Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 3)

– Чего тебе, парень? – спросил он спокойно, но без дружелюбия.

– Слышал, ты сильный, – сказал Лео, делая шаг вперед. – Хочу проверить. На палках.

Смешки и недоуменные возгласы прокатились по кругу. Кто-то фыркнул: «Теневой, ты совсем спятил?»

Грей усмехнулся, отложив подкову.

– Палки? Парень, ты в своем уме? Это не игрушки. Иди отсюда, пока не...

– Боишься? – перебил Лео. Его голос звучал холодно и насмешливо. – Или слабак, который только подковы гнет для вида?

Стоявшие рядом сразу замолчали. Грей медленно выпрямился. Добродушие испарилось с его лица. Он кивнул на Жало.

– Ладно, выскочка. Раз так рвешься. Но только на этом? – он оглянулся, схватил длинную, прочную палку-подпорку от тента лотка. – И без правил. Раз уж ты начал.

Площадь превратилась в арену. Торговцы, зеваки, подростки – все столпились вокруг. Лео чувствовал сотни глаз. Это был его момент. Он выхватил Жало. Грей встал, держа свою дубину двумя руками, как алебарду.

Лео не стал ждать. Он атаковал первым, не яростным тычком, а серией быстрых, точных ударов по рукам Грея, заставляя того отступать. Жало свистело в воздухе. Лео двигался быстро, почти танцуя, используя свою легкость против грузной силы Грея. Он не пытался противостоять его дубине – он играл с ним. Уклонялся от медленных размашистых ударов с показной легкостью, иногда отступая с нарочитой легкостью, вызывая одобрительные возгласы части толпы, жаждущей зрелища. Он бил не для победы – для унижения.

Щелк! Кончик Жала больно хлестнул Грея по запястью. Тот вскрикнул, чуть не выронив дубину.

Тук! Удар рукоятью в ребро – несильный, но болезненный и оскорбительный.

Шлеп! Плоский удар плашмя по щеке, оставляя красную полосу.

– Ну же, силач! – крикнул Лео, отскакивая после очередного удара. – Где твоя мощь? В подковы ушла?

Грей пыхтел, лицо его пылало от злости и стыда. Он бросился в атаку, но его движения были тяжёлыми, предсказуемыми. Лео легко увернулся, подставил подножку. Грей тяжело рухнул на колени. Лео был рядом в миг. Он ткнул его кончиком Грею в грудь, прямо над сердцем, заставляя того откинуться назад, сесть в пыль и лужу у фонтана. Потом медленно, демонстративно, провел холодным кончиком Жала по щеке Грея, оставляя грязную полосу.

– Ну? – спросил Лео громко, так, чтобы слышала вся площадь. Его голос звенел от презрения. – Признаешь? Кто здесь слабак? Кто здесь пыль?

Грей сидел, сгорбившись, не в силах поднять взгляд. Его дубина валялась в стороне. Стыд и бессильная ярость трясли его большое тело. Он не произнес ни слова.

Реакция толпы была неоднозначной.

Одна часть зрителей – те, кто знал Грея, как добродушного силача или ненавидел жестокость – молчала или роптала. Их лица были хмурыми, полными отвращения и страха перед самим Лео.

Другая часть – те, кого задевала сила Грея, маргиналы, любители насилия – ревела от восторга. Они свистели, кричали: "Давай, Теневой!", "Вот это сила!"

Лео слышал только вторых. Их крики лились, как мед. Он видел, как парни его возраста смотрели на него с обожанием, один поднял сжатый кулак. «Вот они – мои подданные! Моё королевство!» Этого ему было достаточно. Он повернулся и пошёл прочь, не замечая хмурых взглядов. Лео не оборачивался. Крики восторга ещё звучали в ушах.

Вернувшись к своему сараю, он снял Жало, любуясь чёрным пером. «Теперь все знают — я лучший!»

Глава 7

Вызов пришёл внезапно. Какой-то мальчишка подбежал к Лео на улице и, молча сунув в руку сложенный вчетверо небольшой клочок бумаги, бросился в переулок. Лео развернул послание. Читать и писать он научился, ещё когда была жива мать.

"Лео, именующему себя Теневым.

Твои балаганные жестокости — плевок в лицо Искусству Клинка.

"Кузница" очистит свою репутацию.

Закат. Старые Литейные Цеха. Приди с оружием.

Не явишься — станешь посмешищем улиц.

Дериан."

Лео скомкал листок и сунул в карман. Рука сама потянулась к перу на рукояти — чёрному, блестящему. Он провёл по нему пальцем, потом сжал Жало. Ярость закипела в нём. «Очистит? Балаган?» Чёрное воронье перо на рукояти кололо ладонь. «Я покажу им балаган!» Страха не было — лишь уверенность в своей силе.

Старые литейные цеха были мёртвым царством каменных гигантов. Воздух пах железной окалиной и тишиной. В центре заброшенного ангара, под световым колодцем, где пыль танцевала в отсветах заходящего солнца, стоял Дериан.

Он был невысок, почти хрупок на фоне каменных исполинов. На нём была простая серая тренировочная форма, безупречно чистая. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны.

В руке лежала тяжёлая тренировочная рапира из воронёной стали. Было заметно, что её сделали из настоящей. Острие тщательно закруглили, рёбра затупили. Сложная гарда, как кружево из металла, защищала кисть. Холодный металл отливал синевой. Дериан держал её с непринужденной легкостью мастера. Его стойка была расслабленной, словно он не ждал боя, а созерцал закат. Но когда Лео шагнул в круг света, Дериан повернул голову. Его глаза не выражали ни гнева, ни презрения.

— Опоздал на три минуты, — голос Дериана был спокойным. — Недисциплинированность — первый порок дикаря.

Лео не стал отвечать. Он выхватил Жало, воронье перо затрепетало на рукояти. Ярость, знакомая и привычная, толкнула его вперёд. Он шагнул, занося оружие для сокрушительного удара — того самого, что свалил Грея.

Дериан даже не сдвинулся с места.

Легким движением запястья он отвёл Жало в сторону. Кончик его рапиры метнулся вперёд. Тупое острие ткнуло Лео в грудь точно над сердцем. Боль была огненной, но кожи оно не пробило — лишь оставило синяк под рубахой.

— Порок второй: грубая сила без такта, — произнёс Дериан, отступая на полшага, будто от грязной лужи. — Ты мечешься, как слепая моль в пыли.

Лео ахнул от ярости. «Пыль?! Он назвал меня пылью?! Они ещё узнают, кто здесь пыль!» Он атаковал снова — серией ударов, которые ломали рёбра на улицах. Дериан парировал их едва заметными движениями, будто отмахивался от назойливой мухи. Его рапира жила своей жизнью: она цепляла Жало, отвлекала, заводила в тупик. Каждые несколько секунд её тупой наконечник находил уязвимое место.

Удар в запястье — онемела рука. В коленную чашечку — Лео споткнулся. В плечо — жгучая боль пронзила мышцу.

— Порок третий: ярость, заменяющая ум, — Дериан отклонился от дикого удара Лео, позволив тому вложить всю силу в воздух. — Порок четвёртый: слепота к противнику. Ты бьёшь по призракам.

Лео задыхался. Пот заливал глаза. Его Жало стало тяжёлым, почти неподъёмным, как будто налилось свинцом. А Дериан не уставал. Он двигался чётко, без суеты, его дыхание оставалось ровным. Он не атаковал — он ставил оценки. Каждое касание его рапиры было унизительной меткой: "Здесь ты слаб. Здесь глуп. Здесь — никто."

Последние капли гордыни взорвались в Лео. С хриплым криком он сделал отчаянный выпад, вкладывая в него всю ярость, весь страх, всю боль.

Дериан сделал один шаг вперёд. Его рапира метнулась вперёд.

Лео даже не понял, что случилось. Он увидел, как Жало вырывается из его руки и летит по дуге, сломанное пополам. Чёрное воронье перо отделилось и медленно запорхало вниз, к грязному полу. В следующее мгновение острая боль, как удар молота, пронзила рёбра — он, падая, ударился о выступающий угол, какой-то конструкции. Потом — вторая боль, в предплечье от точного тычка тупым острием. Он рухнул лицом в пыль, захлёбываясь горечью поражения.

Над ним встала тень. Дериан смотрел вниз. В его глазах не было триумфа. Только холодное, абсолютное безразличие.

— Пыль, — произнёс он тихо, но слово прозвучало громче любого крика. — Ты — пыль под ногами тех, кто истинно служит Клинку. Твоё "искусство" — грязь. Твоя сила — иллюзия глупца. — Кончик его рапиры коснулся затылка Лео — легонько, как удар хлыста. — Моё оружие не убило тебя сегодня. Но оно могло. Запомни этот урок. Исчезни.

Шаги Дериана затихли. Лео лежал, не в силах пошевелиться. Боль в теле была ничтожна по сравнению с болью в душе. Он слышал, как ветер гудит в разбитых окнах. Всё, что он строил полтора года, рассыпалось за несколько минут.

Рядом с его лицом лежало сломанное Жало. Чёрное воронье перо было втоптано в грязь сапогом Дериана. Оно больше не было гербом. Оно было надгробием. Надгробием всему, во что Лео верил.

Глава 8

Физическая боль была ничто. Огненное кольцо под ребрами, где он ударился падая, синяки на спине, вывихнутое запястье — всё это тонуло в море стыда.

Лео сидел под настойчивым осенним дождём у задней стены своего сарая. Вокруг не было ни души. Только вода стучала по крышам, по камням, по его голове.

Он не прятался. Просто сидел, подставив лицо ледяным струям.

Рядом валялись обломки Жала. Два куска орешника, связанные когда-то его гордыней. Чёрное воронье перо исчезло — смыто дождём или унесено ветром. Оно было ему уже не нужно. Как и имя "Теневой".

Он был просто Лео. Сломанный. Пустой. Прах. Сколько он так просидел — час, два, вечность — он не знал.

«Ты — пыль под ногами...» Слова Дериана бились в голове. «Твоя сила — иллюзия глупца...»

Он сжал кулак. Боль пронзила запястье. «Иллюзия. Да. Всё было иллюзией. Мои "подданные"... Где они теперь? Грей? Карло? Я никому не нужен.» Шёпот теперь звучал иначе: "Слышал? Теневого размазали..." "Дериан его, как щенка..."

Дождь усиливался. Холод пробирал до костей. Лео не шевелился. «Зачем? Идти в сарай? Там темнота, запах плесени, мусор. Как и я сам.»