Михаил Щербаков – Книга первая: Морриган (страница 3)
— Он знал, что я это увижу, — тихо произнесла она. — Он знал, какой эффект это произведёт.
Рейес нахмурился:
— Ты думаешь, это связано с твоей сестрой?
— Я не знаю, — честно призналась Эвелина. — Но я не верю в такие совпадения.
Телефон снова завибрировал. Ещё одно сообщение от неизвестного номера: «Ты так и не нашла её. Но теперь у тебя есть шанс всё исправить». На этот раз Эвелина не стала скрывать экран. Она протянула телефон Рейесу.
— Прочитай.
Он пробежал глазами по тексту, и лицо его стало жёстким.
— Это уже не расследование, — тихо сказал он. — Это личная игра. И он выбрал тебя своей фигурой.
Эвелина глубоко вдохнула, прогоняя дрожь. Запах лаванды больше не пугал её. Теперь он был ориентиром. Следом.
— Пусть играет, — спокойно ответила она, убирая телефон. — А я буду ходить своими ходами. Она повернулась к команде:
— Всё, что нашли, в лабораторию. Особое внимание — составу порошка, ткани с вороном и этой детали от броши. И пусть проверят все старые дела о пропавших без вести в этом районе за последние двадцать лет. Особенно — дело Лины Грей. Пока криминалисты кивали и возвращались к работе, Эвелина снова посмотрела на камеру. Линза поблескивала в полумраке. «Я вижу тебя, — подумала она. — И я не остановлюсь».
Лаборатория встретила Эвелину гулом приборов, холодным светом ламп и запахом спирта — стерильным, резким, без намёка на лаванду. Здесь не было места эмоциям: только факты, цифры, микроны. Именно это ей сейчас и было нужно.
Она села за стол в углу, где уже лежали папки с предварительными отчётами, и первым делом достала из сумки уликовый пакет с медальоном. «Для тех, кто видит». Слова будто царапали изнутри.
Отчёт криминалиста Кайла (предварительный, по месту происшествия):
Порошок под ультрафиолетом: мелкодисперсный, люминесцирует в голубом спектре. Состав пока не установлен, но есть сходство с составами, используемыми в старых театральных спецэффектах (имитация звёздной пыли). Частицы не прилипают к коже, не растворяются в воде — устойчивы к влаге.
Ткань с вороном: плотная саржа тёмносинего цвета, промышленное плетение, но вышивка ручная. Нить — шёлк с добавлением металлизированной нити. Такой тип вышивки характерен для лимитированных коллекций начала 2000х годов (возможно, театральные костюмы или сценические аксессуары).
Камера на дереве: миниатюрная, с функцией ночной съёмки и передачей данных по WiFi. Модель редкая, снята с производства. Карта памяти отсутствует — данные либо транслировались в реальном времени, либо были удалены дистанционно.
Отчёт доктора Финча (судмедэкспертиза):
Причина смерти: асфиксия. На шее — тонкий, но глубокий след, характерный для удавки из проволоки или струны. Следы сопротивления минимальны — возможно, жертва была обездвижена заранее (наркотики, парализующие вещества).
Обработка тела: кожа пропитана раствором на основе формальдегида и эфирного масла лаванды. Концентрация формальдегида выше, чем в стандартных бальзамирующих составах, — это не просто сохранение, а намеренная консервация.
Символ ворона на груди: выполнен хирургическим скальпелем. Глубина и ровность линий говорят о высокой квалификации исполнителя — вероятно, медик или человек с серьёзной подготовкой. Шрам свежий, но нанесён при жизни.
Глаза зашиты: швы хирургические, нить — стерильная, профессиональная. Выполнено после смерти.
Остаточная активность нервных окончаний: объясняется составом консерванта — он замедляет разложение тканей и сохраняет электропроводимость на срок до 24–36 часов.
Химический анализ (отдельная справка):
Запах лаванды: в тканях и на одежде обнаружен остаток эфирного масла Lavandula angustifolia[2] с примесью синтетического фиксатора, который редко встречается в парфюмерии, но используется в музейной консервации.
Следы на коже: микрочастицы того же фиксатора найдены в складках одежды и на внутренней стороне воротника.
Эвелина листала страницы, делая пометки на полях. Её взгляд цеплялся за детали, складывая их в единую картину. Она достала телефон и открыла переписку с неизвестным номером. Три сообщения. Все — после обнаружения тела.
«Ты так и не нашла её. Но теперь у тебя есть шанс всё исправить».
Она закрыла глаза на секунду, вспоминая комнату Лины: разбросанные тетради, рассказ про говорящего ворона, пустой мешочек из-под лаванды. И записку: «Не смотри назад».
В дверь постучали. В проёме показался Кайл, держа в руках ещё одну папку.
— Грей, у нас кое-что ещё. По старым делам.
Эвелина выпрямилась.
— Что?
— Я запросил доступ к архивам по пропавшим без вести в этом районе за последние двадцать лет. И знаешь, что странно? Дело Лины Грей его нет в основной базе.
Сердце Эвелины пропустило удар.
— Как это — нет?
— Формально оно есть, — поспешно добавил Кайл. — Но папка пустая. Только титульный лист и карточка учёта. Никаких протоколов, показаний, фото. Будто кто-то вынул всё, оставив обложку.
Эвелина медленно положила ручку на стол.
— Кто имел доступ к этим архивам?
— Узкий круг: старые следователи, архивариусы, ITотдел и, конечно, руководство. Но самое интересное не это. Я нашёл упоминание о похожей детали в другом деле — о пропавшем театральном художнике в 2003 году. У него в мастерской нашли ткань с вышивкой ворона. И мешочек с лавандой.
Он протянул распечатку: фото с обыска, кусок ткани, похожий на тот, что нашли на ветке. И рядом — вырезку из старой газеты: «Пропавший художник: следы ведут в никуда».
Эвелина всмотрелась в снимок. В углу мастерской виднелся стеллаж с коробками, на одной из которых был наклеен стикер с инициалами: «L.M.».
«L.M., — мелькнуло у неё в голове. — Как на медальоне».
— Кайл, — тихо сказала она, не отрывая глаз от фото. — Найди всё, что есть по этому художнику. И по всем делам, где фигурирует вышивка с вороном или лаванда.
Кайл кивнул и уже собирался уйти, но остановился в дверях.
— Грей ты уверена, что хочешь идти по этому пути? Это не просто дело. Тут ктото очень старательно заметал следы. И, похоже, давно.
— Именно поэтому я должна идти, — твёрдо ответила Эвелина. — Потому что ктото не хотел, чтобы это нашли. А я найду.
Когда дверь за Кайлом закрылась, она снова посмотрела на медальон. Открыла файл с химическим анализом и нашла строчку про фиксатор, используемый в музейной консервации. И вдруг вспомнила: дядя Лины работал реставратором в городском музее. Он часто брал девочек с собой, и Лина обожала смотреть, как он обрабатывает старые ткани.
«Для тех, кто видит», — снова прозвучали слова с медальона.
Эвелина достала блокнот и написала на чистом листе:
Проверить музейные архивы и реставрационные журналы за 2003–2008 годы.
Найти контакты дяди Лины — он переехал, но должен быть в базе родственников.
Запросить данные по всем владельцам мастерских, работавших с театральными костюмами в начале 2000х.
Проверить, есть ли связь между «L.M.» и театральным художником.
Телефон тихо завибрировал. Ещё одно сообщение:
«Думаешь, ты разгадала узор? Но ты видишь только края».
На этот раз Эвелина не вздрогнула. Она лишь усмехнулась уголком губ и напечатала ответ:
«А края — это уже начало линии. И я пройду её до конца».
И, отложив телефон, она потянулась к следующей папке. Впереди была долгая ночь. Но впервые за много лет она чувствовала, что идёт по следу, который не исчезнет.