Михаил Шерр – Иван Великий 3 (страница 13)

Ощера замокончил говорить и направился со своими холопами к строю полков, что-то тихо сказав осужденному. Я видел как у того зашевелились губы и понял, что он начал молиться.

Когда Ощера поравнялся во строем расстрельного десятка, Кошкин махнул рукой и раздалась громкая команда сотника Кожухова.

— Десяток, на рубеж стрельбы, ступай.

Рубеж стрельбы обозначен еще двумя татарскими саблями, до осужденного от него ровно пять саженей. Подойдя к рубежу десяток перестроился в две шеренги, эту команду Тимофей отдал тихо, так что её никто не услышал.

— Десяток, к стрельбе, товсь, — по этой команде стрельцы быстро изготовились к стрельбе, положив стволы своих пищалей на бердыши. Первый ряд при этом немного раздвинулся и второй ряд свои стволы направил между ними.

Вся подготовка к стрельбе была выполнена заранее и по этой команде стрельцам оставалось сделать только это.

— Десяток, цельсь, — и через несколько долгих секунд. — Десяток, пли!

Грохот залпа показался мне оглушительным. Порохового дыма было немного и я четко видел как выпущенные расстрельной командой пули дружно вонзились в тело изменника.

Белая исподняя рубашка в которой его вывели, мгновенно была разорвана в клочья на груди, которые ту же обагрились кровью и он как подкошенный упал.

Команды Кожухова своим подчиненным опять не было слышно, у меня резко заныло в груди и закружилась голова, и как в тумане я увидел что преображенский десяток покинул расстрельный рубеж. Через несколько секунд туман исчез, в голове и груди все прошло.

В это мгновение полк Юрия начал движение.

После переправы через реку Мечу я со своей сотней занял место в походном порядке за Конным полком, вернее за одной оставшейся его сотней. Понеся потери в сражении, да еще и расставшись с Избранной сотней, его ряды изрядно поредели. И после того как Тучко выслал разведку и боевое охранение, в походной колонне войска осталось всего сотня.

До Пронска девяносто верст. Если не будет боев и сражений, мы их должны пройти за два дневных перехода, а как получится в реальности не знаю.

По ощущениям шли мы хорошо, верст по пять-шесть в час и это несмотря на то, что сейчас идем с обозом и гуляй-городом. Через пару часов, когда мы прошли третью или четвертую деревню и подошли к достаточно большому селу, где я насчитал восемь изб вокруг боярского двора и церкви, я понял что-то не то.

И когда со своей сотней проехался по селу понял что, не то: деревни и село были пустыми, их жители наверное просто бежали при нашем приближении. И сделали это они не так давно, скотина стояла на дворах и не орала с голодухи, значит утром ей задали корм.

Это означало только одно, рязанские массово поверили, что буду жечь, грабить и захватывать их, чтобы продавать татарам.

Пока я осматривался в пустом селе, моё войско встало на привал. На выезде из села навстречу нам выехал Тучко.

— Государь, разведка ушедшая вперед, докладывают, впереди только вот такие брошенные села и деревни, — голос у полковника был встревоженный. — Думаю, что рязанские поверили клевете на нас и действительно разбегаются при нашем приближении.

— Похоже. И тогда нам надо еще быстрее двигаться вперед. Высылай опять своих вперед и поднимай остальных.

Через час или полтора после полудня, мы стали приближаться к какой-то реке и тут все выяснилось. На другом, южном берегу реки нас ждала рать.

Верстах в двух от реки, на достаточно большом поле, я приказал остановиться и быть готовыми развернуться в боевой порядок, который возможно будет бой под прикрытием гуляй-города.

Наша разведка, шедшая впереди, всё никак не возвращалась и это очень настораживала, неужели они попали в засаду?

Примерно через полчаса ситуация разрешилась и очень неожиданно для меня.

Я увидел как от реки во весь карьер ко мне скачут двое наших разведчиков. Полковник Тучко сразу же поскакал им навстречу. Они встретились саженях в ста от нашего боевого порядка, о чем-то поговорили и тут же разъехались: разведчики так же быстро поскакали обратно, а Тучко направился ко мне.

— Государь, разведчики выяснили, что за войско стоит перед нами. Это не изменники и не татары, а крестьянская посошная рать. Они бьют и татар и своих изменников, берут их в полон, но боятся тебя, государь. Изменники запугали их, что ты будешь карать всех подряд без разбора, но до них дошли слухи, что ты милуешь тех, кто переходит к тебе. И они не знают, что им делать.

Я повернулся к стоящему немного сзади сотнику Клементьеву.

— Сотня, по коням! — скомандовал я.

До сего момента я обходился без специального коновода, при необходимости ом был Андрей. Но в этом походе один из обозников стал моим коноводом. Он понял правильно и начал поводить мне моего скакуна.

Его наверное плохо проинструктировали, но возможно просто от чрезмерного усердия, юноша решил подержать моё стремя. Я такого не ожидал и даже немного растерялся. Но быстро сообразил, что он делает и резко оттолкнул его.

— Никогда так не делай, если хочешь мне служить. Андрей, объясни неразумному, что и как надо делать.

Оказаться в седле для меня было делом пары секунд. Мой новый сотник уже тоже был в седле, как и вся Избранная сотня.

Краем глаза я увидел, что Клементьев и его сотня заняли положенное им место сзади меня, и резко послал коня галопом вперёд. Полковник Тучко всё понял без слов и присоединился к нам, заняв позицию сзади, рядом с Клементьевым и флагоносцем Артемием Головой, которому не надо говорить что, как и когда делать.

Полковники Кошкин и Руно без слов поняли что делать и я услышал их команды о изготовки полков к бою. И тут же подумал, что тут не доработка: я отъехал от войска, а кто за меня остается?

В паре сотен от реки нас встретили разведчики. Они были не одни, а с тремя мужиками, которые были на татарских лошадях.

— Государь, это выборные от посошной рати, — доложил один из разведчиков.

Я спрыгнул с коня и направился к мужикам, которые стояли саженях в пяти немного в стороне в окружении других пятерых воинов.

Когда я подошел, мужики естественно бухнулись мне в ноги.

«Нашли время», — я раздражение подумал я.

— Поднимайтесь, человече, не время поклоны класть, — резко распорядился я.

Мужики тут же поднялись и уже с поясным поклоном поприветствовали меня:

— Здрав буде, государь.

— Будьте здравы и вы, человече. Я Великий Князь Московский и Владимирский Иоанн Васильевич. И пришел с войском в рязанские земли чтобы спасти своих людей и наказать тех, кто присягал служить мне, но изменил, поднял мятеж, поднял руку на моих людей, убил наместников и служивых. Позавчера мы разбил рать изменников и татар. После неё я человеку по имени Авдей сказал, что тех, кто присягал мне и изменил, поднял руку на моих наместников и служивых людей, предам смерти. Все их земли и имущество перейдет ко мне. Все холопы и зависимые люди получат волю и могут приходить ко мне. Тягло увеличивать не буду. Жен и детей изменников, если не замешаны в измене, наказывать не буду и разрешу поступить им на службу в дальних землях, — я хорошо помнил, что сказал Авдею и тут повторил слово в слово. — Если вы будите проводить ко мне схваченных изменников и взятых в полон татар, их лошадей, оружие и живот с именьем, то за них буду платить, больше всего за бояр-изменников и их детей боярских. Авдея в тех землях я поставил своим тиуном.

По мере того, как я говорил, лица мужиков начали светлеть и мне даже показалось, что на лице одного из них даже промелькнула робкая улыбка.

— А теперь говорите вы, человече, — предложил я мужикам.

— У нас, государь, получается, кругом беда, — начал говорить один из мужиков. — Бояре не просто тебе изменили, еще и татар привели, которые того и гляди опять начнут всё кругом жечь, убивать и православных в полон угонять. А тут ты со своей ратью пришел. Мы знаем, как ты разгромил татар и обошелся с изменниками. Вот мы и решили создать свою посошную рать, авось удастся отбиться.

— И от кого вы собрались отбиться? — ухмыльнулся я. — От меня или от своих бояр и татар?

Мужик тяжело вздохнул и потупил взор. Я повернулся к своему коноводу, он все правильно понял и подвел ко мне моего коня. Взяв поводья, я скомандовал тем воинам Избранной сотни, которые спешившись встали в полукруг:

— По коням! — и после этого опять обратился к мужикам. — Мы встали на привал, но он будет недолгим. Езжайте к своим. И решите правильно. Пока я буду ждать вашего избранного воеводу к себе. Но недолго. Мне надо как можно быстрее быть в Пронске. И если вы решите неправильно и ваша рать встанет у меня на пути, я разгромлю её и все вы станете изменниками. Тех, кого возьму в плен, расстреляю прямо на месте. Езжайте и решать вам только до того, как запоют мои трубы.

Я быстро вернулся к полкам, приказав Тучко по дороге срочно отозвать все дозоры.

Что решат мужики, я не сомневался. Отказ от моего предложения, на мою взгляд, это безумие. Но все равно, я решил готовить к худшему.

Обозники уже на скорую руку поставили княжеский шатер и в нем на столе лежала краюха черного хлеба, нарезанную вяленую говядину и стояли два ковша, один с квасом, другой с горячим отваром каких-то трав. От него шел изумительный и аппетитный аромат.

— Андрей, зови полковников, да пусть не спешат, если едят, и подай песочные часы.