Михаил Седогин – Обезвреживание (страница 1)
Михаил Седогин
Обезвреживание
1. Очень длинное вступление, которое многое объясняет.
Эту повесть я задумал написать давно. Но как-то все не получалось выбрать время. Вот, решил, что пора, иначе все окончательно забудется.
Даже не знаю точно, чем является этот опус по форме. Достаточно много технических подробностей. Уже на первых страницах будут попадаться уравнения химических реакций. Если кто пугается формул и уравнений, так их ведь можно и пропустить. Может быть, это доклад для конференции? Или вообще – мемуары? Конечно, в докладах на различных конференциях, на лекциях (когда приглашают) для студентов химиков-экологов данная тема освещалась многократно. Да и на мемуары, действительно, похоже. Но эта история не только про химию-экологию и не только про мое скромное (впрочем, и не скромное, чего уж там) участие в описываемых событиях. Это нечто большее. Прежде всего, эта история о людях. О тех, кто в сложнейших условиях проявил мужество и взял на себя ответственность за нелегкие решения. И о тех, кто смалодушничал, тихо отойдя в сторону, и не сделал ничего от него зависящего, чтобы предотвратить беду. О тех, кто, рискуя жизнью, спас десятки тысяч людей от страшной техногенной катастрофы. И о тех, кто подличал и интриговал, кто всеми силами старался помешать важнейшим работам по спасению людей, пытаясь извлечь из ситуации какую-то выгоду для себя.
Все написанное здесь основано на реальных событиях. Правда и только правда, подтвержденная документами и свидетельствами. Может быть, даже избыточно подтвержденная, с риском сделать рассказ суховатым. И где-то даже скучным. Ну, что ж, пусть так. По сути, повесть – документальная. Но в ней будет присутствовать и какой-то художественный вымысел, впрочем, лишь в части некоторых придуманных, но вполне реальных диалогов и сцен. Имена некоторых действующих лиц я изменил, такие имена будут отмечены «звездочкой». Кого-то из них уже нет на свете, и, наверное, было бы неэтичным упоминать их настоящие имена в каких-то спорных описываемых ситуациях. А многие, напротив, живы, и сейчас, спустя почти двадцать лет, занимают ответственные посты. Если кто-то из них узнает себя в одном из этих персонажей – пусть у него всегда будет возможность сказать: "Ну, это не про меня! Это про какого-то другого господина. И вообще, может быть, это художественный вымысел, некий обобщенный образ". Пусть так. Я возражать не буду. Художественный вымысел присутствует, имеются и публицистические, и художественные отступления. Поэтому, пусть это будет документально-художественная повесть.
Чтобы заранее заинтересовать читателя, вот, такой, как сейчас говорят, спойлер: в конце повести будет рассказ о том, как меня в какой-то момент очень настойчиво пытались посадить, но потом наградили. Это ведь уже интереснее?
Вот и я, Седогин Михаил Павлович, в своем кабинете, в 2007 году.
Итак, 2007 год. Я – директор ГУП "Экология". Государственного унитарного предприятия Самарской области. ГУП "Экология" – не совсем обычное государственное предприятие. Рутинно занимается бытовыми и промышленными отходами. В хозяйственном управлении – полигоны и свалки бытовых и промышленных отходов, установки по обезвреживанию ртутных, медицинских и прочих опасных материалов. Но, согласно Уставу, который когда-то я сам и писал еще в 1989 году, основной задачей предприятия является ликвидация последствий чрезвычайных ситуаций, вызванных опасными веществами. (Сейчас в деятельности ГУП "Экология", ставшем АО «Экология», многое изменилось, но речь не об этом, а о событиях 2007 года).
Ко времени описываемых событий ГУП "Экология" успело стать предприятием достаточно известным, развитым, со многими видами деятельности. За долгие годы существования государственного предприятия нам удалось не только наладить более-менее цивилизованное обращение с отходами, но и во многих случаях действительно устранить угрозу загрязнения различных территорий и помещений опасными материалами, настолько опасными, что они реально угрожали жизни людей.
Однажды к нам обратились жители одного из домов на ул. Партизанской в Самаре: из водопроводных кранов вдруг посыпались шарики ртути. Шок! Откуда? Ознакомились с системой водоснабжения дома, полазили везде и выяснили, что на техническом этаже установлена емкость подкачки воды, при этом для регулировки уровня воды в накопительном баке был использован ртутный контактный датчик, который разгерметизировался, и ртуть попала в систему водоснабжения. Устранили загрязнение.
Как-то нас вызвали на необычное чрезвычайное происшествие (ЧП). Жители одной из высоток в Кировском районе вдруг стали жаловаться на сильный неприятный запах, головокружение и затрудненное дыхание. Жители вышли на улицу, присутствовали представители домоуправления, прибыли санитарные службы, скорая помощь, МЧС. Нам сообщили, что лабораторией горСЭС отобраны пробы воздуха, но результата пока нет. Заметим, что дело было в начале 2000-х, когда экспресс-анализаторы воздуха в подразделениях санитарно-экологических служб чаще всего отсутствовали. Соответственно, пробы-то они отобрали, а теперь повезут их в лабораторию, и дня через два чего-то определят. Впрочем, скорее всего, ничего и не найдут, так как методики у них рассчитаны на стандартный набор загрязнений, типа окислов азота или сероводорода. А тут явно другое. Впрочем, в данном случае запах, представляющий что-то среднее между ароматами чеснока и тухлой рыбы, был легко узнаваемым для любого химика.
– Фосфин? – спросил я начальника нашей лаборатории Колотилину.
– Похоже, что так, – согласилась Татьяна Вениаминовна.
Ну, а дальше все было проще. Я спросил у управдома, не делали они сегодня дератизацию (обработку от грызунов). Тот подтвердил, что буквально несколько часов назад некая организация проводила такие работы в этом подъезде, но это была государственная санитарная служба, и они все делают правильно и безопасно, и поэтому дело не в этом. Я попросил открыть мусороприемную камеру, где мы увидели на мокром полу рассыпанные гранулы. Все стало ясно. Санитарные службы используют не тот безобидный крысиный яд, который продается в магазинах, а весьма сильный концентрат, содержащий большое количество фосфида цинка, чтобы уж наверняка. Яд был использован неправильно, часть его попала в лужу на полу камеры, что привело к появлению в подъезде и на лестничных маршах очень ядовитого газа – фосфина:
Zn3P2 + 6H2O = 3Zn(OH)2 + 2PH3
Его концентрации была, к счастью, не смертельной, но вполне достаточной, чтобы люди почувствовали симптомы отравления. Пришлось устранять загрязнение, благо это было несложно.
Там же, в Кировском районе Самары на улице Вольской в конце 90-х случилась трагедия: в течение нескольких дней один за другим умерли все четверо работников шиноремонтной мастерской – молодых крепких парней. (Один из них оказался моим одногруппником по институту, про которого я много лет ничего не слышал). Было понятно, что искать причину нужно в помещении мастерской, но что искать никто не знал. В те годы методы криминалистической экспертизы были еще недостаточно развиты. Да и сейчас экспертам-патологоанатомам требуется «наводка» – что именно искать. Иначе в заключении будет написано: «Отравление неизвестным веществом». Пригласили для участия в расследовании нас, в качестве специалистов. При осмотре помещения мы обнаружили на стеллаже полупустую канистру, под которой виднелись потеки. Кое-какие предположения возникли у меня уже в этот момент. Со всеми предосторожностями забрали канистру с остатками жидкости для исследования в свою лабораторию. Как и предполагалось, в канистре оказался тетраэтилсвинец, который в то время добавляли в бензин для повышения октанового числа. Результаты патолого-анатомического вскрытия погибших (после нашей подсказки – что именно надо искать), подтвердили наши предположения. Ребята несколько недель дышали отравленным воздухом, что и привело к их смерти. А потом нам пришлось проводить очистку помещения от въевшихся в штукатурку, в бетонные и кирпичные конструкции опасных для жизни загрязнений. Такой технологии нигде описано не было, пришлось разрабатывать ее самим. Справились, здание мастерской привели в норму.
В мае 2001 года нас позвали «разруливать» критическую ситуацию, сложившуюся во дворе дома по улице Ташкентской. Жители этого дома (и двух соседних) уже длительное время, более двух месяцев, жаловались на ужасный запах, стоящий во дворе и проникающий в квартиры. Майская жара усугубила ситуацию, жители буквально стали падать в обморок, один человек скончался «от сопутствующих заболеваний». Власти не предпринимали никаких мер, так как не знали что делать. Жители были готовы идти на штурм мэрии и перекрывать дороги. Наконец, глава города обратился к нам. Мы быстро обнаружили источник загрязнения (странно, что все экстренные службы города два месяца не могли этого сделать). Установили, что запах исходит из обгоревшего металлического гаража во дворе. Сложнее оказалось определить, что же было в гараже. Бумажно-полиэтиленовые 25-килограммовые мешки сильно пострадали от пожара и последующего его тушения пожарными, так что надписи прочитать не было никакой возможности. Установить состав неизвестного вещества – задача сложная для самой современной лаборатории. Но мы справились и с этой задачей, и установили, что в мешках находится химический препарат «Гептахлор», который в мизерных дозах используется для протравливания семян подсолнечника. Как оказалось, в гараже этого гептахлора хранилось целых двенадцать тонн, чего хватило бы для работы всем растениеводческим хозяйствам России на долгие годы. Впрочем, к этому времени вещество было запрещено к применению уже лет двадцать, и при этом оно входило в десятку самых ядовитых и опасных веществ в мире и подлежало учету в специальной комиссии ООН.