Михаил Сидоров – Записки на кардиограммах (страница 25)
Пауза, смакование:
– Два дня сидеть буду…
Табачный выдох:
– Потом стану раскачиваться…
Реанимировали дедулю.
Девяносто лет, рёбра ломкие – остеопороз в полный рост.
Качнёшь – хрум!
Качнёшь – хрум!
Патанатомы впечатлились, ляпнули родичам, те погнали волну.
Вызвали на ковёр: нежней надо!
Как?
Не знаем! Аккуратней.
– Боже, – чуть позже, за сигаретой, – на кой я в медицину пошёл? Планктонил бы по конторам, в х…й бы не дул…
Полярный круг. Терский берег. Двести вёрст до асфальта.
Звонок.
Шеф:
– На тебя телега – вези объясниловку.
– Так я ж в Заполярье!
– Твои проблемы…
А связи – ноль.
Ни с кем.
Полный вакуум.
И на тебе!
Шебутной, датенький – утомлял.
Сказали – обиделся.
– Я им, понимаешь, салон спроектировал, а они…
– Что-что?
– Вот это – обводит рукой, – вам проектировал.
Боже милостивый!
– Ну, вот ты нам и попался!!!
Ждём санэпидстанцию.
Всё блестит.
Новые швабры, чистые полотенца, занавески сменили.
Вплывают.
Заведующая сереет.
– Швабры, – в панике, – швабры не маркированы!!!
Отмаркировали, в броске.
Звёздный час…
Прислали медаль, одну.
Наградите, мол, кого-нибудь у себя…
Решили – диспетчерáм.
Во они разосрались!
Первый в очереди.
Ходишь-ходишь… а-а, пёс с ним!
Снял обувь, лёг:
– Двадцать шесть, поехали, двадцать шесть!
Етит твою!
«Газель» на ходу.
Внутри – как на досках.
Полнолуние.
Конвеер.
Не вынимая.
Псы в такие дни тоже на Луну воют.
Трижды за ночь – нормально.
Утренние – те, что после шести, – не в счёт.
Так, на закуску.
«Я не знаю, что такое счастье, но горные лыжи мне его вполне заменяют».
Сочувствую, Жан!
Вот смотри:
Три часа ночи.
Затишье.
Перед тобой пятеро, и все карты написаны.
Понял теперь?