Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 7)

Серый фургон появился у дворового проезда в 08:17.

Лера нашла кадр не сразу. Сначала прислала чужой двор с детской площадкой. Потом подъезд с синей дверью. Потом в трубке остался только ветер.

— Не тот двор, — сказала она. — Сейчас.

— Быстрее.

— Я знаю.

Новый кадр пришёл рваный, с пятнами от мокрой линзы. У проезда стоял серый фургон без маркировки. Правый задний фонарь был заклеен прозрачной лентой. Боковая дверь открыта.

У двери стоял человек с рюкзаком на одном плече.

Лица не было. Камера взяла плечо, край щеки, руку на двери. На запястье браслета не было. Домовой контур не мог связать этот кадр с квартирной карточкой: носимое устройство оставалось в квартире, телефон Алисы молчал, транспортная карта не использовалась.

На следующем кадре человек уже был внутри фургона.

Система не считала это поездкой. У фургона не было городского маршрута, сетевого маяка, пассажирского слоя и отметки перевозчика. Для маршрута Нестерова А. А. не двигалась.

На камере боковая дверь фургона закрылась.

— Номер? — спросил Илья.

— Не вижу. Всё мажет.

Лера остановила кадр на задней двери. Изображение распалось, собрало фонарь, грязь, кусок номера. Две цифры. Потом белое пятно.

Фургон тронулся.

Карточка маршрута по-прежнему показывала: перемещений после 08:11 не обнаружено.

Журнал дворового проезда показывал: транспорт без сетевого маяка не фиксировался.

Фургон был в кадре.

Он выехал со двора через служебный проезд. Камера взяла крышу: узкая вмятина ближе к правому борту. Потом фургон пропал за деревом и появился уже на другой камере, ниже по улице.

Дорожный слой не строил ему маршрут. Без сетевого маяка машина считалась частным объектом без данных. Камеры давали отдельные кадры, но между кадрами не было непрерывной цепочки. Для дорожного контура фургон появлялся и пропадал как помеха.

— Он идёт к Управлению, — сказала Лера.

— К какому входу?

— Не к главному. К старому двору.

Илья посмотрел на нижнюю дверь хозяйственного тоннеля.

— Сколько?

— Три-четыре минуты. Если это тот же фургон.

— Тот же.

На дорожном слое маршрут объекта не построился.

На камере у перекрёстка фургон снова появился, уже ближе.

Журнал домофона показывал: посторонних посетителей в подъезде не зафиксировано.

Посетитель вошёл в 07:42.

Ильяотмотал запись на двадцать девять минут назад. Камера у входа показала мужчину в тёмной куртке. Лица не было видно: капюшон, наклон головы, поднятая рука.

Он не звонил в квартиру.

Не вводил код.

Не прикладывал пропуск.

Дверь открылась изнутри.

На внутренней камере у двери никого не было.

— Старый магнит, — сказала Лера.

— Что?

— Импульс на провод. Домофон считает, что открыли изнутри.

В журнале осталась только строка: дверь открыта жильцом.

Мужчина прошёл внутрь и не вызвал лифт. Поднялся по лестнице. На третьем пролёте камера взяла его руку крупнее. Правая — в тонкой чёрной перчатке. Левая — голая, с длинными пальцами и светлой полосой на запястье, будто браслет носили годами, а сняли недавно.

У двери Алисы он остановился на восемь секунд.

Потом кадр дёрнулся.

Журнал домофона всё ещё показывал: посторонних посетителей не зафиксировано.

Илья поставил запись на паузу.

Служебная проверка по закрытым операторам показывала: активных биометрических меток не обнаружено.

Метка была на запястье мужчины.

Илья увеличил кадр с лестницы. Изображение распалось на квадраты, потом снова собрало левую руку. На внутренней стороне запястья темнело неровное пятно. Не родинка. Не татуировка. Слишком низко, ближе к сухожилию.

Метка от медицинского датчика старого образца.

Такие не ставили после публичного запуска. Их использовали в тестовом контуре три года назад, когда операторам снимали пульс, сон и реакцию на запреты каждые восемь секунд.

— Это один из них? — спросила Лера.

— Не знаю точно.

Илья открыл список первых пятнадцати строк. Савельев. Кудрина. Лебедев. Дальше фамилии, которые он видел один раз в закрытом архиве.

Система ответила на проверку по метке: активных биометрических меток не обнаружено.

Потому что метка была не активной. Старый датчик оставлял след под кожей после удаления. В новом контуре это не считалось биометрией. Просто пятно на плохом кадре.

На лестничной записи мужчина поднял руку к замку Алисы.

Пятно снова попало в свет.

Проверка по-прежнему показывала: активных биометрических меток не обнаружено.

Схема эксплуатации хозяйственного тоннеля показывала: проход законсервирован, доступ невозможен.

Нижняя дверь открылась.

Карта Рудина сработала не сразу. Сначала считыватель мигнул жёлтым. Потом погас. Потом дал короткий зелёный, такой быстрый, что камера могла бы его не сохранить, если бы кадр пришёл на полсекунды позже.

Замок щёлкнул.

Дверь отошла на палец.

В журнале нижней двери новых событий не появилось. Питание считалось снятым, считыватель — неактивным, доступ — невозможным.