Михаил Сидоров – Записки на кардиограммах (страница 26)
…за полночь.
…минус двадцать.
…в нетопленую машину.
– А что, приветливости в медицинском теперь не учат?
Двадцатый вызов.
Остекленение.
Строя фразу, вспоминаешь слова.
Идёшь по району и вдруг: ё-моё, ведь в каждом подъезде был!
Старушки на лавочках.
Остановишься, типа шнурок завязать, и:
– Я, чтоб быстрее, «задыхаюсь» всегда говорю.
– Во-во! А ещё лучше «после инфаркта» добавить.
Убеждены: лежим – ноги на стену, отдуваясь, пуская газы…
– Да что вы тут лапшу вешаете – у меня мама участковой работала, так что я в теме…
Класс!!!
Сядьте.
Уймите клёкот.
Представьте: шесть машин разгоняют по вызовам за десять минут.
И до утра.
Каждый день.
Ну?
Прониклись?
Слабо?
Здесь обычно уход от темы в духе: мы на своём месте стране нужны!
Водила в отпуск, оставшимся тянуть через сутки.
Месяц.
Без отдыха.
Один уже нарушился[6] – прям посреди трассы.
Перехватили руль, прижались к обочине.
Читал о подводниках: напряг, нервы, ни жрать, ни спать, долг юбер аллес, и в рейд, в рейд, в рейд! Стал номер бригады вместе с «U» писать: U-348, U-507…
Глянул в Гугл – всех потопили.
До единого.
Всю станцию.
К однокашнику прикрепили актёра.
Рассказывай, велели, о чём спросит, – врача играть будет.
– Я, бл…дь, тут зубы съедаю; к инфаркту, бл…дь, приготовился; е…ут, бл…дь, меня ежедневно, а этот сидит, вальяжный: а вы мне вот что скажите! Игрун, бл…дь!
Благодарности пишут редко.
Хотя нынче же, нынче же обещают…
Первый день после отпуска.
Эпистатус.
Потом инфаркт.
Открытый череп на ДТП.
Отёк лёгких на низком давлении.
И шок – инфекционно-токсический.
С выходом!
Юные ипохондрики с интернетом.
Божья кара.
То аневризма, то менингизм, то лимфома неходжскис… неходжинск… тьфу, бл…дь, не выговорить!
Седина, манеры, усы.
Воротничок, твид, манжеты.
Аристократ.
Пэр Франции.
Иглы боялся – вымпелом трепетал.
Джигиты не терпят боли.
До неприличия.
Всегда удивляло.
Старательней всех болеют цыгане.