Михаил Салтыков – А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1) (страница 1)

Михаил Салтыков

А короли в шахматы играли. Кузница Чести. (Том 1)

Глава 1

Холодный камень мостовой врезался в колени. Лео сидел на земле, сжимая в ладони глиняную свистульку. Это было единственное, что мать успела ему оставить. Она купила её за месяц до того, как слегла. "Чтобы ты не забывал, что в мире есть место для радости", — сказала она тогда. Лео почти не расставался со свистулькой с тех пор, как её не стало.

Полгода назад ему исполнилось десять. Рубаха на нём была штопаная-перештопаная, с чужого плеча, но чистая. Мать учила его следить за собой, и он это помнил. Тёмные волосы были кое-как обкромсаны. В приюте старались постричь побыстрее, а не поаккуратнее.

Над ним, усмехаясь, стоял Марк, сын каменщика, на голову выше и заметно шире в плечах. В руке Марка была толстая, удобно лежащая в ладони палка.

— Ну что, крысёныш? — хрипло спросил Марк. — Опять пищишь?

Он выхватил свистульку из руки Лео. Лео рванулся, но было поздно. Свистулька теперь была в грязных пальцах Марка.

— Отдай! — крикнул Лео, вскакивая.

Марк засмеялся и раздавил свистульку сапогом. Глина хрустнула и разлетелась осколками.

Лео замер. Он смотрел на осколки и видел мать, помня, как она улыбалась, протягивая ему эту вещицу. "Чтобы ты не забывал..."

Теперь не осталось ничего.

Гнев поднялся в Лео. Не страх перед побоями — их он знал. Лео вскочил. Слезы жгли глаза.

— Подними! — выдохнул он. Его голос дрожал, но звучал неожиданно твердо.

Марк фыркнул.

— Или что? Опять запоешь?

Взгляд Лео упал на валявшуюся рядом тонкую, гибкую тростинку. Это был обломок старого удилища. Он, не думая, схватил её.

— Или... или я проведу черту, — сказал Лео, проводя кончиком тростинки линию на пыльном камне между собой и Марком. Голос всё ещё дрожал, но в нём появилась странная уверенность. — Переступишь — ответишь.

Марк замер, удивленный. Потом громко расхохотался.

— Ответишь? Ты? Этой соломинкой? Да я тебя...

Марк шагнул вперёд, через черту. Сапог стёр линию. Он занёс дубину над головой. Лео увидел, как напряглись мышцы на его предплечье, как дубина замерла в высшей точке, готовая обрушиться вниз.

Лео не помнил, что было дальше. Тело сжалось и дернулось само. Дубина в руке Марка уже нависла над ним. Локоть был ближе всего. Туда он и ткнул. Кончик тростинки ударил в то место на предплечье Марка, где мышца переходит в сухожилие.

Щелчок был тихим, Лео его еле услышал.

Рука Марка дёрнулась, будто её пронзило иглой. Дубина выпала из ослабевших пальцев, глухо стукнула о камень. Марк схватился за предплечье, глядя на него с недоумением, потом перевёл взгляд на Лео. Вместо боли в глазах читался лишь страх. Страх перед тем, что этот мальчишка с тростинкой только что сделал.

— Ты... — выдохнул он.

Лео стоял, тяжело дыша. Тростинка дрожала в руке. Он смотрел на Марка и не верил, что это он, Лео, заставил его отступить.

Марк попятился, споткнулся, бормоча ругательства, и скрылся в переулке.

Лео опустил тростинку. Дрожь накрыла его с головой. Живот свело не от голода, а из-за резкого спада напряжения и ощущения пустоты внутри.

Он подошёл к осколкам свистульки, опустился на колени, осторожно собрал их в ладонь. Горечь и боль остались. Но вместе с ними появилось новое, незнакомое чувство.

На той стороне площади, в тени арки, кто-то стоял. Лео краем глаза заметил высокую худую фигуру в плаще. Старик смотрел в его сторону. Правая рука лежала на эфесе рапиры. Левая была спрятана под плащом. Он повернулся и ушёл.

Дрожь всё не проходила. Лео сунул осколки в карман и побрёл прочь. Нужно было успеть на вечернюю раздачу еды. Обычно там давали хлеб и похлёбку.

Глава 2

Дождь стучал по дранке заброшенного сарая. Внутри пахло прелой соломой и мышами. Сквозь щели в стенах пробивался серый свет, и Лео видел, как капли падают в лужи снаружи.

В руках он сжимал уже не просто тростинку. Это был крепкий, прямой прут орешника, длинной немногим меньше половины его роста.

Он нашёл этот прут у реки ещё весной. Кончик он закалил в тлеющих углях костра, пока тот не почернел и не затвердел. Рукоять обмотал обрывками старой верёвки, чтобы ладонь не скользила. Он назвал его Жало.

Стена сарая была испещрена меловыми крестами. Лео стоял в двух шагах от неё, держа в руке Жало. Всё его внимание было сосредоточено на одном движении — коротком, резком выпаде. Точный, колющий. Цель – крестик на стене. Каждый раз разный. Он повторял его снова и снова, до боли в мышцах плеча, до онемения пальцев. Вдох, шаг, выпад. Выдох, отход. И снова. Он оттачивал одно, чтобы в нужный момент рука сама знала, куда бить. Как тогда, с Марком. В нерв. В сустав. Туда, где боль парализует.

Прошло полгода. Лео больше не промахивался мимо меловых крестов на стене. Рука запомнила движение. Пришло время мести. Цель была выбрана: Бенн. Не главный обидчик, но один из тех, кто смеялся над ним громче всех. Бенн, который пнул его сапогом, когда Лео упал.

Бенн каждый вечер шёл один по переулку за пекарней, неся домой тёплый каравай для семьи.

Лео ждал в тени старого тополя. Дождь давно кончился, но ветки ещё капали за шиворот. Он не двигался. Смотрел на угол переулка, откуда должен был появиться Бенн.

Сердце колотилось не от страха, а от непривычного возбуждения. Вот и Бенн, закутанный в плащ, с корзиной под мышкой. Лео шагнул навстречу, перекрыв путь. Бенн остановился, удивленный.

– Лео? Проходи, не мешай, – буркнул он, пытаясь обойти.

– Помнишь твои насмешки? – голос Лео звучал ровнее, чем он ожидал. – И твой сапог?

Бенн нахмурился, потом усмехнулся.

– О, опять ноешь? Отвали, крысёныш...

Гнев, знакомый и жгучий, ударил в виски. Лео сжал зубы, заставляя себя не сорваться и действовать точно. Он подвинулся, отрезая Бенну путь к отступлению. Жало, до этого скрытое за спиной, легким движением оказалось в позиции.

Бенн фыркнул. Он поставил корзину и поднял сжатые кулаки.

– Хочешь получить?! – он сделал шаг вперед, нанося удар.

Лео резко пригнулся и сделал выпад. Короткое, резкое движение, отработанное сотни раз. Кончик Жала метнулся в точку чуть выше локтя Бенна.

Бенн вскрикнул от неожиданности. Резкая боль пронзила руку, тут же сменившись онемением. Он схватился за предплечье, глаза его округлились. Бенн смотрел не на Лео, а на это странное, целящееся в него острие.

Бенн, бормоча что-то невнятное, судорожно нагнулся, схватил корзину левой рукой. Он метнулся в сторону и почти бегом скрылся за углом.

Лео стоял, держа в руке Жало. Дождь снова начал накрапывать. На пустой улице было тихо, только капли стучали по крышам и его плащу. Гнев утих, оставив после себя тяжесть в груди. «Я сделал это!» — мысль обожгла. «Бенн меня боялся!» «Теперь я сильнее.»

Но когда он вспомнил отпечаток от кончика Жала на руке Бенна, и тот животный страх в его глазах, в груди кольнуло что-то неприятное, знакомое. Страх униженного. Тот страх, что грыз его самого ещё недавно.

Лео сжал зубы. «Нет.» – подумал он резко, гася слабый росток стыда. «Он заслужил. Он смеялся. Он пнул. Если бы я не ударил первым, он бы снова...»

Он спрятал Жало под свой поношенный, длинный и широкий плащ и быстро зашагал прочь от этого места. Удовлетворение вернулось, сильнее, чем тот миг сомнения. Оно грело его изнутри. «Работает.» – думал он, и уголки его губ дрогнули. «Это работает.»

***

— Ещё немного Лукас, и ты превзойдешь меня, — сказал Аррос, заканчивая тренировку по стрельбе.

— Я стараюсь Мастер.

— Какие новости в городе?

— Обычные. Разбойники опять караван разграбили, немногим удалось живыми из леса выбраться. Торговцы в ужасе.

— В ужасе? — усомнился Аррос. — Разве это ещё можно считать новостью?

— Да... Это уже давно не новость... А... Вот! Тот мальчишка с прутиком, которого Вы видели, опять в историю попал. Сам уже напал. Надо бы поговорить с ним.

— Что? Уже по пути Виктора пошёл?

— Да кто же его знает. Бенн и сам любитель над слабыми поиздеваться. Может и по делу получил.

— Не будем торопиться, — он задумался. — Посмотрим.

Глава 3

Прошло несколько недель после случая с Бенном. Каждый вечер он приходил в сарай, брал в руки Жало. Прут орешника теперь был тщательно отшлифован, а рукоять обмотана плотнее. Теперь он отрабатывал не только свой коронный тычок. Он бил по воображаемым целям сбоку, снизу, пытался делать короткие подсечки ногами, отрабатывал быстрый отскок от стены, чтобы сменить позицию.