Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 9)
Не выключать.
Илья коснулся клавиатуры старого терминала. Пыль осталась на пальцах.
Экран мигнул.
СПИСОК / ЗАВТРА / ЧЕРНОВОЙ КОНТУР
В реестре оборудования по-прежнему стояло: активных устройств не обнаружено.
Курсор на терминале мигал.
В карточке Алисы городского контура стояло: самостоятельная дееспособность восстановлена полностью.
Старый терминал требовал опекуна.
Илья открыл файл ALISA_N. Файл не открылся.
На экране появилась строка:
ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. ОБЪЕКТ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОПЕКУНОМ.
Не братом.
Не родственником.
Не сотрудником.
Опекуном.
Илья открыл карточку Алисы через телефон. Сеть едва тянула, но городская запись загрузилась.
Самостоятельная дееспособность: восстановлена.
Ограничений: нет.
Медицинский надзор: снят.
Он обновил страницу.
Ничего не изменилось.
На старом терминале файл ALISA_N оставался закрыт: объект не является опекуном.
Городская карточка по-прежнему показывала: дееспособность восстановлена полностью.
Старый терминал ждал опекуна.
Старый контур выдал предписание: не приближаться к Нестеровой А. А.
Фургон ехал к Илье.
На терминале строка появилась после щелчка настенного динамика. Голос был женский, плоский, без городской мягкости:
— Нестеров Илья Андреевич. Подтвердите получение списка на завтра.
Экран обновился.
СПИСОК НА ЗАВТРА: 1 ЗАПИСЬ.
НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕСТЕРОВОЙ А. А.
Телефон поймал связь рывком.
— Илья? — голос Леры прорезался сквозь шум. — Я нашла фургон.
— Где он?
— Не у Алисы. Он идёт к старому двору Управления.
— Ко мне.
— Да.
На старом терминале предписание не изменилось.
НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К НЕСТЕРОВОЙ А. А.
Дорожный слой показал серый фургон у хозяйственного въезда через три минуты. Без маршрута. Без пассажирской отметки. Без красной рамки.
В старом контуре Алиса была объектом запрета.
В дорожном слое её везли к Илье.
Поле подтверждения мигало под строкой.
Илья оставил его пустым.
Глава 7. Старый двор
Старый контур показывал: хозяйственный въезд не используется.
Ворота открылись.
Камера двора была чёрно-белая, с белыми полосами по краям. На ней старый двор Управления выглядел плоским серым пятном между стеной и служебным забором. Слева стояли контейнеры для бумаги. Справа — будка охраны, снятая с поста ещё до публичного запуска «Прогноза».
Над воротами висела табличка «служебный въезд». Половина букв потемнела от воды.
В журнале двора стояло: въезд закрыт, движение отсутствует.
Серый фургон подъехал без фар.
Он остановился перед линией старого датчика. Датчик не сработал. В новом дорожном слое машины не было, потому что двор относился к внутренней территории Управления. Во внутреннем слое въезд был закрыт. Старый контур держал только камеру и замок, но замок числился выведенным.
Ворота дрогнули.
Потом пошли в сторону.
Не полностью. На ширину фургона.
Илья посмотрел на строку ещё раз.
Хозяйственный въезд не используется.
На камере фургон въехал во двор.
Лера молчала почти двадцать секунд. Потом связь щёлкнула.
— Я вижу только внешний перекрёсток, — сказала она. — Во дворе у меня чёрный прямоугольник.
— Здесь старая камера.
— Сохрани кадр.
Илья сохранил.
Фургон встал боком к камере. Правый задний фонарь был заклеен прозрачной лентой. Та же крыша с узкой вмятиной ближе к правому борту. Боковая дверь открылась сама, без человека рядом.
В журнале хозяйственного въезда всё ещё стояло: движение отсутствует.