Михаил Шерр – Иван Великий 3 (страница 16)

Шума в итоге было много, но это были только крики отчаяния и просьбы пощадить татар и изменников, которые тоже были в этих станах.

Избранная сотня пошла в атаку в составе Конного полка, я в её рядах рядовым воином. Флаг Великого князя остался в обозе.

Первым я зарубил как раз изменника, который оказался настоящим воином. Он успел выхватить свою саблю и попытался пешим вступить в бой, но шансов я ему не дал.

Потом было три татарина, а пятым опять был изменник. Он сумел сесть на коня и у нас приключился самый настоящий сабельный бой, короткий и ожесточенный.

Две моих атаки он отбил и даже сам провел одну, в итоге зацепив мою больную кисть. Но я тут же атаковал его и убил ударом прямо в сердце. Тегиляй не спас изменника.

Другие станы первыми атаковали люди Гриди. Там им противник попытался оказать сопротивление.

Но Гридя оказался хорошим тактиком и атаковал не все станы, а только с южной и западной стороны Пронска. В итоге у него оказалось численное превосходство и всё решилось очень быстро. Свои роль сыграло и то, что у татар стоящих с южной стороны, в тылу была небольшая река Пралия. Здесь были пленные, а некоторые татары и изменники сумели бежать. Два западных стана судьбу решили не испытывать и бросились наутек.

Гридя оказался на высоте и в этот момент, он атаковал врага не всеми силами. У него в резерве была еще одна свежая полноценная сотня, из тех, что были им сформирована еще в Москве.

И эта сотня начала преследование убегающих татар западных станов.

Разгром татар и изменников под стенами Пронска закончился очень быстро, августовское солнце еще не успело даже сесть.

Наше войско, подобрав своих раненых и собрав тела погибших, сразу ушло из под стен крепости на поле метрах в трехста северо-восточнее Пронска на правом берегу Пралии, где мы встанем лагерем. Нашим полкам требовался хороший отдых и я рассчитывал что почти двенадцати часов будет достаточно. Но первым делом протопоп Селиван, быстро развернув походный храм, отслужил благодарственный молебен, воздав хвалу Господу за дарованную нам победу.

Затем надо было позаботиться о сорока семи раненых и телах семнадцати погибших. Моя Избранная сотня потеряла еще одиннадцать человек, из них трое было погибших.

И только после этого, отдав все необходимые распоряжения, я поехал в Пронский Кремль. Меня сопровождал конечно Андрей и десяток воинов под командованием Клементьева.

За то время что мы не виделись, Гридя Сухой действительно стал сухим чуть ли не в полном смысле этого слова. Он очень похудел и постарел наверное лет на десять. Ранение Гридя получил стрелой в левую голень. Кости она не повредила и рана успешно заживала, но ходил Гридя опираясь на специально выстуганную удобную трость и в седло садился только с посторонней помощью.

Меня он ждал в Кремле, таким было моё распоряжение, сидя в удобном деревянном кресле, положив на специальную подставку ранению ногу. Увидев меня въезжающего в ворота, Гридя начал вставать, но я опередил его и громко крикнул:

— Здрав буде, хоробрый витязь, и сиди, заслужил.

Гридя тем не менее медленно встал и когда я подошел к нему, поклонился:

— Здрав буде и ты, государь.

Я внимательно огляделся вокруг чтобы понять как на таком пятачке больше недели размещалось больше тысячи человек и почти четыреста лошадей и где тут были запасы для гарнизона, беженцев и сено для лошадей. Это вне всякого сомнения подвиг, особенно учитывая что, что было больше сотни раненых и почти две сотни женщин с детьми.

Но теперь всё это в прошлом и я надеюсь, что больше Пронску не придется такое переживать.

— Я, государь, не ожидал, что ты так быстро придешь. Всё таки постоянного войска у тебя мало, но твои стрельцы уж очень хороши оказались, — когда Гридя уходил из Москвы еще и речи не было чтобы моё новое войско называть стрельцами, но его уже просветили. — Теперь бы быстрее прийти на помощь Федору Васильевичу. Людей у него намного меньше, да и поставленный им острог не сравнишь с Пронском.

— До Тамбовского городка почти двести верст. И за Пронском начинается начинается степь, где нас могут ожидать не очень приятные неожиданности, — я уже для себя всё решил и сейчас ввиду Гридю в курс дела и поставлю боевую задачу. — Я надеюсь к утру подойдет боярин Челяднин с обозом. Он в курсе всего и останется здесь. Твоя задача привести в порядок свои потрепанные сотни и установить порядок. Вся земля, кроме церковной, отныне моя. Я пока шел к тебе видел что одни мятеж подняли, а другие разбежались или попрятались. Ни государевых приказных людей, ни боярских. Да еще и страху такого нагнали что народ вообще разбежался перед нами, пустые деревни и села стояли. От Оки до Пронска поставил одного тиуна на Мече, да на Воже волостителя, вот и вся власть.

— Понятно всё, государь, — когда я пришел на губах Гриди сразу же заиграла улыбка, а тут его лицо сразу же посуровело.

— Вот и хорошо, что понятно. Ты мне вот что скажи еще, от бере́га и сторо́жи по Матыре много уцелело?

— Человек пять не больше, надо все делать заново.

— Якуб как по-твоему поступит: будет отсиживаться в Тешеве или в поход пойдет?

— Не сомневаюсь, пойдет. Он ко мне приезжал и говорил, что недоволен, что его посадили в Тешеве. Сказал, что лучше бы ему государь отдал бы земли восточнее Воронежа и южнее Матыры, те что сейчас под татарами, он бы их отвоевывал и делал своим уделом.

' А ведь это интересная мысль, — подумал я, — и откладывать это в долгий ящик не будем, как только так сразу'.

В переводе на русский язык моя мысль звучала так: как только царевич Якуб предстанет пред светлые очи Великого Князя Иоанна Васильевича, то я сразу же предложу царевичу этот вариант.

После разговора с Гридей я осмотрел Пронский Кремль. Татарский хан, командовавший татарами вероятно рассчитывал, что осажденные через какое-то время сами откроют ворота, когда они начнут голодать. Он вероятно был прекрасно осведомлен, что запасов в Кремле немного. Поэтому татары не пытались штурмовать и поджигать деревянные укрепления. Только усердно обстреливали русских воинов на стенах, не давая высунуть нос. Метких стрелков у них было достаточно.

Запасов продовольствия и фуража в Пронском Кремле уже оставалось немного, рационы и были урезаны и дней через пять надо уже было бы что-то решать. Начали бы традиционно: резать лошадей. Но через пару недель была бы катастрофа и пришлось бы делать одно их двух: сдаваться или открывать ворота и вступать в бой с татарами, исход которого для осажденных мог быть только один, смерть в бою или плен.

Сейчас в крепости остались только женщины, дети и лежачие раненые. Все кто на ногах за воротами: после благодарственного молебна, который защитники уже тоже успели отслужить, надо успеть подобрать своих раненых и собрать тела погибших.

А затем начали быстро обирать поле боя. Гридя после молебна уже объехал поле боя и, как и я, отдал все необходимые распоряжения. Это для ратных людей нынешнего времени рутинная процедура, которая всегда совершается теми за ком осталось поле боя.

Надо до наступления темноты успеть сделать несколько срочных дел: переловить всех брошенных татарами и изменниками лошадей, прочесать прибрежные заросли и переловить татар и изменников пытающихся спрятаться в них и рассортировать пленных.

Завтра будет сбор оружия и доспехов, разбор брошенного врагами обоза, окончательный осмотр их убитых с которых снимут всё ценное. Но эта процедура будет проходить и ночью при свете факелов, надо срочно установить судьбу татарского хана, командовавшего осадой Пронска. Уж очень интересный персонаж.

Лошади сейчас самый ценный трофей. Их просто не может быть много, они нужны всем. С ранеными животными я прикажу поступить также как на Оке и как уже здесь: их просто отдадут людям, вылечивших раненых лошадей.

На Мече ни о каком обычном дележа добычи не было и речи. Это кстати тоже было одно из отличий моего нового войска, за службу в котором воинам я обещал платить регулярное жалованье, а за отличия в боях награждать. В случае гибели награда будет доставаться семье. Под стенами Пронска я так поступить не могу, и после разбора трофеев Гридя поступит с ними как обычно, я ему делегирую право распорядиться своей великокняжеской долей.

Убитого татарского хана нашли утром, уже на восходе солнца. Он не побежал, а вступил в бой и был убит метрах в десяти от своего шатра.

Следующим утром свои планы срочно начать марш на Тамбов пришлось скорректировать: люди Гриди ночью продолжали не только искать убитого татарского хана, но и ловили прячущихся изменников и к восходу солнца поймали дюжину тех, изменил присяги и убивал своих товарищей по сотне.

Розыск провел Гридя и сделал это без всякой жалости. Двенадцать крамольников распоясанные в окровавленных и рваных исподних рубахах стояли шеренгой на берегу Прони под холмом на котором стоял Кремль и ожидали моего решения.

Я приехал с флагом в сопровождении десятка Избранной сотни и двух десятков семеновцев под командованием полковника Руно.

Возле шеренги изменников стоял Гридя с десятком своих воинов. Когда я подошел, он с глубоким поклоном протянул мне лист бумаги на котором было двенадцать имен с указанием чей сын и откуда. Напротив каждого было имени было написано «в распросе в измене повинился», то есть на допросе сознался в измене. Сейчас это стандартная формула признания вины,