Михаил Ремер – Король Истван. Книга 5. Бессердечный правитель (страница 5)

– Лавушка, – Туруман ничуть не смутился таким поворотом дел. – Выдыл сотны раз! Вазглавлял ыкспыдыцыы па ызученыю этых кратовьых нор! Гатов паклястся чэм угодно, надолго мы здэсь нэ застряным.

– Хотелось бы верить. А куда мы из неё попадем? – Туруман ответил не сразу. Помолчав с минуту, он, наконец, вымолвил.

– Этага нэ знаыт дажы сам ымпыратор, хотя он знаыт многа чыго! Кратовые норы сущысвавалы с нызапамятных врымен, но знаныя а ных былы утэряны ылы дажы спыцыально скрыты ыщё на зарэ врэмён. Импыратар жы паставыл сэбе цэл падчыныт ых сэбе. Зачэм – нэ знаю. Но нычыго харошыго ыз этого нэ палучылос. Баюсь…

– Позвольте принести вам мои глубочайшие извинения, но я начал всерьез опасаться, что вы попали в наимрачнейшую переделку! – пространство вновь задрожало, и ректор университета осчастливливания вдруг снова материализовался рядом с друзьями. – Позвольте выразить наиглубочайшую радость нашей новой встречи, пусть в этом пренепреятнейшем муравейнике. Разрешите поинтересоваться как вы себя чувствуете? – все так же холодно продолжал он.

– Мы чувствуым сэба злымы, как тысяча чэртэй! – прежде, чем Истван успел произнести хоть слово, взорвался Туруман. – И, баюсь, ты сыйчас это прачувствуешь на собвенный шкуры!

– Извольте принять мои наисердечнейшие заверения в радости о благополучном приземлении! – заглушая рокот очередного раската, холодно парировал ректор. – А теперь прошу принять к сведению, что нас ждет утомительнейший путь; советую не тратить сил на отдых, а выступать немедленно.

– Мнэ кажытся, ылы прыказы здэсь раздаётэ нэ вы?

– Бунт? – глухо прошипел ректор, скалой надвигаясь на отчаянно храбрящегося воина.

– Папрашу быз фокусав! – неожиданно спасовал тот.

– Как скажете, – развернувшись на сто восемьдесят градусов, равнодушно отозвался ректор.

– Туруман, с вами все в порядке? – поразился товарищ.

– Гатов паклястся чэм угодно, – да! – просипел в ответ тот. – Но этат тып! Его словна падмынылы! Вспомныты, какым он был пры наший встрэче! Пэрепуганный каратышка! А тэперь? Тэпэр он – грамыла, пры выде каторага у мэна начынают трастысь паджылкы! – выдохнул воин и, словно лишившись сил, тяжело опустился на пол. – Праклятый абманщык.

– Не обессудьте обратить ваше внимание, – холодно отчеканивая каждое слово, произнес Зайферт, – что вашими бесполезнейшими выпадами вы добьетесь только того, что я откажусь от дальнейшей помощи. Кстати, позвольте поинтересоваться: где мой ценнейший багаж?

– Ми его патыралы, буд он проклят! – проворчал Туруман, тяжко поднимаясь на ноги.

– Дозвольте усомнится в ваших словах, наилюбезнейший, но дальше пещеры мои ценнейшие вещи никак не могли оказаться. Не сочтите за грубость, но вот и мои драгоценнейшие чулки. А вот и мольберт, – не обращая внимание на вялые протесты опустошенных спутников, он заставил их собирать разбросанные корзины и кули. – Славно, – равнодушно закончил странный тип. – Как это у вас говорят: держи ноги в тепле, а сапоги – в одной корзинке. Вернее… Впрочем, это – неважно, – от этих слов Истван вздрогнул, словно бы его вдруг пробила жесточайшая лихорадка.

– Что вы говорили про ловушки? – управившись с корзинками, Истван негромко поинтересовался у спутника.

– Он нэ мог здесь так просто прапаст, а патом – появытся вновь. Дажы чародэям ымпыратара такые выхадки – не пад сылу!

– Что вы хотите сказать?

– Нычего, кроме таго, что я нычыго нэ панымаю! Готов паклястся чэм угодно, этат тып… Он нэ нравытся мнэ все болше и болше!

– Мне он напоминает одно существо, с которым мне и моим товарищам доводилось встречать… Но я бы отдал все на свете, лишь он был не тем, о ком я думаю.

– Павылытыл страхав?

– Вы тоже знаете?

– Слышал, чта его замуравалы в вылыкую пэщеру пры сазданыы мыра. И лышылы вазможнасты пакынуть ых и праныккнуть в сфэры ыных мыров бэз помащы правадныков.

– Выходит…

– Выходыт двое глупцов дабраволна вызвалысь памочь павылытылю.

– А вот это мы сейчас и увидим, – юноша, как в спасительную соломинку, впился в рукоять меча, но воин поспешил остановить спутника.

– Нэ тарапытыс, ваши вылычество! Он знаит пра эты пэщеры то, чэго нэ знаыт ныкто! Будыд разумнэй палажится на нэго. Па крайнэй мэрэ – пака.

– Он же водит нас за нос!

– Вот, и правэрым! Тэм болээ, что и я кое чта знаю пра эты кратовьы норы! И, еслы я почувствую, чта он апят дурачыт нас, я… Но пака он нам нужын.

– Хорошо, Туруман, – с явным облегчением отпуская оружие, согласился сын Маргариты Шестнадцатой. – Я считаю позорным удар в спину, но… Хотя, может это лишь – мой страх… Но, как бы то ни было, ректор обязан вам жизнью.

– Я рад, чта вы нэ зяпятналы сваю чэсть столь нызкым паступкам… А ректар… Врад лы он сможыт ацыныть ваше вылыкадушые.

– Даже если оценит, – мрачно отозвался правитель, – боюсь… – остановившись, он напряженно вслушался в раскат, сотрясших нутро пещер. Потом устало прибавил ходу, чтобы не терять из виду широкую спину того, кто вызвался быть проводником странников.

Тип ничем не напоминал того запуганного старика, которого путешественники повстречали в самом начале своего путешествия. Никакой сутулости или перепуганного лепета. Никаких заискивающих улыбочек или упертых в пол глаз. Высокий, ведущий себя если еще не высокомерно, то, как минимум, хладнокровно. Твердый взгляд холодных, как у рептилии глаз, многократно усиленных линзами очков на тонкой оправе, чеканная речь. Даже фразы из витиевато-лестных постепенно превращались в короткие подобия приказов, и лишь отдельные привычки выдавали в них принадлежность ко все тому же ректору. А, вот с друзьями все обстояло иначе. По мере продолжения приключений, они чувствовали себя все более уставшими и даже изможденными, хотя, по их прикидкам, с момента, как они покинули замок волшебной Долины, прошло не более пары часов.

– Разрешите обратить ваше внимание, вы наипраснейшим образом теряете наше время. Извольте прибавить шагу и умудриться не потерять мои никчемнейшие корзины. Это, конечно, если не желаете остаться одни среди лабиринтов, – бросил через плечо ректор. Товарищи беспрекословно прибавили ходу, стараясь не упустить из виду Зайферта.

Глава четвертая. Повелитель страхов

– Но как вы собираетесь выбираться отсюда? – с трудом догнав проводника, поинтересовался Истван.

– Как это у вас говорится: дорогу осилит тот, кто – налегке, – бросил через плечо ректор, затем, остановившись, поправился. – Вернее: любая дорога по силам тому, кто движется. Так, кажется, принято говорить у тех, кто готов положиться на волю собственного страха? – внезапно замерев, он развернулся и в упор посмотрел на собеседника.

– Наверное… – только и выдавил он, глядя в бесстрастное лицо старого знакомого.

– Да-да, молодой человек. Вот мы и встретились. Как это у вас говорится: старый друг лучше ста золотых…

– Лючши новых двух! – апатично поправил Туруман.

– Позвольте вас заверить, что вы необыкновеннейшее правы, мой короткообразный спутник, – все более и более неподвижное лицо исказилось, силясь, судя по всему, выдавить некое подобие улыбки, однако вместо этого неподвижную маску рассек хищный оскал.

– Боюсь, вы разозлите его…, – последние слова юноши потонули в грозном грохоте пространства.

– Как это у вас говориться: каждый сверчок, – сам не плошай. Вернее… Впрочем, это совершенно не важно, поскольку я больше не нуждаюсь в ваших услугах, а потому… – он снова попытался улыбнуться, но с ровно тем же результатом, что и раньше. – Адьё, – правая сторона неподвижной физиономии скривилась, тщетно силясь выдавить хоть какое-то подобие эмоции.

– Баюсь, май тэпрэние вот-вот закончытся, – сквозь привычный грохот промямлил посеревший и буквально тут же съежившийся Туруман.

При этих словах лицо ректора окончательно окаменело, превратившись в неподвижную маску, а он сам, расправив грудь, увеличился в размерах, буквально заполнив собой все пространство подземного коридора. Теперь уже не было никаких сомнений: это – Принц Витовт. Тот самый, что держал в первобытном ужасе не только добрых пять десятков отважных рыцарей, но даже благороднейшего, а ныне покойного барона фон Ульриха.

– Вот вы и попались, наглец, – убийственно-бесцветным голосом констатировал проводник. – Вы лишили меня всех рабов. Что же тем лучше, – ровные интонации не выдавали ни тени эмоции. Выражение же лица говорило меньше, чем булыжник. – Слабые мне не нужны. Раз они отвернулись от меня, то и нечего было полагаться на этот сброд. Как это у вас: друг познается в час потехи… А час этот – вот-вот наступит. Вы – мои новые рабы. За мной, если не хотите застрять здесь. Нам многое надо успеть. Агнцы ждут своего пастыря, и мы не можем не оправдать их ожиданий.

Не дожидаясь ответа, принц двинулся прямо на казавшуюся сплошной и неприступной стену скалы. Его спутники безвольно поплелись следом.

Если бы Истван с Туруманом не были бы так подавлены, то они несомненно бы удивились с какой легкостью им удалось пройти сквозь каменную породу. А так… Флегматично пройдя сквозь гранитную глыбу, они оказались в коридоре, высеченном в самой утробе скалы. Принц Витовт медленно плыл впереди, лишь изредка ныряя в один из черных проемов, в изобилии появлявшихся со всех сторон. Казалось, попавший в эти лабиринты, обречен заблудиться и запаниковать, но не бесстрастный проводник. Ему были ни почем, ни тьма, ни сложнейшая система подземных каналов, ни давящая плита тишины. Он уверенно вел своих пленников, а те уже давно сбились с пути и окончательно потеряли ощущение времени и пространства.