?

— Карта до ремонта. После ремонта могли поменять проход.

На полу следы уходили направо.

Схема показывала левый проход.

Илья выбрал грязь.

В реестре архивных помещений стояло: комната 0-Б не используется, оборудования нет.

За дверью работал вентилятор.

Илья услышал его, когда приложил ухо к металлу. Тихий ровный шум с перебоем на каждом пятом обороте. Потом короткий электронный писк, будто старый прибор требовал сменить батарею.

На двери не было ручки. Только круглая личина и старая кнопка вызова, залитая прозрачным пластиком. На пластике кто-то нацарапал: 17.04.

Не год. Только день и месяц.

— Комната ноль-Б тебе что-нибудь говорит?

Связь зашипела.

— В старом списке помещений её нет, — сказала Лера.

— В реестре есть.

Он нажал кнопку вызова. Пластик треснул под пальцем. Сначала край, потом кнопка ушла внутрь.

За дверью писк оборвался.

Замок открылся.

В реестре комната 0-Б по-прежнему значилась пустой.

Изнутри потянуло тёплым пыльным воздухом работающего оборудования.

В цифровом реестре оборудования комнаты 0-Б стояло: активных устройств не обнаружено.

Один из блоков писал данные.

Внутри стояли стойки. Серые, разные, собранные из нескольких поколений оборудования. На одной мигал зелёный индикатор. На другой — жёлтый. На третьей индикаторов не было, но вентилятор работал.

В углу стоял офисный стул с порванной спинкой. На полу — коробка с маркировкой старого медицинского контура.

Илья закрыл дверь не до конца.

Телефон почти потерял сеть. Лера стала слышна кусками.

— ...что там?

— Старое оборудование.

— Камеры нет. Я тебя не вижу.

На стойке у двери висел бумажный журнал на верёвке, с мятыми углами и шариковой ручкой без колпачка. Последняя официальная запись была трёхлетней давности.

17.04.2023.

Смена закрыта. Контур остановлен. Оборудование выведено.

Ниже, другим почерком, свежей синей пастой: