Михаил Смирнов – Параллель 3. Изменения (страница 11)
Алексей хитро прищурился: - Узнаете сами!
Я жестом попросил его налить.
- Ну что, господа офицеры, третий тост... Вот ты, Леша, нас с Валентином поблагодарил. А спасибо надо сказать всему второму ударному батальону.
Валька кивнул.
- Вот они - настоящие герои. За павших!
Потом закурили, Лозинский достал из портфеля десять пачек "Житана", чему я обрадовался.
- Постой, - разгоняя дым рукой, озабоченно спросил Алексей - а курить то вам тут можно?
- Можно, можно - успокоил его Винни - мы лежачие. Только, господин полковник, открой окошко пошире.
Через некоторое время в коридоре раздались голоса и шаги, в дверь постучали и тут же открыли. В палату вошел полковник Винберг и с ним два капитана. Замкомдив принюхался, покрутил головой и улыбнулся.
- Здравствуйте, господа! Нуу, гусары! Алексей Константинович, не прячьте коньяк и закуску, не надо.
- Здравия желаем, господин полковник! - отрапортовали мы с Винни.
Винберг пожал нам руки и торжественным тоном отчеканил:
- За проявленное мужество и героизм Приказом командующего Добровольческой Крымской дивизии вам, Анатолий Михайлович, присваивается очередной чин подполковника[7], а Валентину Николаевичу - полковника.
Он положил погоны на тумбочки.
- А также от лица командования и от себя лично поздравляю вас, господа, с награждением орденами Святого Георгия первой степени!
Коробочки с орденами легли рядом с погонами.
Полковник повернулся к Лозинскому.
- Алексей Константинович, вы только героев потчуете шустовским коньяком, или нам, грешным, тоже можно причаститься?
- Разумеется, Николай Карлович!
Алексей достал еще три стопки и разлил остатки коньяка.
- За вас, господа! И за Победу!
Один из капитанов достал фотоаппарат со вспышкой, генерал Винберг встал рядом с нашими койками и приколол ордена к пижамным курткам. Несколько раз щелкнул затвор камеры, после этого замкомдив нас покинул. У меня немного кружилась голова.
- Ну что, друзья мои, - улыбнулся Лозинский - есть у меня и еще одна приятная новость. Толя, ты помнишь наш телефонный разговор?
- Конечно.
- Я говорил тебе, что правительство Крыма будет вам благодарно. Буквально вчера, на заседании Сената республики принято решение предоставить вашим семьям в полную собственность два дома в Гурзуфе. Вы ведь не против Гурзуфа?
- Мы только за! - ответил Полев.
- Собственно, это двухэтажные виллы, после смерти в эмиграции владельцев перешедшие в государственный фонд. Там потребуется мелкий ремонт, но в целом они в отличном состоянии.
Алексей взглянул на часы.
- Мне пора, господа. Но я еще буду вас навещать часто. Выздоравливайте!
Мы с Винни помахали ему руками.
- Старый, - позвал Валентин, когда дверь за полковником закрылась - ты доволен?
- Очень! Мы с тобой живы, награждены, наконец то переедем в Крым! Ребят из нашего батальона только жалко.
Полев вздохнул.
- Это да... Знаешь, мне кажется после войны на том месте, где мы умирали, поставят стеллу. И имена погибших на камне выбьют. Всех, поименно!
Потом помолчал. И тихо добавил:
- А может даже улицу в Севастополе назовут.
Потом тряхнул головой и озабоченно добавил:
- Все, хорош о грустном. Мы с тобой домой уже дней десять не писали, Лена с Наткой небось с ума сходят.
- Мда... А ведь на письме штамп госпиталя будет стоять. Как отмажемся?
- А чего тут отмазываться? - убежденно ответил Винни. - Напишем так: легко ранены, попали в госпиталь, сейчас в команде выздоравливающих.
- Ух ты! Ваша фамилия, господин полковник, случайно не Чехов? С его сестрой таланта краткостью? Ты прямо как тот бурсак из Киевской семинарии.
Валька вопросительно посмотрел на меня.
- Не слышал. Ну-ка, рассказывай.
Я усмехнулся.
- Изволь. По моему у Помяловского в "Очерках бурсы", но я точно не уверен, был упомянут случай, когда ректор семинарии остановил мчавшегося мимо бурсака: - Кто? Куда? Зачем? - Философ. В кабак. За водкой. - ответил на бегу семинарист.
Валька захохотал.
- Ишь как из вас, ваше благородие, интеллигентность прет! Начитанный, морда!
Я скромно улыбнулся.
- Не то что мы, солдафоны, - притворно вздохнул Полев. - Хотя и под толстой серой шинелью бьется сердце страстное и благородное.
Я похлопал здоровой рукой по одеялу.
- Браво, дружище! Лермонтовым мне отпасовал!
Валька довольно улыбнулся. Потом продолжил:
- Старый, а давай напишем, что просто заболели, а?
- О да, зеленых яблок отведали и обдристались! Нет, Валь, надо писать что мы здесь по ранению, как ты сказал, по легкому, и скоро мол опять в строй.
На том и порешили.
За окном шелестели ветки, на улице Рауханкату побрякивали трамваи, им отзывался переливчатый звон с колокольни церкви Святой Троицы.
Хорошо! Вот только лежать надоело.
На вечернем обходе заведующий хирургическим отделением военврач 1-го ранга Кратов нас тщательно осмотрел и удивленно вскинул брови. Потом сказал:
- Ну-с, товарищи, все идет даже лучше, чем я предполагал На вас все заживает, простите, как на собаках.
-Павлова? - спросил Валентин.
- Что? А, да! - засмеялся хирург. Он лукаво прищурился. - Ходить хочется?
- Очень!
Кратов обернулся к медсестре:
- Танюша, принесите пожалуйста две пары костылей.
Мы с Винни, осторожно сунув костыли подмышки, сделали несколько шагов по палате.