Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 6)

Лукас усмехнулся.

— Да нет же, не об тебя, Лео-Тень! На Арросе отрабатывал, я ж говорю. — Он ткнул пальцем в царапину. — Прием, где рвешь защиту через клинок.

Лукас ткнул пальцем в банку с пастой.

— Твоя паста — дерьмо. Вот, попробуй эту, — он протянул маленькую баночку.

Лео машинально взял. Провел по царапине — пятно посветлело.

— И много тебе ещё чистить этого железа за свои грехи? — спросил парень, скрестив руки.

— До темноты, — буркнул Лео.

Лукас порылся в мешке, вытащил сверток, пахнущий жареным тестом и луком.

— На. Вид у тебя, как у дохлой селедки в трюме. Баланда Арроса тебя не спасет, — он сунул сверток Лео в руку и повернулся к двери. — Ладно, Лео-Тень, не подыхай тут. Увидимся.

— Лео, — поправил тот неожиданно. — Просто Лео, не называй меня Тенью. А ты кто?

Парень ухмыльнулся.

— Лукас. Сын Марко, с "Якорного трактира", — и скрылся за дверью.

Лео развернул свёрток. За окном солнце кренилось к крышам, снег на них блестел в его лучах. Тени стали длиннее, но до темноты оставался час. Теплый пирожок с мясом обжигал пальцы. Он откусил.

Взгляд упал на рапиру Элиаса. Царапина светлела, но работа была лишь наполовину сделана. "До темноты" — солгал он Лукасу. Аррос велел чистить "до зеркала".

«Не успеешь к ужину — останешься без сна. Не выспишься — завтра получишь двойную нагрузку», — звенело в голове.

Он сглотнул. «Ночная чистка при свечах? Голод? Завтрашняя усталость?»

Он откусил ещё.

Пирожок был горячим, жирным, и от него пахло жареным луком — как дома, когда мать ещё была жива.

Он посмотрел на дверь, за которой скрылся Лукас. Потом на пирожок в руке. «Увидимся...» Он не знал, увидится ли. Не понял, почему Лукас так поступил. Взял тряпку и продолжил тереть сталь.

Глава 13

Прошла неделя с наказания Лео. Одиночные тренировки проходили легче. Не на кого было злиться, некому завидовать. Но каждая неудача всё равно жестоко его била.

И вот новый спарринг с Элиасом. «Опять будет наказание?» Аррос предупредил, что за повтор наказание будет куда суровее.

Задание было такое же, как в прошлый раз. Элиас выполнял всё легко, изящно, с привычным превосходством. У Лео всё получалось даже хуже прошлого спарринга. Напряжение делало движения резкими, угловатыми. Лео яростно концентрировался, но Элиас постоянно оказывался на полшага быстрее, его парирования были точны, контратаки неотразимы.

Лео уже чувствовал, как старая ярость поднимается, но теперь он действительно боялся наказания Арроса, следящего сбоку. Он стискивал зубы, пытаясь сдержаться, но каждый проигранный обмен был ударом по самолюбию. Последняя атака Элиаса – изящный укол в незащищенное плечо Лео, несильный, но унизительно точный. Аррос хмуро кивнул Элиасу: "Хорошо".

Тренировка закончилась. Лео стоял, тяжело дыша, с трудом удерживая рапиру в дрожащей руке. Он не нарушил правил, но его глаза были полны той же, старой злости, смешанной с новым отчаянием от невозможности выплеснуть её здесь и сейчас.

Резко отвернувшись от Элиаса и Арроса, он направился к дальнему углу зала, где стояли деревянные манекены для отработки ударов.

Подойдя к манекену, Лео сжал эфес рапиры — пальцы впились в рукоять так, будто хотели её раздавить. На секунду он замер, пытаясь взять себя в руки. Но, не справившись, обрушил на манекен удар за ударом, дикие, слепые, вкладывая в каждый всю злость. Рапира гнулась, дерево трещало, от манекена летели щепки, кончик рапиры вяз в податливой древесине. Он продолжал бить, пока рапира не застряла глубоко в расколотой грудной части манекена. С трудом выдернув её, он, тяжело дыша, остановился. Плечи ходили ходуном, пот стекал по вискам, трясущиеся руки едва держали оружие. Ярость чуть схлынула, оставив пустоту и стыд.

Лукас, который зашёл в зал, разыскивая Арроса, наблюдал последние минуты спарринга и последующий срыв. Он медленно подошёл к Лео, обходя осколки дерева. Его лицо выражало озабоченность и усталость. Он неодобрительно, но без презрения, покачал головой. Присел на корточки рядом, на безопасном расстоянии от дрожащего Лео, упираясь локтями в колени.

— Эй, Лео. Обрушил весь свой праведный гнев на бездушное полено... Сильно. Только вот манекен – для отработки фехтования, а не лесоповала. Хотя... — на его лице появилась слабая ухмылка – вид у тебя сейчас – хоть на соревнования дровосеков записывайся. Готов к сезону?

— Отвали, Лукас. Оставь меня... просто... оставь.

— Оставлю. Обязательно. Как только пойму, на кого ты там, внутри, так злишься? На щепки? На Элиаса, который там, всё делает точно и чётко? На Арроса, что не дает тебе его размазать? Или... — Лукас сделал паузу, его голос стал тише, но четче — ...на себя самого? За то, что не можешь его догнать вот прямо сейчас? Одним махом? Взять и стать лучше всех?

Лео сжал кулак на рукояти рапиры, но это была уже не ярость разрушения, а жест отчаяния.

— Что... что толку?! Он... он просто...

— Сильнее? Сейчас? Ну и что с того?

Лукас резко встал и протянул руку Лео, не чтобы помочь подняться, а чтобы привлечь внимание, заставить встретиться взглядом.

— Слушай, дубина ты этакая, ты же в курсе, куда на самом деле метит Элиас? Куда все, у кого мозги не опилками набиты, рвутся из этой школы?

— Куда?

Лукас посмотрел на него без насмешки. Взгляд был усталый и прямой.

— В Академию Чести.

Лео нахмурился.

— Академия... Чести? О чем ты?

— Академия Чести, — Лукас сделал паузу для весомости. — Куда отсюда все и смотрят. Кто поумнее — заранее. Кто поглупее — когда уже поздно, — его голос стал жестче. — Ты думаешь, Элиас тут ради того, чтобы выигрывать у тебя? — Лукас кивнул в сторону Арроса. — Нет. Он тренируется, как будто здесь временно. Как будто ему надо не сейчас быть первым, а потом — не потеряться. Это единственный путь для таких, как мы, вырваться из задворков типа этой "Кузницы" и стать... КЕМ-ТО.

— И... они берут... таких как... я?

— Берут перспективных, Лео! — он похлопал его по плечу, но уже без легкости, а с напором. — Не тех, кто сегодня первый, а завтра разнес снаряд в щепки! Там, — продолжил Лукас. — Никто не будет смотреть, сколько ты тут кому проиграл. Там будут смотреть, что ты делаешь, когда не получается. И вот тут ты сейчас сам себе враг.

Лео замер. Дыхание стало спокойнее. Дрожь в руках начала стихать.

Лукас едва заметно кивнул.

— Ладно. Думай. А я... пойду. Чучел на всех хватит, — поворачиваясь, чтобы уйти, он на секунду остановился. — И, Лео... чище бей. По дереву. Оно тоже не вечно.

Лукас ушёл. Лео остался один среди щепок.

Глава 14

За окнами зала вовсю светило солнце, на кустах у забора развернулись листочки, земля покрылась новой зеленой травкой. В тренировочном зале об этом напоминал только свет — теплый, почти летний, падающий на пыльный пол. Лео его не замечал.

Прошло три месяца с тех пор, как Лукас впервые сунул Лео в руку жареный пирожок и произнёс слово "Академия". Три месяца упорного, выматывающего труда под вечным взглядом Арроса и вечной тенью Элиаса.

Элиас всегда предпочитал зал уличной площадке, поэтому независимо ни от чего, спарринг с ним проходил под крышей.

Лео действительно стал немного лучше. Движения – четче, выпады – увереннее, парирования – не такие отчаянные. Он научился сдерживать ярость, ту самую, что рвалась наружу ударами по манекенам. Страх сурового наказания Арроса и смутное понимание, что крики и щепки – не путь в Академию Чести, сделали своё дело. Ярость усмирилась, заковалась в холодный железный ящик где-то внутри.

Но зависть не уменьшилась. Она выросла. Стала тихой, холодной, разъедающей змеей, обвившей сердце. Каждый успех Элиаса – отточенный выпад, одобрительный кивок Арроса, легкий смех в разговоре – был для Лео каплей яда. Эта зависть съедала его изнутри. Она крала концентрацию на тренировках – вместо отработки связки Лео ловил себя на том, что следил за Элиасом, сравнивал, ненавидел. Она отравляла редкие минуты отдыха – мысли о том, что его, Элиаса, возьмут в сияющую Академию, а Лео останется здесь, на задворках, чистить чужие рапиры или будет вышвырнут обратно в грязь, не давали уснуть. Цель – Академия – затмилась ненавистной фигурой "лучшего ученика". Лео уже не столько хотел попасть туда, сколько отчаянно хотел не дать попасть туда Элиасу или, на худой конец, быть признанным лучше него здесь и сейчас.

Спарринги с Элиасом стали чаще – Аррос видел в этом полезный контраст, стимул для Лео. Сегодняшний был типичным. Задание – отработать контратаку после ложного выпада. Элиас выполнил всё легко, изящно, с присущей ему уверенностью. Его ложный выпад был обманчив, парирование – точным, контратака – неотразимой стрелой. Лео старался. Движения его были техничнее, чем три месяца назад, но всё ещё резковаты, угловаты. Он яростно концентрировался, но Элиас неизменно оказывался на полшага быстрее, его рапира будто читала мысли Лео. Последний укол Элиаса – быстрый, точный, учебный – пришёлся Лео в предплечье. Не больно, но унизительно.

— Достаточно, – буркнул Аррос, кивнув Элиасу. — Чище ложный выпад, Лео. И держи защиту.

Элиас направился к выходу легко, будто не было этого боя. Лео остался стоять, тяжело дыша. Элиас уже выходил, даже не оглянувшись. Лео смотрел ему вслед, пока дверь не закрылась. Рапира дрожала в его потной руке. Холодная змея зависти сжалась в груди, выжимая воздух. Он не сорвался. Не нарушил правил. Но пустота и горечь после проигрыша были хуже ярости.