Михаил Седогин – Обезвреживание (страница 2)

Гараж к этому моменту оказался бесхозным. Видимо, какие-то дельцы хотели наварить хорошие деньги и долго собирали остатки гептахлора по всей стране, но в итоге никто у них запрещенный препарат не купил. Поэтому они его просто бросили и исчезли в неизвестном направлении. А потом кто-то вскрыл гараж, разворошил и попытался вытащить содержимое, совершил поджог, распространив всеми этими действиями загрязнение на сотни квадратных метров прилегающей территории. Ликвидация этого загрязнения оказалась тяжелейшей работой. В течение восьми часов наши работники, облаченные в костюмы радиационно-химической и биологической защиты (РХБЗ), совместно с сотрудниками МЧС, извлекали мешки с ядом и грузили их в специальные герметичные автоконтейнеры, и все это в страшную жару. Жители, видя это, благодарили нас чуть ли не со слезами на глазах, предлагали воду, чай, кофе. Но нашим работникам было не до этого. Да и принимать пищу при непосредственных работах со столь ядовитыми веществами запрещено. Фильтрующие противогазы приходилось менять через каждые полчаса. По окончании погрузки мы увезли контейнеры и сам сильно загрязненный гараж на свой объект для дальнейшей обработки и хранения. Но запах на территории остался. Пришлось еще две недели удалять верхний слой почвы и обрабатывать поверхности специальной химией на территории более 1000 квадратных метров. И с этой задачей мы справились.

И таких случаев было множество. Случаи были разные, но ни один из них не мог бы сравниться по сложности и опасности с работой, которую мы выполнили при ликвидации чрезвычайно опасных отходов в г. Тольятти на бывшем ОАО "Фосфор". Это была работа, которую до нас еще не приходилось выполнять никому в мире.

2. Поездка на «Фосфор».

Май 2007 года. ГУП «Экология» выполняет масштабную и опасную работу по извлечению из различных хранилищ на территории Самарской области пришедших в негодность и запрещенных к применению пестицидов и ядохимикатов и вывозу их на обезвреживание. Это не так просто. И весьма опасно. По крайней мере, нам известно, что при выполнении аналогичной работы в одной из соседних областей несколько лет назад пострадала бригада сотрудников МЧС в количестве шести человек, все они попали в больницу с серьезным отравлением, а один вроде бы даже умер. Поэтому все внимание – технике безопасности. Правильная экипировка, в том числе противогазы и костюмы радиационно-химической защиты (РХБЗ), четкий регламент работ, обязательный инструктаж, надзор за выполнением работ на каждом этапе. Подполковник областного управления МЧС России Юрий Захаров проводит инструктаж, показывает нашим сотрудникам, как пользоваться изолирующим противогазом (таким же, как у подводников и горноспасателей). Мы умеем, но так положено. Работы начались, по местам расположения выявленных опасных хранилищ отправилась наша спецмашина с погрузочным устройством (обычная "воровайка", но оснащенная герметичными и прочными контейнерами для опасных материалов), сопровождаемая бригадой специалистов. Бригаду возглавляет Владимир Машков. Машков перед приходом в наше предприятие много лет работал врачом районной СЭС и прекрасно знает правила безопасной работы с ядовитыми веществами.

Собираюсь выехать в область на один из складов ядохимикатов, где проводятся работы. Зашел главный инженер – Костя Андреев.

Главный инженер – Андреев Константин Викторович

Конечно, для всех – Константин Викторович. Про него даже говорят, что он у нас на предприятии "серый кардинал", пусть говорят, может быть, так оно и есть. Но мы друг друга знаем с института, друзья, поэтому, конечно, без церемоний.

– Миш, вот в сегодняшнем "Обозрении" статья про "Фосфор", видел? Такой ажиотаж! Минприроды туда выезжает завтра. Скорее всего, тебя тоже пригласят, как думаешь?

Да, про "Фосфор", точнее, про "химическую бомбу" на территории обанкроченного ОАО "Фосфор" в Тольятти, я, конечно, знал, но как-то не особо интересовался подробностями, других забот хватало. Бегло прочитал. В статье излагалась история банкротства предприятия, эмоционально описывались всякие страсти-мордасти про хранящиеся на территории завода химикаты, включая угрозы взрывов и выбросов отравляющих веществ. Говорилось, что планируется выездная комиссия, с участием нашего отраслевого учредителя, областного Минприроды.

– Ну, что ж, Костя, думаю, без нас вряд ли обойдутся, – согласился я.

Зазвонил телефон. Секретарь, Людмила.

– Михаил Павлович, возьмите трубку. Федоров Александр Алексеевич. И только что была телефонограмма, завтра выезд на «Фосфор».

Костя понимающе усмехнулся: кто бы сомневался.

– Михаил Павлович, привет. – Голос в трубке звучал спокойно и доброжелательно. За многие годы в министерствах, курирующих ГУП "Экология", сменилось много руководителей-министров. У каждого был свой стиль общения. Министр природных ресурсов Федоров общался с подчиненными по-простому. Но это было совершенно не обидно. – Слышал про "Фосфор"? Что думаешь?

– Александр Алексеевич, думаю, давно пора там что-то начать делать…

– Нет, ты не знаешь, там уже давно все, что надо, делается. Но, может быть, недостаточно оперативно. В последнее время в Тольятти по этой теме силовики оживились, наезжают. МЧС, Природоохранная прокуратура, ФСБ – все требуют принятия мер. Пресса давит. ОАО "Фосфор" – это "второй Чернобыль", говорят. Константин Алексеевич поручил нам во всем разобраться. Мэрия пригласила нас поучаствовать в комиссии. Надо там все осмотреть, выработать предложения. Так что готовься, завтра выезжаем, выезд в 8-00.

– Понял, Александр Алексеевич. Буду.

Федоров мне чем-то импонировал. Вот вроде бы, ну какой из него министр? Бизнесмен-ресторатор – так про него говорили. В приемной у него рядом с секретаршей всегда сидят два мордоворота-охранника. Но было в нем что-то, что подкупало. Искренняя забота о деле, что ли. Доверие и уважение к специалистам, к тем, кто, в силу образования и опыта, знает о предмете лучше него. Ну, если сам губернатор поручил разобраться – не отстанет, будет ждать конкретного положительного результата. Требовательность Титова в области хорошо знают.

Костя сочувственно смотрел на меня:

– Н-да… Мало нам пестицидов. Ох, чувствую я, проблем мы себе наживем с этим фосфором. Ты там не обещай много… а то знаю я тебя.

Костя обладает мощной интуицией, но, впрочем, и так было понятно: проблемы мы поимеем, это точно. А отказаться нельзя. Да и не по мне это – отказываться от сложной и важной задачи. Да, я честолюбив. Не в плане как бы достичь славы и положения, а в том, чтобы решить сложную задачу для пользы дела. Поэтому считаю, что на самом деле честолюбие – хорошая, нужная черта, сколько бы не спорили с этим словари русского языка. (А вот тщеславие – нет. Но об этом потом).

Утром выдвинулись в Тольятти. Самарская делегация оказалась весьма многочисленной. А в Тольятти к нам присоединились представители тольяттинской мэрии, МЧС и муниципальной гражданской защиты, санитарных, природоохранных и прочих органов, а также средств массовой информации.

После недолгой заминки с оформлением пропусков, заехали на территорию.

Комиссию встречал мужчина в спецовке. Чувствовалось, что все тольяттинские члены делегации его хорошо знают.

– Знакомьтесь, – сказала представитель мэрии Тольятти (руководитель управления охраны окружающей среды) Надежда Павлинова. – Кобылин Владимир Леонидович, сейчас работает в ООО «Российский Фосфор», раньше много лет отработал аппаратчиком, технологом, начальником цеха здесь, на «Фосфоре». Он все знает и все покажет. Так, Владимир Леонидович?

– Так, Надежда Ильинична. Все знаю, все покажу. Проведу, так сказать, экскурсию по территории предприятия, по основным объектам, не в первый раз, чай. – Кобылин жестом пригласил всех в микроавтобус и уселся сам рядом с водителем. Микроавтобус медленно двигался по заводским «улицам», то и дело поворачивая и переезжая через железнодорожные пути. Подумалось, что здесь легко заблудиться. Целый город в городе. Машина министра Федорова двигалась следом.

"Фосфор" поразил запустением и масштабами происходящего разрушения. Заводские корпуса, зияющие пустыми проемами окон и дверей, с частично обрушенными стенами и перекрытиями. Густая сеть асфальтовых дорог, железнодорожных путей и висящих над дорогой труб и эстакад. Гигантские безжизненные кирпичные трубы, остатки огромных бетонных емкостей и какого-то оборудования. Повсюду навалы строительного мусора, перемешанного с остро пахнущими химикатами – то ли фенолом, то ли карбофосом. Тут и там в поле зрения попадали группы рабочих, занятых "полезным" делом – разделкой металлического оборудования и трубопроводов на лом. Вдалеке виднелись железнодорожные цистерны с характерными потеками вокруг горловин.

Наш экскурсовод Кобылин профессионально и обстоятельно комментировал элементы окружающего «пейзажа». Слушая, я делал пометки в блокноте и тут же пытался составить план возможных будущих технических решений: «Так, медноаммиачный раствор, 12 тонн, фигня какая-то. Еще и медь извлечь можно и продать выгодно, а остаток будет малоопасен. В чем тут проблема, не понимаю. Дальше. Жидкие комплексные удобрения, аж 3000 тонн, бормагниевые удобрения, калия сульфат – это что, тоже проблема? Ну, удобрения – они и есть удобрения. Если некондиция, и никто не берет, вывезите на обычный полигон ТБО – никакого вреда не будет, кроме пользы! Берол и сорпол в бочках – да вы что, издеваетесь? Это же обычные ПАВы, по сути – концентрированные моющие средства, отдайте на автомобильную мойку. Фосфорная кислота (некондиция). Чуть сложнее. Но там, в этой гигантской емкости, ее – на донышке, тонны три, не больше. Ну, разбавить и нейтрализовать потихоньку на месте содой, гашеной известью или обычной щебенкой, потом вывезти обезвреженные остатки на свалку. Карбофос… Вот это действительно сложно, обезвредить на месте не получится, это только перетарить и вывезти на «Красный Бор», под Петербург.