Михаил Щербаков – Книга первая: Морриган (страница 2)

«Вы уже видели этот знак во сне, не так ли, детектив Грей?»

Она резко обернулась, всматриваясь в лес. Никого. Только ворон каркнул где‑то вдалеке, и эхо повторило его крик.

Тёмная комната. Шкаф с скрипучими дверцами. Эвелина зажимает уши руками, но всё равно слышит:

— Ты ни на что не годна, как и твоя мать! — голос отца громом отдаётся в ушах.

— Прости, милый, я больше не буду… — шепчет мать.

З вук удара. Эвелина дрожит, вцепившись в свои колени. В щели шкафа виден край отцовского ботинка и лужа пролитого чая на полу.

Она моргнула, возвращаясь в реальность. Запах лаванды и формальдегида вдруг показался ей знакомым — так пахло в тот день в доме, когда отец разбил вазу с сухими цветами. «Почему сейчас? Почему именно этот запах?» — подумала Эвелина, глядя на тело жертвы. Зашитые глаза. Символ ворона. Медальон с инициалами. Что‑то в этой сцене цепляет её на уровне инстинкта — будто она уже видела это. Или должна была увидеть. Эвелина убрала телефон. Она знала, что это только начало. И что убийца наблюдает за ней. «Он хотел, чтобы я это увидела. И он хочет, чтобы я поняла», — подумала она, глядя на зашитые глаза жертвы. Дождь усилился, капли застучали по клеёнке, на которой лежало тело. Ворон снова каркнул, и его крик потонул в шуме непогоды. Эвелина застегнула плащ потуже и достала блокнот. Пора было начинать расследование. Эвелина щёлкнула застёжкой блокнота, но не спешила ничего записывать. Вместо этого она снова посмотрела на медальон, который теперь лежал в прозрачном уликовом пакете. «Для тех, кто видит» Фраза будто царапала изнутри, как забытое воспоминание.

— Грей, ты в порядке? — тихо спросил Рейес, заметив, как она застыла, вцепившись в пакет.

— Да, — коротко ответила Эвелина, хотя голос прозвучал чуть хрипло. Она быстро взяла себя в руки и повернулась к криминалистам.

— Что ещё у нас есть? Нужно всё, до последней пылинки.

Криминалист, молодой парень по имени Кайл, кивнул, не отрываясь от работы с ультрафиолетовым фонарём. Он водил лучом по земле вокруг тела, и вдруг в нескольких метрах от клеёнки на влажной листве вспыхнули едва заметные голубоватые следы.

— Вот это интересно, — пробормотал он, наклоняясь. — Похоже на остатки какого-то порошка. Не обычная грязь, не песок. И он рассыпан узкой дорожкой почти как след.

Рейес нахмурился:

— След? Но мы же говорили, что никаких следов нет.

— Не от обуви, — пояснил Кайл. — Это будто что-то волокли. Или рассыпали специально.

Эвелина подошла ближе, стараясь не наступать на зону поиска. В ультрафиолете порошок мерцал, будто крошечные звёзды на мокрой земле, и исчезал там, где лес становился гуще.

— Как будто кто-то рассыпал это, чтобы оставить нам подсказку, — тихо произнесла она. — Или чтобы мы шли именно этим путём.

Марксон нервно потёр шею:

— Или чтобы заманить нас куда-то.

В этот момент к ним подошёл доктор Финч, держа в руках небольшой пластиковый контейнер.

— Ещё кое-что, детектив. Я нашёл это в складках одежды, почти у самого ворота. — Он протянул контейнер, внутри которого лежал крошечный металлический предмет, похожий на фрагмент булавки или застёжки. На одной стороне виднелась выцветшая гравировка — едва различимые буквы и крошечный символ, напоминающий крыло.Эвелина прищурилась:

— Это от чего-то? Значок? Часть украшения?

— Похоже на деталь от броши или значка, — кивнул Финч. — Металл старый, окисленный. Не из современных сплавов.

Она взяла контейнер, чувствуя, как холод металла пробирается сквозь перчатки. В голове снова мелькнуло: «Для тех, кто видит». И ворон, который каркнул, будто подсказывая.Телефон в кармане снова тихо вибрировал. Эвелина на секунду замерла, прежде чем достать его. На экране снова высветилось сообщение от того же неизвестного номера:

«Тишина стоит дорого. Но ты уже знаешь цену, не так ли?»

На этот раз она не обернулась в темноту. Вместо этого подняла голову и посмотрела прямо в камеру, которую только сейчас заметила — маленькую, почти незаметную, спрятанную среди ветвей старого дуба. Объектив был направлен точно туда, где лежало тело. И, возможно, туда, где стояла она.

— Нас снимают, — спокойно сказала Эвелина, указывая на камеру. — И он хочет, чтобы мы это знали.

Рейес побледнел:

— То есть он всё это время наблюдал?

— И не просто наблюдал, — добавила Эвелина. — Он режиссировал. Каждая деталь здесь — реплика в диалоге. Клеёнка, порошок, камера, записка Он говорит с нами. И у меня такое чувство, что говорит он лично со мной.

Марксон сглотнул:

— Ты что-то знаешь?

— Пока только чувствую, — призналась она, убирая телефон. — Но этого достаточно, чтобы понять: это не случайная жертва. И не случайное место. Кто-то очень хорошо знает и жертву, и меня. Она повернулась к команде: — Кайл, снимите всё, что нашли. Особое внимание — порошку и этой детали. Пусть лаборатория определит состав. Финч, тело — приоритетно. Мне нужно знать всё: от времени смерти до того, чем его обрабатывали и что он ел перед смертью. И найдите источник этого запаха — лаванда и химия. Возможно, это ключ. Пока команда кивала и расходилась по своим задачам, Эвелина ещё раз посмотрела на камеру. Линза отражала тусклый свет фонаря, будто подмигивала. «Ты хотел, чтобы я увидела, — подумала она. — Теперь я вижу. И я найду тебя». Дождь наконец стих, оставив после себя тишину, которая теперь казалась громче любого крика.

Эвелина стояла под моросящим дождём, сжимая в перчатках уликовый пакет с медальоном, и вдруг почувствовала, как холод пробирается не снаружи — а изнутри, из памяти.

Тот же запах. Лаванда и химия. Он не просто был ей знаком — он её преследовал.

Квартира пахла ванилью и стиральным порошком — так всегда пахло дома, когда мама стирала занавески по субботам. Но в тот день к привычным запахам примешалось что-то чужое: резкий, сладковатый оттенок, будто кто-то разлил духи с лавандой прямо на ковёр. Эвелина тогда была подростком, слишком занятым ссорами с родителями и мечтами сбежать из этого города, чтобы сразу обратить внимание.

А потом пропала Лина. Её младшая сестра.

Лина всегда носила с собой маленький мешочек с сушёной лавандой — говорила, что он её успокаивает. И вот теперь этот запах вдруг стал сигналом тревоги.

В тот вечер Эвелина вернулась из школы позже обычного. Дверь в комнату Лины была приоткрыта, на кровати — разбросанные тетради и недописанный рассказ про ворона, который умел говорить. На тумбочке лежал тот самый мешочек. Пустой.

— Лина! — крикнула Эвелина, пробегая по коридору. — Хватит прятаться!

Тишина. Только тиканье часов на кухне и странный запах, который теперь казался не уютным, а липким, тревожным.

Мама сидела на кухне, теребя край фартука. Отец стоял у окна, будто высматривал что-то на улице, хотя там уже темнело.

— Где Лина? — голос Эвелины дрогнул.

Отец не обернулся:— Не мешай. Мы ждём звонка.

— Какого звонка? Она же должна была быть дома ещё час назад!

Мама подняла на неё глаза, в которых плескался такой страх, что Эвелина вдруг перестала кричать.

— Она ушла в магазин, — тихо сказала мама. — И не вернулась.

Потом были полицейские, вопросы, листовки с фотографией Лины, расклеенные по всему району. Эвелина помнила, как один из детективов, седой мужчина с усталыми глазами, наклонился к ней и тихо спросил:

— Ты не замечала ничего странного? Может, кто-то крутился рядом? Или она о чём-то волновалась?

Эвелина тогда покачала головой, но потом вспомнила: за неделю до исчезновения Лина показала ей странный клочок бумаги. Свёрнутый вчетверо, как будто записка. На нём было всего два слова: «Не смотри назад».

— Я нашла это в своём рюкзаке, — прошептала Лина, дрожащими пальцами разглаживая бумагу. — Я не помню, как оно туда попало.

Эвелина тогда отмахнулась:— Наверное, кто-то пошутил. Не бери в голову.

Но Лина не поверила. Она смотрела на сестру так, будто искала в её глазах подтверждение, что всё будет хорошо. А Эвелина не смогла его дать.

Расследование зашло в тупик. Никаких следов. Никаких свидетелей. Только этот запах лаванды, который ещё долго витал в квартире, пока мама не выбросила все подушки и не переклеила обои.

И вот теперь, спустя годы, он вернулся.

Эвелина моргнула, возвращаясь в лес. Дождь почти прекратился, но капли всё ещё срывались с веток, падая на клеёнку, на землю, на её плечи. Рейес подошёл ближе, осторожно коснувшись её локтя:

— Грей? Ты побледнела. Что-то вспомнила?

Она медленно кивнула, не сводя глаз с медальона в пакете.

— Лаванда, — прошептала она. — Этот запах я его уже чувствовала. Много лет назад. Когда пропала моя сестра.

Марксон, стоявший чуть в стороне, замер:

— Твоя сестра? Ты никогда об этом не говорила.

— Не было повода, — сухо ответила Эвелина. — До сегодняшнего дня.Она снова посмотрела на записку: «Он заплатил за тишину». И вдруг поняла: это не просто послание. Это эхо. Словно кто-то взял старую боль и использовал её как инструмент.Кайл подошёл, держа в руках ещё один прозрачный пакет. Внутри лежал крошечный обрывок ткани — такой же тёмно-синий, как клеёнка.

— Нашёл на ветке, — сказал он. — Будто зацепился, когда кто-то пробирался через кусты. Ткань плотная, дорогая. И на краю видишь? Едва заметная вышивка. Крошечный силуэт ворона.

Эвелина медленно протянула руку и коснулась пакета. Ворон. Как в рассказе Лины. Как на груди жертвы. «Для тех, кто видит», — снова всплыли слова с медальона. Она подняла голову и посмотрела туда, где среди ветвей пряталась камера.