Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 4)

— Удобно? — раздался низкий, хрипловатый голос над ним.

Лео медленно поднял голову.

Над ним стоял Мастер Аррос. Его длинный, поношенный плащ темнел от воды, но сам он стоял неподвижно. Правая рука держала длинный, узкий свёрток, завёрнутый в промасленную кожу. Старые, острые глаза смотрели на Лео без жалости. Без осуждения. Как на явление природы — дождь, грязь, разбитого мальчишку.

— Что? — хрипло выдавил Лео. Голос его был чужим.

— Удобно сидишь? В луже. Под дождём, — Аррос кивнул на лужу ржавой воды у ног Лео. — Если собираешься сдохнуть — место выбрал неплохое. Грязь смягчит падение.

Лео сглотнул ком в горле.

— Отстань.

— Отстать? — усмехнулся Аррос. — Легко. Но сначала ответь, за что ты сражался?

Лео уставился на него.

— Что?..

— За что? — повторил Аррос, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — За честь? За правду? За защиту слабого? Или... — Он пнул сапогом обломок Жала. — За страх в глазах дураков? За восторг подонков?

— Я... я защищался...

— Врёшь! — Аррос отрезал резко. — Ты не защищался. Ты нападал. Как шакал, который рычит на всех, потому что боится сам. Ты взял в руки оружие не для чести. Ты взял его, чтобы убить свой страх — страхом других. И проиграл. Потому что страх — плохой учитель. Он научил тебя кусаться. Но не научил фехтовать.

Он сделал шаг вперёд, не обращая внимания на брызги грязи.

— Дериан прав. Ты — пыль. Но пыль — не приговор. Пыль — начало. Из праха землю лепят. Из праха растёт трава, — он наклонился, и его глаза оказались вровень с глазами Лео. В них не было сочувствия. Была проверка. — Вопрос в том, чем ты хочешь стать: грязью на сапогах прохожих... или глиной в руках гончара?

Он развернул промасленную кожу. Внутри лежала тяжёлая тренировочная рапира из чернёной стали, и большой пистолет.

— Клинок надо ковать, — сказал Аррос, выпрямляясь. — Долго. Больно. Кровью, потом и слезами. Не для страха. Для искусства. Для чести. Для того, чтобы однажды встать и сказать: «Я не пыль. Я — Дуэлянт».

Он бросил свёрток к ногам Лео. Рапира тускло блеснула в сером свете. Рядом с ней — пистолет. Лео уставился на оружие.

— Выбирай. Подними оружие — и следуй. Или сгнивай здесь в луже. Мне всё равно, — Аррос повернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Его плащ хлопал на ветру, как знамя.

Лео смотрел на оружие. Дождь стучал по стали. По его лицу. По обломкам Жала.

«Пыль... Глина... Дуэлянт...»

Он протянул дрожащую руку. Не к рапире. К обломку Жала. Поднял его. Вгляделся в сколы, в грязь, въевшуюся в древесину. Всё, что осталось от Теневого.

Он швырнул обломок Жала в грязный поток.

Потом уставился на рапиру. Холодная сталь. Чужое оружие. Чужой путь. «Глина... Честь... Дуэлянт...»

Слова Арроса звучали как насмешка. «Какая честь?» Он знал только страх и ярость. «Какое искусство?» Его "мастерство" разбилось вдребезги о сталь Дериана.

Он протянул руку — не к рапире, а к пистолету. Тяжёлый, неуклюжий, чуждый. Вот оно — оружие сильных. Один выстрел — и страх исчезнет. Один выстрел — и Дериан...

— Пистолет тоже надо ковать, мальчик, — раздался голос Арроса. Мастер стоял в десяти шагах, повернувшись к нему. Его глаза видели слишком много. — Им не стреляют в спину отчаяния. Им не убивают себя. Им защищают честь. Если она у тебя есть.

Лео отдернул руку, как от огня. Стыд сжёг щёки. Аррос прочитал его мысли. Прочитал и не остановил. Просто ждал.

«Выбирать... между трупом в луже и... чем?» Он не верил в честь. Не понимал искусства. Но он ненавидел эту лужу. Ненавидел вкус пыли на губах. Ненавидел память о глазах Дериана.

Он схватил рапиру.

— Я... я не знаю, как, — прошептал он, поднимаясь. Голос срывался. — Не знаю, зачем.

Аррос кивнул, словно ждал именно этого.

— Знание придет. Сначала — действие. Иди.

Лео шагнул. Споткнулся. Упал на колени. Рапира выскользнула из рук, звонко ударившись о камень. Он замер, глядя на неё. Символ надежды — и он уже уронил его.

«Пыль... Я останусь пылью...»

— Подними, — сказал Аррос. — Падаешь семь раз — вставай восемь. Это и есть начало.

Лео вцепился пальцами в грязь. Потом — в рукоять. Поднялся. Рапира тянула руку вниз, как гиря. Он подобрал свёрток с пистолетом.

Лео не понимал, куда и зачем он идёт.

Но он шёл. Впереди, в серой пелене дождя, еле виднелся плащ Арроса. Лео шёл за ним, как слепой за поводырём.

Глава 9

Аррос остановился перед крепкими двустворчатыми воротами. Они были не заперты. Толкнув створку, он прошёл во двор. Лео, осторожно озираясь, вошёл следом.

Дождь не прекращался. Он моросил ровно, плотно, и двор встречал новичка совсем не радостно. Серое небо давило сверху, земля под ногами хлюпала, но не тонула. Перед воротами её посыпали песком и щебнем, вероятно, чтобы в подобную погоду могла въехать повозка. Дальше по ней были уложены узкие деревянные щиты, сбитые из толстых плах. Они вели от ворот в разные стороны, как тропы.

Он посмотрел направо, куда направился Аррос. Там, близко к высокому деревянному забору, темнел двухэтажный бревенчатый дом. Несколько окон выходили на эту сторону, но ни в одном не горел свет. Дом казался крепким, старым, но не чужим — таким, где живут, а не просто ночуют.

Оглянувшись налево, Лео увидел, напротив дома тренировочный зал. Длинное деревянное строение с рядом узких окон. Дверь находилась с дальней стороны — от ворот её не было видно, только угадывалось, что она там есть. Изнутри не доносилось ни звука.

Он посмотрел вглубь двора. Прямо по центру, виднелся склад. Каменное здание с покатой крышей, маленькими зарешёченными окнами и крепкой дубовой дверью. Даже с хорошим топором потребовалось бы несколько часов, чтобы вскрыть её. Рядом с ним, справа, примостился деревянный погреб, заметно ушедший в землю — его крыша почти сравнялась с уровнем двора. К низкой двери вели вниз деревянные ступеньки.

Лео застыл на месте, продолжая осматривать весьма немаленький двор.

Левее склада, почти на одной линии с ним, угадывалась кузница. Оттуда даже сквозь дождь тянуло гарью и железом — запах въелся в стены, в землю, в воздух вокруг. Ещё левее прилепился сарай для угля и дров, потемневший от времени и сырости.

Справа, в самой глубине, за домом и погребом, угадывалось стрельбище. Ряд мишеней еле виднелся сквозь дождевую пелену, а за ними темнел овраг — край двора, за которым начиналась пустошь.

Колодец стоял почти посередине, чуть смещённый вправо, ближе к дому. Рядом с ним — несколько деревянных скамеек, мокрых, пустых. На них никто не сидел в такую погоду.

Налево, за тренировочным залом, светлели пятнами площадки для фехтования. Они были посыпаны песком и мелкой щепой, чтобы вода уходила и ноги не скользили даже сразу после дождя. Рядом с ними, перед сараем, темнели деревянные фигуры — чучела для отработки ударов. Они стояли неподвижно, как стражи, мокрые, тёмные, безликие.

За забором, справа и слева, угадывались какие-то постройки. Невысокие, не то сараи, не то мастерские — чужие, не имеющие к этому двору отношения.

Лео стоял под дождём и смотрел. Ему предстояло жить здесь. Он ещё не знал, надолго ли, и что из этого выйдет. Но он не выбирал.

Аррос продолжал идти. Он уже подходил к дому, и его шаги по деревянным щитам звучали глухо, но твёрдо.

— Не стой, — бросил он через плечо. — Замёрзнешь.

Лео шагнул следом.

Глава 10

Лео стоял посреди двора, когда ледяная вода из ведра хлестнула его по лицу. Он вздрогнул — за две недели тело привыкло, но каждый раз этот миг всё равно выбивал дыхание.

Аррос опустил пустое ведро.

— Дышишь? Значит, не труп. Пять минут. Одевайся и во двор.

Лео провёл ладонью по лицу, смахивая воду. Он теперь жил в доме Арроса — маленькая комната с койкой и очагом, где было сухо и тепло. Но утро начиналось здесь, во дворе.

Лео быстро вернулся. Туман всё так же цеплялся за землю. Утренний холод обжигал кожу, но был уже не шоком. Боль в рёбрах прошла, а запястье, туго стянутое кожаным бандажом, почти не беспокоило.

— Стойка. Живая.

Аррос не поправлял его. Лео сам встал в позицию: ноги под углом, колени согнуты, расслаблены, спина прямая, но не одеревеневшая. Динамическое равновесие. Тренировочная рапира в правой руке. Тяжёлая, но знакомая. Левая рука — за спиной.

— Дыши волной. Колени — пружины. Пятки — не вросли. Река в берегах, не статуя. Десять минут.

Солнце только начинало подниматься, косые лучи пробивались сквозь туман. Мышцы ног налились теплом, их уже не сводило. Лео ловил ритм: вдох — микро-сдвиг веса на носки, выдох — на пятки. «Река. Не статуя.»