Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 8)

Лео слушал. История о Тале поразила его. Словно Аррос заглянул прямо ему в душу и вытащил наружу его самые темные, завистливые мысли, облёк их в плоть и кровь и показал к чему они ведут. Он почувствовал, как холодная змея зависти в его груди не просто шевельнулась – она сжалась в ледяной комок страха и стыда. Он видел себя на месте Тала. Видел Элиаса, споткнувшегося, уязвимого... и ту мимолетную, ядовитую радость от мысли "Вот он! Упал! Теперь все увидят!", которая иногда мелькала в самые чёрные мгновения. И мысль о том, что он мог бы... мог бы...

Он резко опустил глаза, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не был таким! Он бы не... не ударил по лицу! Но желание унизить, желание увидеть Элиаса побежденным и опозоренным – оно было. И Аррос только что показал ему, во что это желание может вылиться, и какую цену придется заплатить. Не изгнание плетьми – изгнание молчанием. Стать призраком здесь, в этом единственном месте, где у него был шанс. Эта перспектива была страшнее любой ярости.

Вторая история была о мастере, могучем и гордом. Узнав о бесчинствах банды, терроризировавшей квартал, он пошёл один, движимый гневом и убеждением, что его чести и силы хватит, чтобы "восстановить справедливость". Он попал в засаду. Погиб, сраженный ударами сзади, не успев нанести ни одного значимого удара. Сила без осторожности, честь без союзников и тактики – слепота. Честь мертвого – пыль. Она не защитит слабых и не научит глупцов, кроме как не повторять их ошибок.

Лео слушал, машинально потирая запястье, куда пришёлся его удачный, но не завершенный тычок.

– А вот случай... из стен, подобных этим, – мастер бросил быстрый, тяжёлый взгляд на Элиаса и Лео. – Два ученика. Одаренные. Оба. Но... как огонь и вода. Ненавидели друг друга лютой ненавистью, готовы были сцепиться из-за взгляда. Один – отчаянный, лез напролом. Полез в драку с городской шпаной не по чину, да ещё и в одиночку. Загнали его в тупик, прижали к стене, клинки со всех сторон. Второй... проходил мимо. Видел. Мог уйти. Долг перед школой? Честь? Личная вражда? Выбор был – щелк! – мгновенным. – Аррос щелкнул пальцами. – Он врезался в толпу. Не из благородства. Из... долга перед знакомой стеной, перед знакомым камнем под ногами. Из того, что здесь его мир. Использовал прием, который мы как раз разбирали накануне – быстрое парирование двух атак с переходом в подсечку. Выбил пространство, вытащил того сорвиголову. Сам получил пару царапин – легких, но поучительных.

В зале повисла тишина. Аррос смотрел сквозь них, в прошлое. Лукас внимательно смотрел то на Лео, то на Элиаса.

– Потом... фанфар не было. Друзьями они не стали. Но вражда... остыла. Стала... терпимой. Позже, намного позже, они стали сильнейшим дуэтом в школе. Почему? – Мастер поднял руку, пальцы сплелись в крепкую решетку. – Потому что поняли: Кодекс, Школа – это сеть. Она держит. Она ловит падающих. Даже тех, кого терпеть не можешь. Даже себя самого, когда падаешь в грязь собственной глупости или злобы. Он спас его не из любви. Он спас часть сети, часть своего мира. И свою собственную честь – от позора, что стоял и смотрел, как гибнет свой, пусть и ненавистный.

Истории о самоуверенном мастере, пошедшем один против банды, и о двух враждующих учениках, где один спас другого – были мрачными и поучительными, но казались далекими после только что пережитого удара. Они касались чего-то большого и страшного (гибель мастера) или странного и неудобного (спасение врага), но не били так лично, не заставляли сжиматься внутренности от стыда и ужаса перед самим собой, как история о Тале и его зависти.

Лукас, прислонившись к стене, насторожился, его взгляд скользнул с побледневшего Лео на слегка нахмурившегося Элиаса.

Аррос встал, эфес его рапиры звонко уперся в пол.

– Урок не в том, чтобы полюбить врага. Урок в том, чтобы видеть дальше него. Видеть кодекс. И помнить: самый страшный удар часто наносишь себе сам, когда забываешь, ради чего вообще поднял клинок. Думайте.

Он ушёл, оставив троих под грузом его слов.

Глава 16

Лео ощущал сдержанное удовлетворение. Прогресс был. Движения стали четче, контроль над завистью – крепче, хотя змея под сердцем и не исчезла. Он учился работать сквозь неё. Тренировочная рапира висела у него на поясе, Аррос сказал идти с ней. Он и Лукас возвращались с грузом для Арроса: ящиком клинков и бочонком масла. Свернули в узкий проход между складами. Здесь пахло гнилой рыбой и сыростью, шаги гулко отдавались от стен.

– Ну что, Тень, – Лукас хлопнул его по плечу. – Сегодня твой контрудар? Видел, как Элиас вздрогнул?

Лео хмыкнул.

– Чище, да.

– Вот видишь! Не "почти", а – чище! – Лукас подбросил ящик.

Из тени ниши вышли двое подростков с огрубевшими лицами. В руках у каждого – тяжёлые, не струганные дубинки. Первый, потолще, блокировал путь.

– Эй, пацаны, – гаркнул он. – Оставляйте ящик и бочонок. Шустро. Не заставляйте дубасить.

Лукас мгновенно замер. Лео почувствовал, как внутри всё сжалось. Знакомая, грязная волна ярости – «Унижение! Грязь!» – ударила в виски. Пальцы сами сжались в кулаки, тело напряглось, чтобы броситься.

– Лео... – тихо, но железно произнес Лукас. – Стой.

Лео сделал глубокий вдох. Ярость схлынула. Он собрался. Медленно, с выверенным спокойствием поставил бочонок на землю позади себя, освобождая руки. Затем его правая рука плавным, отработанным движением легла на эфес тренировочной рапиры у пояса.

Он вынул рапиру, направил на парней и принял классическую фехтовальную стойку. Корпус развернут, левая рука отведена назад для баланса. Движение было безупречным, выверенным месяцами.

В полумраке тупое остриё и отсутствие заточки были незаметны, зато сталь тускло блеснула, а гарда выглядела внушительно.

Эффект был мгновенным.

– Проклятье... рапира... настоящая... – бледнея, пробормотал второй хулиган, тоньше и младше. Его глаза расширились от страха, застыв на рапире и стойке Лео. — Он сейчас проткнет! – он отшатнулся, бросил дубинку и рванул прочь из переулка без оглядки.

Первый, оставшись один, растерялся на секунду. Злость боролась со страхом. Он грозно помахал дубинкой в сторону Лео, но не решался сблизиться, чувствуя опасность, исходящую от этой безупречной стойки и холодного взгляда.

– Не пугай! Я те сейчас...

В этот момент за спиной Леораздался оглушительный хлопок, похожий на выстрел, и яркая вспышка осветила переулок. Клубы едкого белого дыма окутали Лукаса.

Он стоял чуть сзади, держа в руке тлеющие остатки примитивной "шумовой бомбы". Его лицо было искажено грозной гримасой.

– Караул! Всем сюда! Грабят! – проревел он не своим голосом.

Это переполнило чашу. Оставшийся хулиган в ужасе посмотрел на невозмутимого Лео с рапирой, на дымящегося "колдуна" Лукаса, услышал крики о карауле. Животный страх победил.

– Черт! – выкрикнул он, швыряя дубинку. – Валим! – и кинулся бежать вслед за товарищем.

Осталась только тишина, запах серы да пыль, поднятая беглецами. Лео стоял, не двигаясь, слушая, как затихают шаги вдалеке. Потом медленно вернул рапиру в ножны и вышел из стойки, убрав руку с эфеса.

Лукас раздавил ногой тлеющие остатки.

– Ну вот, – сказал он, поднимая бочонок. Голос его снова был обычным, с легкой усмешкой. – Так-то лучше, – он поднял брошенную дубинку и швырнул её в сторону. – Видел, как тот мелочь смылся? Подумал, что ты граф какой с острым железякой. А мой "фейерверк" и крик добили толстяка. Главное – не дать им понять, что это всё не настоящее. Работает только пока боятся. Идем.

Лео кивнул, поднимая ящик. Молча. Они пошли дальше по переулку.

Глава 17

Сентябрь подходил к концу. Лео возвращался с утренней тренировки и, услышав шум, завернул к кузнице. «Аррос остался с Элиасом. Кто же в кузнице?» Подумал он.

Внутри было жарко и дымно. Лукас сидел на перевёрнутом ящике, перед ним на наковальне лежал разобранный пистолет. Он крутил в руках какую-то мелкую железку, хмурился, пробовал вставить — не лезло.

— Лукас! — Лео остановился в дверях. — А ты что здесь делаешь?

— Да вот, — Лукас чертыхнулся, бросил её на наковальню. — Починить хотел. Поводок там разболтался, я его подогнать пробовал, — он кивнул на лежащие перед ним детали. — Теперь вообще не соберёшь.

— Так ты кузнец?

— Какой там кузнец. Аррос да, кузнец. Всё сделать может. А я так, учусь понемногу.

Лео присел на корточки у входа, глядя, как Лукас вертит в руках другую часть пистолета.

— Значит, как я учишься? — вздохнул он. — Тренируюсь, тренируюсь, а Элиас, как был лучше, так и есть.

— Ну, не совсем, — Лукас отложил её. — Пистолеты чинить Аррос не учит. Он и сам не починит. Нет у нас теперь таких мастеров.

— Как это нет? А кто же тогда пистолеты делает?

— Да никто. Этот давно сделали, когда ещё мастера были. До войны.

Лео нахмурился.

— Войны? Какой войны? Что с ними случилось?

— Нас с тобой тогда ещё не было. Король, не Валерий, отец его ещё, ту войну проиграл и всех мастеров победителю отдал. Теперь у нас ни монет не чеканят, ни пушек не льют, ни мушкетов, ни пистолетов не делают.

— И где же они теперь?

— В соседнем королевстве, — Лукас усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Не они сами — дети или внуки. Ездил я туда как-то с отцом. Мало помню, мелкий был. Он тогда товары возил. Только бросил — через Чёрный лес опасно.