Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 7)

Он механически направился к своему привычному манекену в дальнем углу зала. Не для срыва. Просто чтобы что-то делать. Встал в стойку. Начал отрабатывать базовые уколы. Раз. Два. Три. Движения были правильными, но бездушными. Взгляд тусклый, устремленный сквозь деревянное туловище манекена – туда, где только что сиял Элиас. «Он лучше. Всегда лучше. Легче. Быстрее. Его возьмут. А я...»

— Эй, Тень. Совсем закис? — Лео вздрогнул, не отрываясь от мишени. Лукас стоял рядом, прислонившись к стене, только что отдав Арросу какой-то свёрток. Его обычная насмешливость была приглушена. В глазах стояла усталая озабоченность.

— Оставь, Лукас, – пробурчал Лео, продолжая тыкать рапирой. – Не до тебя.

— Знаю. До тебя не доходит, — Лукас оттолкнулся от стены, подошёл ближе. — Три месяца... а он всё в голове. Элиас, — Лео замер, рапира застыла на полпути к мишени. Лукас смотрел ему прямо в глаза. — Смотрел на вас сегодня. Ты... собраннее стал. Чище. Но глаза... в них всё та же отрава. Зависть. Она тебя жрёт заживо, Лео. Как ржавчина.

Гнев и боль кольнули Лео. Он резко опустил рапиру.

— Что я могу поделать?! Он... он просто лучше! Всегда лучше! Легче! Быстрее! Аррос на него смотрит... а на меня – как на обузу! Академия... – голос Лео сорвался. – ...какая Академия?! Его возьмут! Его! А я... я тут останусь! Чистить его проклятые рапиры вечно! Или... или меня выгонят обратно... в грязь! — отчаяние, давно копившееся, хлынуло наружу.

Лукас не отступил. Спокойно, но с железной твердостью в голосе он продолжил.

— Вот ты сейчас главную глупость и сказал, — он сделал шаг вперед. — Ты думаешь об Академии? Нет. Ты думаешь об Элиасе в Академии. Это – разные вещи. Совсем.

— Какая разница?! Если меня не возьмут... – начал Лео, сжимая эфес.

— А если возьмут? Вместе с ним? — Лукас перебил его. Голос стал тише, но жёстче. — Представь. Ты будешь рядом с ним. Каждый день. Видеть, как он и там всё схватывает быстрее. Как к нему тянутся. Как его и там хвалят. Твоя зависть там взорвется так, что тебя вышвырнут к чертям в первую же неделю. Ты не готов не технически... ты не готов тут! — Лукас ткнул пальцем Лео в грудь, прямо туда, где сжималась холодная змея.

Лео отшатнулся, пораженный. Этой перспективы он не видел. Молчание повисло тяжёлым грузом.

Лукас вздохнул, его голос потерял жесткость, стал почти навязчивым.

— Слушай, дубина. Академия Чести – не приз за "быть лучше Элиаса в школе Арроса". Это – билет в другой мир. Мир, где Элиас... – Лукас пренебрежительно махнул рукой, – ...просто один из сотни таких же талантливых щенков. Твой враг – не он. Твой враг – вот эта червоточина, – он снова ткнул в грудь Лео. – Которая не дает тебе расти. Которая заставляет смотреть на него, а не на свою дорогу. Которая крадет твою силу на ненависть, а не на работу.

— Но... как? – голос Лео был надтреснутым, почти детским. – Как не смотреть? Как не сравнивать? Он... он мерило!

— Мерь себя. Вчерашним собой, — Лукас посмотрел на него с внезапной серьезностью. — Вот этот Лео, что три месяца назад чучела в щепки крушил – он смог бы сегодня так чисто парировать тот выпад Элиаса? В третьем обмене? Смог бы? Нет. Это – твой прогресс. Медленный? Да. Копеечный? Возможно. Но – твой. Идиот, Элиас тут ни при чем! Его путь – его путь. Твой – твой. Ты не догоняешь его. Ты строишь себя. Кирпичик за кирпичиком. Для Академии. А не для того, чтобы потешить самолюбие, обойдя его здесь. Зависть... она может быть топливом. Но только если ты жжешь её ради себя, а не чтобы ослепить его, — Лукас отступил на шаг, его взгляд стал отстраненным. — Перестань смотреть на него. Начни видеть свои шаги. Маленькие. Тупые. Неуклюжие. Но – вперед. Иначе... – он повернулся к выходу, – ...иначе Академия тебе и правда не светит. Ты проиграешь не Элиасу. Ты проиграешь самому себе. Здесь и сейчас. Думай.

Лукас ушёл, не оглядываясь. Лео остался один. Тишина зала оглушала. Только где-то капала вода — течь в крыше, которую Аррос всё никак не мог починить. Холодная змея в груди ещё была там, но что-то сместилось. Слова Лукаса, как лезвие, рассекли его привычные мысли. «Мерь себя вчерашним... Свой путь... Строишь себя... Проиграешь самому себе...»

Глава 15

Последние два месяца были посвящены первой части одного ключевого приема. Не просто фехтование, а основа разоружения.

Аррос требовал не просто махать железкой, а чувствовать точку контакта. Главным приемом был захват — использование тяжелого основания своей рапиры, чтобы продавить тонкий конец клинка противника.

Особенно один элемент: быстрый уход в сторону от яростного выпада.

— Захвати его остриё своей сильной частью, прижми его клинок вниз и только тогда делай шаг, – говорил Мастер.

Суть была в связке: во время выпада соперника Лео должен был уйти с линии атаки и одновременно клинок врага своим, прижимая его вниз и в сторону. Это называлось переносом.

Лео отрабатывал это движение до изнеможения. Уход стал увереннее, отжим – стабильнее, хотя и не идеальным. Но сегодня же Аррос решил добавить к этому круговое разоружение.

Лео старался учиться новому. Но зависть, та холодная змея, не исчезла. Она лишь затаилась, свернувшись клубком под ребрами. И, как всегда, её пробуждение спровоцировал спарринг с Элиасом.

Аррос поставил задачу: отработать связку, включающую новый элемент – вращение для выбивания – после уже освоенного ухода. Элиас атаковал первым. Его выпад был стремителен и агрессивен, идеально подходя для контратаки. Лео сконцентрировался. Уход в сторону получился. Отжатие тоже. Но дальше, новый элемент. Лео попытался выполнить стремительное вращение клинка, чтобы выбить рапиру из руки соперника. Движение было угловатым, неуверенным. Элиас, почувствовав заминку и слабость в действии, легко парировал вращение и тут же контратаковал, легким, почти небрежным уколом в грудь Лео. Успех первых двух шагов был мгновенно перечеркнут провалом третьего.

– Уход – лучше. Парирование – терпимо, – бросил Аррос, не глядя. – Но вращение! Лео, это не мельница! Не машешь, а выбиваешь! Чувствуй клинок противника, его инерцию! Точка контакта! Ты его уже остановил – теперь убери угрозу! – голос мастера был ровен, но в нём читалось раздражение. Прогресс Лео в основах был, но новое давалось тяжело, а гложущая зависть, вспыхнувшая при виде легкости Элиаса, отнюдь не помогала концентрации.

Лео стиснул зубы. Унижение от проигрыша было привычным, но сегодня к нему примешивалась острая досада от провала с новым элементом. Он видел, как Аррос кивнул Элиасу, который уже демонстрировал связку на манекене – уход, отжим, и вращение, выполненное с неприятной для Лео плавностью и силой. «Сразу получилось... Легче. Быстрее. Лучше.» – зашипела змея в груди. Лео сглотнул ком горечи. Да, он боролся с ней. Не кидался в драку, не крушил манекены. Но она была здесь, крадущая радость от своего маленького прогресса в уходе и тычке, заставляющая сравнивать каждый его неуклюжий поворот клинка с отработанным движением Элиаса. Он не победил её. Он лишь сдерживал. До полной победы было ещё далеко.

Вечером Аррос велел Лео и Элиасу подойти к колодцу. Лукас, который как раз занёс припасы, присел на скамью рядом, скрестив руки. Сам мастер опустился на скамью напротив, положив рапиру на колени. Солнце уже клонилось к закату, тени от забора тянулись через весь двор, но воздух ещё хранил дневное тепло.

– Слушайте, – начал он без предисловий, его голос, обычно резкий, стал низким и на удивление усталым. – Клинок – инструмент. Но рука, что держит его, должна знать не только стойку и выпад. Она должна знать цену. Цену выбора. Особенно когда гнев кричит, а честь требует крови.

Он рассказал три истории.

Аррос тяжело вздохнул, его взгляд стал острым.

– Слушайте. Был ученик... назовем его Тал. Одаренный, трудолюбивый, но... вечно в тени другого, более яркого – назовем его Рен. Рену всё давалось легче. Его хвалили чаще. Тал копил зависть, как ржавчину. Они были партнерами по спаррингам, должны были доверять друг другу хоть немного.

Однажды на важном внутреннем турнире, где решалось, кто поедет на престижные соревнования, им выпало сражаться друг с другом. Бой был яростным, равным. В кульминационный момент, после сложного обмена, Рен... споткнулся. Не упал, но потерял равновесие на долю секунды, его гарда опустилась, открывая грудь. Миг уязвимости. Чистый шанс для Тала нанести учебный укол, обеспечить победу. Честь, дух школы, доверие партнера требовали именно этого – чистого, победоносного удара.

Но Тал увидел не победу. Он увидел Рена униженного. Зависть, годами копившаяся, прорвалась. Вместо точного укола в мишень, Тал намеренно опустил острие и с силой ударил Рена плашмя по лицу тренировочной рапирой. Рен отшатнулся не от боли, а от позора.

– Он... он споткнулся! – попытался оправдаться Тал потом, но его голос дрожал от стыда и осознания содеянного.

Аррос замолчал, его голос стал жёстче.

– Да, споткнулся. Случайно. В честном бою. Тал использовал этот миг не для победы по правилам, а для унижения. Он предал доверие, которое должно быть между учениками одной школы, даже соперниками. Он поставил свою злобную зависть выше духа фехтования, выше Чести самой школы. – Мастер резко стукнул эфесом о пол. – Его не изгнали плетьми. Его изгнали молчанием. Мастера перестали с ним заниматься. Ученики отворачивались. Он стал призраком в стенах, которые когда-то были его домом. Он "победил" Рена в том бою? Технически – да. Но он проиграл всё. Честь, – прошипел Аррос, главным образом глядя прямо на Лео, – не в том, чтобы не споткнуться. Она в том, чтобы не бить лежащего по лицу, когда можешь помочь ему подняться или честно победить. Использовать чужую слабость для унижения – это не победа. Это трусость души. И за это платят одиночеством.