Михаил Шерр – Иван Великий 3 (страница 7)

— У меня два вопроса. Почему ты уверен, что рязанцы и татары, обнаружив нас, обязательно вступят в бой, а не попытаются уклониться? И где будешь ты, брат? — спросил Юрий.

— Вспомни, брат, прошлый год. Они вступят в бой, по той же причине, по какой вступил в бой Мазовша. А я буду в центре с флагом, среди полков с ручной пищалью в руках, готовый к рукопашному бою в пешем строю, — я ответил сразу же, будучи готовый к этому вопросу.

— А ты не боишься опять стать приманкой, ведь тебе в бою может не повезти.

— Не боюсь.

— Хорошо, брат. Я всё сделаю как мы сейчас договорились.

Удивительное дело, но спалось мне без сновидений, глубоко и спокойно и встал бодрым и свежим еще до рассвета. Спал я не в княжеском шатре, который приказал Беззубцеву не ставить, а на земле возле костра вместе со своими стрельцами, с которыми мы возможно плечом к плечу примем бой уже через несколько часов.

На рассвете сотни быстро поднимались на ноги, строились, садились на своих штатных лошадей и организованно уходили на окский берег, где уже начали через реку переправляться сотни Юрия. Сменные лошади и незатушенные костры оставались, ими займутся люди воеводы Беззубцева.

Две сотни Юрия, разделившись на три части тут же уходили сторожами. Их задача как можно быстрее обнаружить врага.

Примерно через час, когда полностью рассвело и начало подниматься солнце, через Оку начали переправляться наши сотни. Это заняло еще около часа, затем мы быстро построились в конный боевой порядок и двинулись в сторону Пронска. До него по прямой немногим более ста верст, но я уверен, что приманка, моя персона, сработает и наши враги поспешат нам навстречу.

На душе у меня было тревожно, а вдруг я ошибся. Нас с одной стороны много, две тысячи обученных и подготовленных воинов, это сила. С другой стороны татар может оказаться не несколько тысяч, а например, десять. Орда это еще сила, возможности которой еще далеко не исчерпаны, а недооценка противника часто обходится дорого.

Мы опять едем молча, и делаем это максимально сохраняя боевой порядок, хотя делать это не просто, так как движемся по пересеченной местности, да еще и часто среди лесов. Но сражаться сражаться среди лесов татары не будут, они просто не умеют это делать. Поэтому когда татары нас обнаружат, то они дадут нам возможность выйти из леса.

Около полудня когда мы начали выходить на большое ровное поле, наши сторожа обнаружили врага. Мой расчет оказался правильным, приманка сработала. И изменникам рязанцам, и татарам, необходимо разгромить нас в открытом бою, самое малое растоптать великокняжеский флаг, а желательно взять меня в плен или убить.

Мы вышли из леса и построились боевой порядок, вернее поправили его. Сторожа отошли к основным силам, кроме тех что прикрывали наши фланги и присматривали за тылом. Впереди остались только две передовые сотни. Сторожам Юрия еще и повезло, они сумели взять языка.

Это был какой-то рязанский сын боярский. Он был в той сотне, в которой очень многие изменили мне и более того, вступили в сговор с татарами.

Его привели ко мне и изменник сразу упал мне в ноги, вымаливая себе жизнь, зная что наказанием за измену является смерть.

Я честно говоря не знал, как мне правильно поступить. За измену в нынешнее время наказание одно: смерть. Но первый раз в жизни самому отправить человека на смерть, пусть даже изменника, мне не просто. На фронте мне не приходилось отправлять на смерть своих подчиненных за нарушение присяги.

Пока мою душу и совесть терзали противоречивые мысли и чувства, Ощера поднял изменника и начал допрашивать.

— Сколько вас, рязанских дураков изменников и сколько татар?

Изменник в словах Ощеры вероятно услышал шанс остаться в живых и сразу же начал говорить.

— Нас сотен пять, а татар тысячи три или четыре. Наши лазутчики успели узнать что в Коломну пришел князь Юрий, а когда вы переправлялись через Оку видели флаг Великого Князя.

— Кто ведет вас? — Ощера как опытный в этом деле задал следующий вопрос.

— Сын боярина Кобякова, Григория Никитича, — изменник отвечает быстро, видимо рассчитывая, что этим заработает помилование.

— Кто привел татар, хан или кто-то из беков? — тут же продолжил Ощера.

— Младший сын хана, Ахмат.

«Как бы нам не ошибиться, татар возможно в два раза больше, и в открытом бою их надо еще победить», — мои душевные терзания прекратились, и в душе появился холодок. Поражение будет катастрофой. Конечно московская рать не даст Орде прорваться на другой берег Оки, но рязанская земля умоется кровью.

— Государь, — спросил Ощера, закончив допрос, — что мы будем делать с этим изменником?

Я пожал плечами и стараясь быть спокойным ответил:

— За измену Великому Князю есть одно наказание — смерть. Своим честным ответом он заработал снисхождение: легкую смерть, а не мучительную. Хотя его надо бы посадить на кол, но так и быть, просто повесить его.

Преображенцы и семеновцы спешились и начали готовиться к бою. Полки разделились на две части, и стрелять будут по очереди. Для сооружении защитной линии щитов была использована только половина. Стрельцы выполнили половину операций подготовки к стрельбе и стали спокойно ожидать начало битвы. Для того, чтобы окончательно изготовиться к бою им потребуется не больше минуты.

Протопоп Селиван и полковые священники отслужили молебен и затем начали обходить ряды стрельцов.

В том, что битва состоится сегодня я уже не сомневался. Если бы татары и изменники были настроены по другому, то они бы уклонились от контактов с нами, а они остановились в пределах прямой видимости и скорее всего начали готовиться к битве.

Юрий и Тучко, правильно понимая ситуацию послали небольшие сторожевые отряды чтобы узнать чего они ждут, если подхода еще каких-то своих отрядов, то это не совсем хорошо.

Я подозвал стрелецких полковников, Кошкина и Руно.

— Прикажите поставить вторую половину щитов для прикрытия с тыла, если вдруг татары появится с этой стороны. И пошлите гонцов к Юрию и Тучко, пусть посматривают что сзади происходит, чтобы быть если что успеть развернуться.

Прошло еще какое-то время, никакой тревожащей информации пока не было. Ощера после допроса захваченного изменника выполнил мой приказ, его люди повесили изменника на отдельно стоящей высокой березе в нашем тылу и вернулись к своему господину. Один их них что-то сказал Ощере и он тут же подошел ко мне.

— Государь, один из моих поднялся по березе повыше и видел что у тех в тылу происходит. У них там несколько человек собрались в кружок и о чем-то говорят. Думаю, что они решают, что им делать.

— Вполне возможно, — я пожал плечами. — Они вполне могли разглядеть что наша рать очень необычная. С таким они еще не сталкивалось. поэтому и стоят на месте. Прикажи передовым сотням выслать охотников, пусть начинают обстреливать противника.

Ощера тут же послал своих людей к Тучко и Юрию и через несколько минут от линии двух передовых сотен отделилось по десятку воинов. Они быстро по дуге приближаться к линии татар и изменников и на ходу стали посылать в них стрелы. Длилось это недолго.

Ударил большой татарский барабан, который назывался накар. Его низкий, звук был слышен на большие расстояния, а в степи просто на огромные и часто производил устращающее действие на врага. Тут же запели татарские трубы.

— Всё, государь, ожидание кончилось, — спокойно сказал Ощера, который отлично знал всё татарские сигналы, поднял к губам свой рог и дал сигнал.

Глава 4

Ударил большой татарский барабан, который назывался накар. Его низкий, звук был слышен на большие расстояния, в степи просто на огромные, часто производя устращающее действие на врага. Тут же запели татарские трубы.

— Всё, государь, ожидание кончилось, — спокойно сказал Ощера, который отлично знал всё татарские сигналы, поднял к губам свой рог и дал сигнал.

Его тут же подхватили полковники, у которых были свои персональные трубы и следом сотники.

Отдельных сигнальщиков в Стрелецком войске пока нет, также как и знаменосцев, всё это сейчас по совместительству.

Татары не стали высылать вперед своих застрельщиков, а двинулись вперед всей своей массой. Битва началась.

Наши застрельщики и передовые сотни быстро ретировались и успели соединиться со своими полками пока татары разгонялись.

«Успели ли вернуться фланговые дозоры? — на каком-то автомате подумал я, глядя на двинувшуюся в атаку татарскую лавину. — В Конном и у Юрия сейчас всего по двести сабель, каждый клинок на счету».

На эту мысль я сразу же прогнал, быстро спрыгнул с седла, взял свою ручную пищаль у Андрея и быстро встал в строй стрельцов, которые дадут первый залп. Рядом со мной был Тимофей, первый залп дадут преображенцы. Такое решение я принял в основном учитывая что первая преображенская сотня Кожухова в стрельбе на голову была выше всех остальных.

— Полк, затравку засыпай, фитиль разжигай, товсь, — раздалась громкая и протяжная команда полковника Кошкина.

Стволы ружей были уже были заряжены и оставалось только засыпать затравочный порох на полку и зажечь фитиль. Он к зажиганию готовится заранее, когда войско только собирается вступить в сражение и строится в боевой порядок и остается только его просто раздуть из тлеющего состояния.

Татары начали на скаку засыпать нас стрелами, отдельные из них начали долетать и втыкаться в наши щиты.