Михаил Щербаков – Книга первая: Морриган (страница 1)
Михаил Щербаков
Книга первая: Морриган
Глава 1: Лесная находка.
6:17 утра.
Дождь лил всю ночь, превратив тропу к старому кладбищу в грязное месиво. Но там, в глубине лесополосы, всё было иначе. Патрульные офицеры Марксон и Рейс припарковали машину у обочины и двинулись вглубь леса по протоптанной дорожке. Атмосфера стояла максимально гнетущая, но как могло быть на кладбище?
— Кто вообще звонит в такую рань? — проворчал Марксон, поправляя промокший воротник куртки. — Да ещё и в эту глушь…
Рейес молча кивнул, вглядываясь в сумрак между деревьями. Будто ему не надоело вечное нытье его напарника. Он давно с ним работал, но так и не мог привыкнуть к порой резким выражениям мысли. Внезапно он замер.
— Стой. Смотри туда. Что это?
Марксон прищурился.
— Твою мать… Это человек?
Они подошли ближе.
Тело лежало на аккуратно расстеленной клеёнке посреди мокрой листвы. Вокруг — ни следа грязи, хотя накануне шёл ливень, и на подъездной к кладбищу было чудовищное месиво из земли и листьев.
Рейес достал рацию.
— Диспетчер, это патруль 7. У нас… похоже, 10-54[1]. Повторяю, труп. Срочно вызов детектива и судмедэксперта. И пусть криминалисты возьмут с собой всё — тут что‑то не так.
Диспетчер отозвался почти мгновенно, голос в рации звучал спокойно, будто такие вызовы были для него рутиной:
— Принял, патруль 7. Подтверждаю 1054. Детектив и судмедэксперт уже в пути, ориентировочное время прибытия — двадцать минут. Криминалистов предупрежу, чтобы взяли расширенный комплект. Есть ли признаки насильственной смерти?
Рейес присел на корточки, стараясь не нарушить возможные следы, и осторожно наклонился, чтобы лучше рассмотреть тело. Дождь почти стих, оставив после себя мелкую морось, оседавшую на плечах и капавшую с веток.
— Визуально — нет явных ран, крови не видно, — ответил он, стараясь говорить чётко и без лишних эмоций. — Но положение тела неестественное. И эта клеёнка. Слишком чисто вокруг. Как будто место специально подготовили.
Марксон, который всё это время нервно оглядывался по сторонам, будто ожидая, что из темноты вот-вот кто-то выскочит, хрипло добавил:
— И тропа тут одна, а следов вокруг — ноль. Хотя после такого ливня тут должно было всё размыть. Либо он пришёл сам, либо его принесли. И сделали это до дождя или во время, но так, что ни один след не остался.
Диспетчер на секунду замолчал, фиксируя информацию, а потом снова заговорил:— Информация зафиксирована. Держите периметр, не трогайте ничего. Подкрепление будет через двадцать минут. И парни, будьте там осторожны.
Рейес убрал рацию и выпрямился, вглядываясь в полумрак леса. Капли воды стекали по лицу, но он этого почти не замечал.
— Знаешь, Марксон, — тихо произнёс он, не сводя глаз с тела, — мне это совсем не нравится. Тут не просто труп. Тут чья-то очень аккуратная работа.
Марксон поёжился, будто холод пробрался не только под промокшую куртку, но и под кожу. Он наклонился, стараясь не наступать в лужи, и тихо пробормотал:
— Эта клеёнка она не обычная. Смотри, края ровно подвёрнуты, будто кто-то специально старался, чтобы ни капли воды не попало на тело.
Рейес прищурился, вглядываясь в деталь, которую напарник подметил. И правда: клеёнка была не из тех, что валяются в каждом гараже. Плотная, тёмно-синяя, с едва заметным узором по кромке — будто из дорогого набора для пикника, а не из хозяйственного магазина.
— И посмотри на руки, — добавил Рейес, не сводя глаз с тела. — Пальцы чуть согнуты, как будто он что-то сжимал перед смертью. Или его пальцы так сложили уже потом.
Марксон хотел было шагнуть ближе, но Рейес резко выставил руку:
— Стой. Не надо. Мы и так уже слишком много наследили просто тем, что подошли.
В этот момент из-за деревьев вырвался свет мощных фар, и по размытой дороге медленно, с хрустом гравия, подкатил фургон криминалистов. Детектив Эвелина Грей подъехала через двадцать минут. Она невысокая, худая, с лицом человека, который давно перестал удивляться самым странным вещам, застёгивая плащ, и сразу поморщилась от странного запаха — лаванда, смешанная с чем-то химическим. Она натянула перчатки ещё до того, как полностью вышла из машины, и сразу направилась к офицерам.
— Что у нас? — голос у неё был спокойный, почти будничный, но в нём чувствовалась сталь.
Рейес коротко обрисовал ситуацию: звонок в рань, тропа, отсутствие следов, странная аккуратность вокруг тела. Эвелина слушала, не перебивая, только время от времени кивала. Когда Рейес закончил, детектив подошла к телу, присела на корточки — ровно так, как до этого делал Рейес, но двигалась она иначе: плавно, расчётливо, будто каждое движение было отрепетировано. Она не касалась ничего, только смотрела. Долго, пристально. Потом вдруг наклонилась чуть ближе и тихо произнесла:
— Смотрите сюда.
Офицеры переглянулись и шагнули вперёд, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Грей указала на шею покойного — там, почти скрытая воротником рубашки, виднелась тонкая линия. Не разрез, не царапина, а будто след от туго затянутой ленты. Или от чего-то похожего на проволоку.
— Это не естественная смерть, — тихо сказала Грей, выпрямляясь. — И не случайность. Кто-то очень старался, чтобы всё выглядело чисто. Слишком чисто.
Словно в подтверждение её слов, из-за спины раздался голос криминалиста:
— Ещё кое-что. Мы только что прошли по тропе. Там, где она поворачивает, есть участок, где земля сухая. Совсем сухая, хотя вокруг всё залито. Как будто там что-то стояло. Или кто-то стоял и не давал воде впитаться.
Марксон почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— То есть убийца был здесь во время дождя, — прошептал он. — И стоял там, где не промокал.
— Или он знал, где будет сухо, — поправил его Рейес, глядя не на тело, а в темноту леса.
— Или он здесь всё заранее подготовил.
Грей медленно огляделась, будто пытаясь прочитать лес, как открытую книгу.
— Нам нужно понять, кто он такой, — произнесла детектив, глядя на офицеров. — И почему выбрал именно это место. Старое кладбище, лесополоса слишком символично для случайности.
И тут Рейес заметил ещё одну деталь — маленькую, почти незаметную. У самого края клеёнки, там, где она чуть загибалась, белел крошечный клочок бумаги. Он был сложен вчетверо, будто записка, и лежал так аккуратно, что мог бы показаться мусором если бы не был положен именно туда. Рейес замер, не решаясь даже дышать.
— Детектив, — тихо позвал он, указывая на находку. — Посмотрите.
Грей наклонилась, прищурился. Потом медленно, не касаясь, достала из кармана прозрачный пакет и с помощью ручки подцепила клочок бумаги, чтобы положить внутрь. Развернув пакет, она вгляделась в надпись — всего несколько слов, выведенные чётким, почти каллиграфическим почерком:
На мгновение в лесу повисла тишина — такая плотная, что казалось, даже капли перестали падать с веток.
— Это не просто убийство, — тихо произнесла Грей убирая пакет в сумку. — Это послание.
«Лаванда и химия, — подумала она. — Кто‑то бальзамировал тело прямо здесь? Или… оно уже было таким, когда его принесли?» Жертва — мужчина лет сорока‑сорока пяти. Одежда дорогая, но порвана в нескольких местах, будто её специально рвали. Глаза зашиты толстыми чёрными нитками крест‑накрест. На груди — выгравирован символ ворона: глубокие ровные линии, будто сделано скальпелем. Руки сложены на животе. Кожа бледная, но не разложившаяся, будто мумифицирована. В нагрудном кармане — старинный медальон с инициалами «L.M.».
— Что нашли? — спросила Эвелина, подходя к Марксону.
— Ничего, — пожал плечами офицер. — Ни следов, ни отпечатков. Даже грязи нет вокруг — будто его сюда телепортировали.
Эвелина осторожно достала медальон. Он был холодным на ощупь. Она открыла его — внутри крошечный портрет женщины в викторианском платье. На обратной стороне выгравировано: «Для тех, кто видит».
«Кто ты, L.M.? И почему ты оставил это здесь?» — пронеслось в голове у Эвелины. Судмедэксперт доктор Финч пожилой мужчина в очках и с вечной ухмылкой на лице обошёл тело по кругу, цокая языком.
— Ну, детектив, вам опять повезло. У нас тут не просто труп — произведение искусства.
— Поясните, — насторожилась Эвелина.
— Смотрите: глаза зашиты после смерти, но аккуратно, хирургическими стежками, — доктор осторожно приподнял один из швов. — Кожа… она не разлагается. Кто‑то обработал тело составом на основе формальдегида и лавандового масла. Очень редкий рецепт, между прочим.
— Зачем?
— Чтобы сохранить. Но не для красоты — для чего‑то другого. И ещё… смотрите на разрез на груди. Он осторожно оттянул ткань. Под ней — не просто гравировка, а настоящий шрам. Будто символ ворона вырезали на ещё живом человеке.
— Это сделали при жизни, — продолжил Финч. — Он был в сознании. И, судя по мышечным спазмам, испытывал адскую боль.
Эвелина вгляделась в лицо жертвы. Что‑то в его чертах казалось знакомым.
— Он знал своего убийцу, — произнесла она вслух.
— О, да, — кивнул доктор. — И убийца знал его очень хорошо.
Эвелина заметила, что пальцы жертвы слегка подрагивают. Будто мышцы сокращаются в остаточных импульсах.
— Не волнуйтесь, он мёртв уже часов двенадцать, — успокоил её Финч, заметив взгляд. — Это просто нервные окончания. Но… странно, что они ещё активны.
В этот момент телефон Эвелины вибрировал — пришло сообщение от неизвестного номера: